— Что я здесь вижу, — припечатал Антоний. — Варвара попыталась избавиться от талантливого паренька, который готовит лучше и переманивает посетителей. Привлекла вас, обставив это как проверку на ведьмовство. Это правда? Марта?

— Это ложь! — встряла Варвара возмущённо. — Я просто сказала…

— А я не к тебе обращаюсь! — рявкнул Антоний. Он повернулся к Марте и, смягчив тон, попросил: — Марта, говори, как было.

Круглолицая Марта покосилась на Варвару. Та снова начала говорить, но Антоний гаркнул:

— Цыц, я сказал!

Марта громко всхлипнула и гундосо ответила:

— Это правда… Варвара сказала, что Макс одержимый. Что им духи овладели и руководят им. Что он всех наших мужиков отравит. И что я сама увижу, что он ведьмачонок, когда всплывёт…

— А как еще ведьм проверять, — буркнула Варвара, которой явно не понравилось, что ей не дают и слова вставить.

— Видишь теперь, Марта? — нахмурившись, спросил Антоний.

Марта пожала плечами и мокрыми глазами посмотрела на старика.

— Она и Гришеньку в это втянула, — жалостливо сказала Марта. — А он же несмышлёный у меня, во всякие глупости верит.

— Рот закрой, — процедила Варвара.

Антоний хотел вмешаться, но Марта и сама могла постоять за себя.

— А ты меня не затыкай! — визгливо воскликнула женщина. — Ты всё это затеяла! Подумаешь, мальчишка лучше тебя готовит! Это всё зависть твоя и…

— Ах, ты корова! — воскликнула Варвара. — Да я…

— Тихо! — оборвал Антоний. Обе замолчали. Антоний повернулся к невозмутимому Когтю и попросил: — Коготь, расскажи свою версию.

Воин пожал плечами и скупо обронил:

— Шёл по берегу, увидел, что эти трое парня с мостков швырнули. И стоят, смотрят. Ну, я в воду сиганул, вытащил его, откачал. А этим раздал затрещин и велел убираться.

— И мне не сказал, — заметил Антоний.

— Потому что понимает, кто тут свои, — прошипела Варвара, но осеклась под взглядом Антония.

— Не сказал, — подтвердил Коготь. — Парень живой, бабы и дети своё огребли. Чего зря волну поднимать.

— Ничего себе «зря»! — Голос Антония стал жёстче. — Тут человека собирались убить, а ты говоришь «чего беспокоить»? Думаешь, пара подзатыльников их заставит одуматься? А если они снова его убить попытаются и тебя рядом не будет, не думал?

Варвара молчала, и я видел, с какой злобой она смотрит на Антония. Даже сейчас, прижатая к стенке, она ни капли не раскаивалась.

Коготь примирительно сказал:

— Антоний, ну в самом деле. Миновало ведь. Парень жив, а эти трое своё получили. Я им как следует задал, уж поверь.

Антоний покачал головой, и Варвара не выдержала. Она вперилась взглядом в старика и спросила:

— А ты что предлагаешь? Перед кем мне ответ держать? Я здесь всю жизнь прожила, всех ребятишек мелкими помню, всех родителей знаю. А Макс этот — приблуда, чужой. Никто за него не спросит. Родни у него нет, а Виктор только рад будет, если…

— Я спрошу! — Антоний хлопнул ладонью по перилам крыльца, и Варвара осеклась. — Макс живёт в нашей деревне! И работает здесь на общее благо! И за покушение на убийство нашего жителя полагается либо смерть, либо изгнание!

Повисла тишина.

Кажется, только сейчас до Варвары, Марты и Гришки дошло, что им грозит. Марта побледнела, губы у неё затряслись. Она рухнула на колени перед Антонием и завыла:

— Не губи! Антоний, родненький, не губи! Я ведь сама пришла с повинной! Сама! И Гришеньку моего не губи!

Она дёрнула Гришку за край рубахи, заставляя тоже опуститься на колени. Но тот стоял и растерянно хлопал глазами, не понимая, что делать. И тихо повторял:

— Мам, не надо… Мам, вставай…

Варвара же наоборот подобралась, как перед прыжком. Глаза её бегали, отыскивая пути отступления.

— Изгнание? — спросила Варвара свистящим шёпотом. — Куда, в лес? — Лицо её исказилось, глаза расширились. — Там такое чудовище бродит… По спине гребни, на морде клыки в два ряда… В лес пойти, это верная смерть! Выбор без выбора, выходит…

Да уж, карма, видимо, по форме напоминает бумеранг и всегда возвращается. У меня ведь тоже не было варианта «выжить» после их проверки, любой исход сулил смерть.

— А думать надо было, прежде чем делать. — назидательно произнёс Антоний. — Наворотили, теперь получайте сполна.

— Прости, Антоний! — выла Марта, хватая деда за ноги. — Прости! Помутнело у меня в голове, а теперь всё прояснилось! Прости!

Антоний помолчал, положил руку на голову Марте и сказал:

— Не у меня нужно прощения просить, а у того, чью жизнь отнять хотели.

Все повернулись ко мне. Три пары глаз, испуганных, настороженных, ждущих приговора.

— Ну, Макс, какое наказание назначишь? — спросил Антоний и внимательно посмотрел на меня.

Признаться, я впал в ступор.

С одной стороны, интересно ситуация обернулась. С другой стороны, Антоний тоже хитрец. Решил запугать Варвару с компанией, а потом замять это дело. Он, как и остальные, видит перед собой подростка. Вряд ли пацан вроде меня будет кровожадно требовать смерти, вот он и ожидает, что я сейчас скромно скажу, что ничего мне от них не надо. На миг я едва не потерял контроль — хотелось сказать: око за око, в реку их.

Но я подавил в себе порыв мстительности. Может, Антоний и пытался обвести меня вокруг пальца, но сейчас не до судов. Да и права Варвара, кто я и кто она в глазах общественности. Вряд ли деревенские простят мне изгнание старухи, и не важно, что она совершила.

И всё же, пускай я взрослый мужик в теле мальчишки, но Антоний смог повергнуть меня в смятение. Я стоял у двери и раздумывал, что сказать.

Перепуганные взгляды, устремлённые на меня, только сбивали.

Ну да, а для них мои раздумья и вовсе выглядят как вздымающееся лезвие гильотины.

Такого поворота событий я не ожидал.

Многое вертелось в моей голове. И жажда возмездия, и злость, а ещё сожжение матери Макса, которая неизвестно в чём провинилась. Может, в этом мире необходимо быть безжалостным и злым? Но ведь есть и другие люди, такие как Павел, хитрец Антоний, Сыч, Николай… Хотя что я о них знаю. Может, они такие же тёмные и суеверные дикари, которым только дай волю…

Ладно. Цивилизованность начинается с человека. А раз уж Антоний решил взвалить на мои мальчишеские плечи такую ответственность, попробую ею распорядиться по совести.

Сейчас передо мной стояли не убийцы, а перепуганная тётка, подросток с красными ушами и злобная старуха, у которой плохо идут дела. И которая, судя по её словам, сама едва не стала обедом для рогатня.

Убийство точно было не по мне. Настаивать на изгнании, как понимаю, это тот же смертный приговор, значит, опять не вариант.

Но простить и забыть тоже нельзя. Такие поступки должны быть наказаны.

— Казнь? — задумчиво протянул я, заметив как нахмурились Коготь и Антоний. Марта побелела. Глаза Гришки округлились, и лицо Варвары перекосилось от смеси ужаса и злобы. Она уже хотела выкрикнуть проклятье, но я нарочито неспешно продолжил. — Или изгнание? А есть другие варианты? Не смертная казнь и не изгнание?

Антоний кашлянул, качнув головой, выпрямился. В глазах его мелькнуло одобрение.

— Можно заменить изгнание, — сказал он.

Старик секунду поразмыслил, и затем посмотрел на Марту, которая всё ещё сидела у его ног.

— Ты, Марта, сама повинилась, и тебе это зачтётся. Отплатишь своей стиркой. Будешь стирать для Макса бесплатно любые вещи, какие он скажет.

Марта закивала так, что казалось, голова сейчас оторвётся. Она поднялась на ноги и поклонилась:

— Хорошо, Антоний! Всё постираю, всё! Спасибо тебе! — Она повернулась и отвесила поклон в мою сторону.

— Устроит тебя такое решение? — Спросил меня Антоний.

Я кивнул. Стирка — это более чем подходящий вариант. С моим графиком, стирать вещи было некогда да и негде.

— Теперь ты, — Антоний повернулся к Гришке. — Вот Сёму к работе Макс пристроил, и тот за несколько дней стал другим человеком. Так что и ты теперь будешь на Макса работать, ума-разума набираться. Один год тебе отработки, понял?

— Не буду я на него работать! — выпалил Гришка, и голос его сорвался на фальцет.

— Ну, тогда выбирай другой вариант, — спокойно ответил Антоний. — Казнь или изгнание.

— Гриша, сыночек, что ты такое говоришь! — горячо зашептала Марта, хватая Гришу за рукав. — Соглашайся! Там простые дела, посуду помыть, дров наколоть! И пользу принесёшь!

Гришка опустил голову и уставился в пол. Кулаки сжались, челюсть ходила ходуном. Но он понимал, что выбора нет.

— Ладно, — выдавил он.

— Не слышу! — Антоний театрально приложил ладонь к уху.

— Ладно! — громче повторил Гриша. — Буду я на Макса работать. — Он зыркнул на меня, и я подумал, что с таким работничком мне, наверное, только сложнее будет.

Но Антоний и здесь подстраховался.

— И смотри мне, если плохо будешь трудиться или Макса не слушаться, я тогда сам решу, что с тобой делать. И тут уж на доброту Макса не рассчитывай.

— Да понял я, понял.

— И чтобы каждое утро, как штык! Ждёшь указания и до самого вечера работаешь. Так работаешь, чтобы все свои грехи исправить.

— Ну, мы тогда пойдём? — спросила Марта, подталкивая Гришу к выходу. — С нами ведь всё решили?

Антоний кивнул, мол, идите уже с глаз моих, и я посторонился, пропуская мать с сыном. Марта, проходя мимо, глянула на меня заплаканными глазами и благодарно кивнула. А Гришка, набычившись, смотрел в землю, не желая сталкиваться со мной взглядом.

Едва их шаги затихли, Антоний повернулся к Варваре и строго сказал:

— Теперь ты.

Варвара скрестила руки на груди, вздёрнула подбородок и нервно застучала пяткой по земле. Даже сейчас, припёртая к стене, она не выглядела виноватой.

— Это ведь ты замыслила недоброе, — сказал Антоний. — Знаю я тебя, Варвара. Всегда тебе спокойно не жилось.

— Ну? Что? — нервно спросила она. — Обстирывать назначите или полы подметать?

Антоний покачал головой и сказал жёстко:

— Выплатишь Максу сорок серебряных.

Варвара дёрнулась, как от удара.

— У меня столько нет!

— Есть, ты сама мне говорила, — с нажимом произнёс Антоний.

— Но это ведь все мои деньги! Я же в нищете теперь буду… — её лицо вдруг изменилось. — А-а-а, теперь я поняла, вы специально это задумали, чтобы денег менял лишить. Антоний хитрец, сначала Макса готовить снарядил, чтобы спровоцировать меня, значится. Чтобы я его на ведьмовство проверила. Я-то, старая, думала… Еще и Когтя подослал.…

Я едва не рассмеялся в голос.

— Окстись, Варвара! — рявкнул Антоний. — Еще одно слово, и я не посмотрю ни на что. Сам тебя прогоню. Ты чуть человека не убила! Если тебе не нравится наше решение, я прикажу тебя по рукам связать и лично к барону на честный суд отвезу. Там тебя справедливо за шею и повесят.

Кажется, Варвару проняло. Она распахнула рот, не находя слов, затем с захлопнула, стукнув зубами. Её безмолвный монолог продлился почти минуту.

— Ну, и отдам, — наконец буркнула Варвара.

Для меня же это наказание показалось самым щадящим. Я хотел было возмутиться, но Антоний продолжил:

— Ещё у тебя есть книги.

— Какие книги? — опешила женщина.

— Книги по ремеслу, по травам, по хозяйству. Муж твой Тимофей, покойничек, неплохую библиотеку собрал. Вот их ты тоже Максу отдашь.

— Совсем меня хочешь оставить ни с чем? — Варвара трагично вскинула руки. — По миру пойду!

— Не пойдёшь, — отрезал Антоний. — А еще целый год будешь выплачивать Максу десятину от того, что заработаешь за месяц. На этом всё.

Антоний выжидательно посмотрел на Варвару, ожидая, что она станет возмущаться.

Варвара, как ни странно, молчала. Сверлила старика взглядом.

Я прикинул. Вроде наказание для Варвары справедливое. Но десятина мне её вряд ли пригодится. Особенно учитывая то, что к ней никто и не ходит.

— Антоний, — произнёс я, — не нужно десятину. Но помощь Варвары мне не помешает. Пускай в лес ходит и травы для меня собирает, — предложил я.

Варвара уставилась на меня покрасневшими глазами.

— Всё же со свету решил меня изжить, исчадие гиеново? Чтобы звери дикие меня сожрали? Сначала деньги мои получить решил, а потом монстру скормить?

Антоний устало прервал Варвару жестом:.

— Угомонись ты! То чудовище, что тебя в лесу напугало, Павел с Николаем зарубили. А силы, кстати, им дала еда, которую Макс приготовил. И раненых потом лечить его зелья помогали. Если бы вы Макса убили, столько наших мужиков полегло бы! Вон, что далеко ходить. — Антоний посмотрел на Когтя и спросил, указывая на его порванную штанину: — Тебя сегодня волк порвал. Но сейчас и следа от раны не осталось, как я погляжу.

Коготь кивнул. Антоний указал на меня и продолжил:

— Так вот зелье исцеляющее приготовил Макс! Лишив его жизни, ты бы столько других жизней загубила! Так что радуйся, что так легко отделалась, — закончил Антоний. — А Максу в ноги кланяйся, что он не настаивает ни на казни, ни на изгнании. А так, может, чему-то научишься полезному на старости лет.

Я стоял и молчал. Настаивать я и правда не собирался. Не потому что простил, а потому что сейчас было не до мести. Деревня готовилась к бою, каждый человек на счету. Даже эта троица. Изгнать их сейчас — значит ослабить деревню и создать себе врагов.

Ну, а сорок серебряных и библиотека мужа Варвары — это вполне приемлемая цена. Деньги мне нужны позарез, а книги… Книги в этом мире стоили дороже золота, во всяком случае, для меня.

— Меня такое наказание устраивает, — сказал я.

Варвара посмотрела на меня. В её глазах плескалось столько всего — и злоба, и унижение, и бессильная ярость, и где-то на самом дне, под всеми слоями гордыни и обиды, — крошечная, едва различимая искра облегчения за то, что осталась жива.

Потом она отвела взгляд, поджала губы и вышла, не сказав ни слова.

Коготь задержался у калитки. Посмотрел на меня, потом на Антония.

— Зря я тебе не сказал, — буркнул он. — Я побоялся, что строже всё рассудишь. Виноват.

— Виноват, — согласился Антоний. — Ну, разобрались в итоге, и хорошо. Иди.

Коготь хромая ушёл. Мы остались вдвоём.

Антоний тяжело опустился на крыльцо и прикрыл глаза.

Я увидел, насколько устало он выглядит. День у него тоже выдался насыщенным, а ведь от него ещё ждут горючую смесь для гранат.

— Антоний, я хотел спросить про зелье, — окликнул я его. — Ты сказал, что можно его размножить. Да только я половину уже потратил

— Зельем заняться надо, — покивал он. — А готовить еду тебе не надо? Мужиков кормить в таверне.

— Да там Сыч и Сёма остались за старших, — сказал я.

— Эти наготовят, — сказал Антоний, улыбаясь краешком рта. — Но и показать тебе науку следует, раз у тебя так хорошо выходит.

* * *

Варвара вышла за ворота и тяжело привалилась к забору. Ноги не держали.

Из дома Антония доносились приглушённые голоса — старик о чём-то говорил с Максом, но слов было не разобрать.

Гришка возник рядом, словно ниоткуда.

— Ну, как? — спросил он с нетерпеливым любопытством. — Какое наказание назначили?

Варвара зло глянула на него и процедила:

— Не твоё дело, сын предательницы! Прочь с глаз моих…

— Тёть Варвара, ну, ты чего? — обиделся Гришка. — Это же не я рассказал… Лучше скажи, что делать-то будем? Не хочу я этому змеёнышу целый год прислуживать! Уж лучше в лес уйти.

Варвара молча отвесила ему подзатыльник.

— Что Антоний скажет, то и сделаешь, — отрезала она. — И рот свой закрой, пока второй год отработки не получил!

Гришка потёр затылок и надулся, но спорить не стал.

Варвара отлепилась от забора и выпрямила спину. В глазах её вновь загорелся огонёк, и она скомандовала:

— Так. Сбегай-ка в лес. Там возле ручья, где обрыв, я корзину обронила. И мешок с травами. Давай-ка, у тебя ноги молодые, шустро туда и обратно, вещи мои принеси.

Гришка уставился на неё круглыми глазами.

— Там же монстр клыкастый ходит, ты сама говорила!

— Ты что, не слышал, что Антоний сказал? Это монстра уже убили. Так что живо давай, успеешь до темноты. И смотри травы собранные не растеряй!

— Да на кой они тебе сдались? — недовольно спросил Гришка.

Варвара посмотрела на него, нахмурившись. Потом скрестила руки на груди и проворчала:

— Макс готовит, Макс варит зелья, Макс то да сё… — обиженно причитала она. — Тьфу! А я, значит, побоку? Столько лет у очага, а теперь гляди-ка, в услужении к сопляку поставили. Ну уж нет! — В её глазах сверкали решимость и упрямство. — Я буду готовить не хуже. И все ко мне пойдут. И травы эти, вот с них и начну.

Она оглядела Гришку с головы до ног и сказала:

— Ну? Чего стоишь? Бегом давай!

Варвара решительно направилась к своему дому, сердито впечатывая пятки в засохшую грязь дороги.

— А уж я придумаю, как это исчадие на чистую воду вывести, — ворчала она под нос. — Даже Антония смог задурить…

Изнутри её жгла обида на Антония, злость на Макса. Марту она и вовсе видеть больше не желала. Но возражать Антонию Варвара не решилась. Повозмущалась для виду, но слову Антония лучше не перечить. К тому же её пугал суд барона.

Гришка проводил её взглядом, посмотрел в сторону леса и поёжился. Потом вздохнул, махнул рукой и побежал за Варвариными вещами.