«Мы стремимся сделать»: Вундт, «Основы физиологической психологии», с. 239–240.

«овладение»: Уильям Джеймс, Принципы психологии, с. 402–405.

зимним днем: Фактической датой было 24 февраля 1913 года, что выяснилось благодаря историческим изысканиям в статье Самельсона (Samelson) «Struggle for Scientific Authority: The Reception of Watson’s Behaviorism, 1913–1920».

воспитание в бедности и строгой религиозности: Подробное описание жизни Уотсона см. в книге Бакли «Mechanical Man: John Broadus Watson and the Beginnings of Behaviorism».

«Психология с точки зрения бихевиориста»: Это было смелое и яркое изложение философии бихевиористского подхода, однако схожие идеи циркулировали уже некоторое время; см. Бернем (Burnham), «On the Origins of Behaviorism», и О’Доннелл (O’Donnell), «The Origins of Behaviorism: American Psychology, 1870–1920».

работа с животными: Одно из толкований аргументов Уотсона в пользу бихевиоризма состоит в том, что он стремился поднять статус своей собственной области исследований — поведения животных — до уровня психологии человека; см., например, О’Доннелл, «The Origins of Behaviorism: American Psychology, 1870–1920».

В своей автобиографии: Watson, «John Broadus Watson», p. 276. В этой автобиографии Уотсон предстает не в самом лучшем свете: он мимоходом демонстрирует расизм и не признает вклад Розали Рейнер, которая была соавтором некоторых обсуждаемых им работ.

«Маленький Альберт»: См. Watson and Rayner, «Conditioned Emotional Reactions». Предпринимались различные попытки разыскать Маленького Альберта и выяснить, как этот эксперимент повлиял на его жизнь. См. Powell et al., «Correcting the Record on Watson, Rayner, and Little Albert: Albert Barger as ‘Psychology’s Lost Boy’».

«Я начал узнавать»: Watson, «John Broadus Watson», p. 280.

пламя бихевиоризма: На самом деле реакция на статью Уотсона была относительно сдержанной, а факторы, которые, по всей видимости, двигали бихевиористское движение вперед, были связаны как с его практической применимостью в психологии, так и с его теоретической строгостью. См. Samelson, «Struggle for Scientific Authority: The Reception of Watson’s Behaviorism, 1913–1920», и O’Donnell, «The Origins of Behaviorism: American Psychology, 1870–1920».

легендарный поэт Роберт Фрост: Прочитав его произведение, Фрост написал Скиннеру письмо, которое приводится в книге Томпсона «Selected Letters of Robert Frost», с. 326–327. Легко понять, почему это его воодушевило. Письмо заканчивается словами: «Должен сказать, у вас есть искра искусства. Слог чист. Вы стоите вдвое больше любого другого автора прозы, которого я видел в этом году».

«шесть месяцев богемной жизни»: Skinner, «B. F. Skinner», p. 395. Эти события более подробно описаны в автобиографии Скиннера «Particulars of My Life».

«Эта философия»: Эта цитата приводится в книге Скиннера «Particulars of My Life», с. 298, а Бьорк в книге «Б. Ф. Скиннер: биография» предполагает, что она взята из рецензии Рассела, опубликованной в августовском номере литературного журнала «The Dial» за 1926 год. Скиннер отмечает еще одну связь между литературой и психологией, которая подтолкнула его к новой карьере, — статью Герберта Уэллса в журнале «The New York Times Magazine», посвященную работе Ивана Павлова об условных рефлексах у животных; см. Скиннер, «Particulars of My Life», с. 300.

«ящик Скиннера»: Скиннеру не нравилось это название. Подробное описание того, как он разработал камеру оперантного обусловливания, см. в книге Бьорка «Б. Ф. Скиннер: биография», глава 4.

радикальный бихевиоризм: Впервые этот термин Скиннер употребил в статье «The Operational Analysis of Psychological Terms», однако предшествующие случаи употребления см. в работе Schneider and Morris, «A History of the Term Radical Behaviorism: From Watson to Skinner». Философия этого направления наиболее полно описана в книге Скиннера «О бихевиоризме».

«Мы смотрим футбольный матч»: Скиннер, «Why I Am Not a Cognitive Psychologist», с. 6.

всего в одной миле по той же улице: Буквально! Эта улица — Массачусетс-авеню.

позже опишет: Гринфилд, «Jerome Bruner (1915–2016)».

«Покидая Бордо»: Брунер, «В поисках разума: автобиографические очерки», с. 39.

«недостаточное зрение»: Брунер, «В поисках разума», с. 45.

ношение толстых очков: Брунер, «В поисках разума», с. 48.

оценивать размеры монет: Bruner and Goodman, «Value and Need as Organizing Factors in Perception».

трудности с воспроизведением этих результатов: В оригинальном эксперименте участвовало всего по десять детей в каждой группе — очень мало по современным меркам. Использование столь малой выборки увеличивает риск того, что результаты окажутся простой случайностью. Как в исследованиях того времени, так и в более поздних работах не удалось воспроизвести результаты Брунера и Гудноу, что обобщено в статье Машери (Machery) «Cognitive Penetrability: A No-Progress Report». Брунер сообщал, что ему также не удалось воспроизвести этот эффект при определенных условиях, однако писал: «Я обнаружил, что эти результаты можно воспроизвести, при условии, что вы не создаете слишком суровую и "серьезную" атмосферу в экспериментальной ситуации. Сделайте требующий повышенной бдительности акцент на оценке размера, и эффект исчезнет». Bruner, «Foreword: A New Look at the "New Look"», p. xv.

«Я также оказался погружен»: Bruner, «Foreword: A New Look at the "New Look"», p. xv.

он связывал с литературным эпизодом: Эта история — и цитата из Шекспира — приводится на с. 71 книги Брунера «В поисках разума: автобиографические очерки».

Чарльз Бэббидж: Подробнее о Бэббидже см. Свейд, «Разностная машина: Чарльз Бэббидж и стремление построить первый компьютер». Если вам больше по душе графические романы, рекомендую Падуа, «Удивительные приключения Лавлейс и Бэббиджа: (почти) правдивая история первого компьютера».

«Вычислительные машины»: Бэббидж, «Отрывки из жизни философа», с. 30.

«могла бы воздействовать на другие вещи»: Примечание A, с. 694, Менабреа, «Очерк об Аналитической машине, изобретенной Чарльзом Бэббиджем, эсквайром».

всего тридцать шесть лет: Подробности о жизни Лавлейс см. в книге Вулли «Невеста науки: романтика, разум и дочь Байрона».

«Затем пришел джентльмен»: Письмо Джозефа Хилла к Мэри-Энн Буль от 24 мая 1866 года, приведенное в книге Макхейла и Коэна «Новый взгляд на Джорджа Буля».

ряд прорывов: Тем, кто хочет глубже изучить историю вычислительной техники, хорошей отправной точкой послужит книга Дэвиса «Универсальный компьютер: дорога от Лейбница к Тьюрингу». В ней представлены некоторые из уже знакомых нам персонажей, но подробнее описаны промежуточные события и математические детали. Также детальное описание первых компьютеров можно найти в книгах Голдстайна «Компьютер от Паскаля до фон Неймана» и Дайсона «Собор Тьюринга: истоки цифровой вселенной».

лежал на солнечной поляне: Ганди, «Слияние идей в 1936 году», с. 82.

был членом совета колледжа: Если не указано иное, биографические сведения о Тьюринге в этой главе заимствованы из книги Ходжеса «Алан Тьюринг: Энигма».

Макс Ньюман сформулировал это так: Этот вопрос изначально был поставлен математиком Давидом Гильбертом, который разработал амбициозную исследовательскую программу по обоснованию логических основ математики. Идея заключалась в создании строгой системы аксиом, с помощью которой можно было бы доказать любое истинное математическое утверждение (см. Цах, “Hilbert’s Program Then and Now”). К сожалению, эта программа столкнулась с серьезным препятствием уже в самом начале, когда Курт Гёдель доказал, что невозможно доказать все истинные факты в арифметике — этот результат стал известен как теорема о неполноте (если вы владеете немецким языком и математикой, вы можете прочитать оригинал в работе Гёделя “Über formal unentscheidbare Sätze der Principia Mathematica und verwandter Systeme I”). Тем не менее по-прежнему можно было задаться вопросом, существует ли процедура, с помощью которой можно определить, истинно или ложно любое заданное математическое утверждение — это так называемая проблема разрешимости. Именно за нее и взялся Тьюринг. Описание проблемы через призму механических процессов принадлежит Ньюману — именно так он формулирует ее в некрологе, посвященном Тьюрингу: Ньюман, “Alan Mathison Turing, 1912–1954”.

Представьте себе математика: Выбор рода здесь намеренный. Машины, созданные на основе идей Тьюринга, со временем заменили женщин, которые выполняли сложные математические вычисления во время Второй мировой войны и в послевоенные годы. См. Грир, «Когда компьютерами были люди».

машина Тьюринга: Термин «машина Тьюринга» был впервые использован Алонзо Чёрчем, будущим научным руководителем Тьюринга, в его статье: Church, “A. M. Turing. On Computable Numbers, with an Application to the Entscheidungsproblem”. Аргументация Тьюринга напрямую связывала состояния и действия человека-«вычислителя» с действиями его упрощенной машины — см. Тьюринг, “On Computable Numbers, with an Application to the Entscheidungsproblem”, pp. 249–52.

могла получить любое доказательство: Статья Тьюринга была посвящена проблеме получения вычислимых чисел, но в конце в ней предлагался способ перевода чисел в математические результаты. Чтобы упростить понимание, на протяжении всей книги я сосредоточился на проблеме получения математических результатов.

вопросы, на которые не может ответить ни один компьютер: Основную идею доказательства Тьюринга понять довольно легко. Представьте, что каждой машине Тьюринга присвоен определенный номер. Входные данные для машины Тьюринга — строка из единиц и нулей на ее ленте — также можно превратить в число, рассматривая её как двоичное представление этого числа. Теперь вообразим гигантскую таблицу, где строки соответствуют машинам Тьюринга, а столбцы — входным данным. Затем мы вносим 1 или 0 в каждую ячейку этой таблицы. Единица означает, что машина Тьюринга для этой строки в конечном итоге остановится при получении входных данных для этого столбца. Ноль означает, что она будет работать бесконечно. Эта гигантская — фактически бесконечная — таблица единиц и нулей показывает нам все вопросы, на которые способна ответить машина Тьюринга: наборы входных данных, для которых машины Тьюринга выдают ответы, а не просто работают вечно. Каждая последовательность единиц и нулей, появляющаяся в строках этой таблицы, дает ответ на отдельный вопрос.

Но теперь мы можем сформулировать новый вопрос, на который не сможет ответить ни одна машина Тьюринга. Для этого мы возвращаемся к таблице и выписываем последовательность единиц и нулей, которая идет по ее диагонали: если Машина 1 останавливается на Входе 1, мы пишем 1; если Машина 2 не останавливается на Входе 2, мы пишем 0 и так далее. Затем мы инвертируем эти значения, заменяя каждую единицу в этой последовательности на ноль, а каждый ноль — на единицу. Этим простым действием мы создали последовательность единиц и нулей, которая служит ответом на некоторый вопрос. Однако ни одна машина Тьюринга не способна на него ответить. Почему? Потому что мы построили эту последовательность, взяв по одному входному значению для каждой машины и затем инвертировав значения. Таким образом, наша последовательность единиц и нулей должна отличаться от последовательности единиц и нулей, характеризующей ответы любой машины Тьюринга, как минимум в одном месте — на тех входных данных, которые соответствуют номеру, присвоенному этой самой машине Тьюринга.

Хотя такой способ создания неразрешимого вопроса отчасти является хитрым математическим трюком, сам вопрос имеет интересную интерпретацию. Из-за особенностей его построения единица в этой последовательности указывает на то, что машина Тьюринга не останавливается, когда ей на вход подается ее собственный номер. Таким образом, наш неразрешимый вопрос звучит так: принадлежит ли данная машина Тьюринга к множеству машин, которые останавливаются, когда на вход им подается их собственный номер? Невозможно создать машину Тьюринга, которая ответила бы на этот вопрос, ведь у этой машины тоже был бы свой номер, и она либо принадлежала бы к этому множеству, либо нет. Если она останавливается, когда ей подают ее собственный номер, это означает, что она не входит в это множество; но если она не входит в это множество, то она не должна останавливаться, когда ей подают ее собственный номер... парадокс! Многие вопросы о том, останавливаются ли машины Тьюринга — то есть являются ли определенные вещи вычислимыми, — сами оказываются невычислимыми.

завершая выпускной курс: Если не указано иное, биографические подробности в этом разделе взяты из книги Сони и Гудмана «Игры разума: Как Клод Шеннон изобрел информационную эру». Более краткие и специализированные биографии Шеннона см. в статьях: Галлагер, «Клод Э. Шеннон: ретроспектива его жизни, работы и влияния»; Голомб и др., «Клод Элвуд Шеннон»; и Джеймс, «Клод Элвуд Шеннон, 30 апреля 1916 – 24 февраля 2001».

наткнулся на открытку: Ливерсидж, «Очерк о Клоде Шенноне», с. xxv.

обожал механические и электрические устройства: Ливерсидж, «Очерк о Клоде Шенноне», с. xxi.

способ соединения цепей: Более подробное, но доступное описание открытия Шеннона см. в книге Нахина «Логик и инженер: как Джордж Буль и Клод Шеннон создали информационную эру».

эквивалентную любой логической формуле: Другие символы, такие как → и ↔, полезны для краткой записи формул, однако можно записать эквивалентные формулы, используя только ˄, ˅ и ¬. Например, P → Q эквивалентно (P ˅ Q) ˄ ¬Q — у этих двух формул одинаковая таблица истинности.

«Думаю, мне было веселее всего»: Ливерсидж, «Очерк о Клоде Шенноне», с. xxvi.

«Он обожал слова»: Норма, урожденная Норма Левор, в будущем стала Нормой Барзман. Ее увлекательная автобиография: Барзман, «Красный и черный списки: сокровенные мемуары голливудской эмигрантки». Эта цитата взята со с. 378.

«Это просто произошло»: Хорган, «Клод Э. Шеннон: одноколесный велосипедист, жонглер и отец теории информации», с. 23. Нахин в книге «Логик и инженер: как Джордж Буль и Клод Шеннон создали информационную эру» указывает, что на самом деле существовали как минимум еще два человека: Акира Накасима, который опубликовал схожий подход примерно в то же время (Накасима, «Теория построения релейных схем»), и Виктор Шестаков из Московского государственного университета, чья статья появилась на английском языке лишь несколько лет спустя (Шестаков, «Алгебра двухполюсных схем (Алгебра А-схем)»).

величайших магистерских диссертаций в истории: Голомб и др., «Клод Элвуд Шеннон», с. 8. Диссертация была опубликована под названием: Шеннон, «Символический анализ релейных и переключательных схем».

одобрил этот курс: Сони и Гудман, «Игры разума: Как Клод Шеннон изобрел информационную эру», с. 47.

последующие несколько лет: Тьюринг и Шеннон не встречались в этот период, но они пересеклись, когда Тьюринг во время войны посетил Соединенные Штаты, чтобы поделиться своими успехами во взломе немецких шифров. Шеннон также работал над шифрами и связью, и у них была возможность вместе пообедать. Они не могли обсуждать свою работу, но могли поговорить о других общих интересах. Шеннон вспоминал, что они говорили о человеческом мозге: «Как устроен мозг, как он работает и что можно сделать с помощью машин». См. «Клод Э. Шеннон: устная история, записанная в 1982 году Робертом Прайсом» (Центр истории IEEE, Писскатауэй, штат Нью-Джерси).

«В этой плеяде звезд»: Халперин, «Экстраординарное вдохновение Джона фон Неймана», с. 15–16.

Родился в Венгрии: Строго говоря, при рождении его звали Нейман Янош — венгры пишут сначала фамилию, приставка «фон» появилась в результате возведения его семьи в дворянское достоинство в 1910 году, а Джоном он стал, когда работа начала требовать всё более частого общения с англоязычными коллегами. Если не указано иное, биографические подробности в этом разделе взяты из книги Макрея «Джон фон Нейман: научный гений, который стал пионером современного компьютера, теории игр, ядерного сдерживания и многого другого».

вероятно, встретился с Тьюрингом: Визит в Кембридж описан в книге Ходжеса «Алан Тьюринг: Энигма», с. 121.

«весьма многообещающий»: Это утверждение содержится в письме Освальду Веблену от 6 июля 1935 года, воспроизведенном на с. 265 книги «Джон фон Нейман: Избранные письма» (под редакцией М. Редеи). Тем не менее, тот факт, что в письме фон Нейман написал фамилию Тьюринга как «Touring», указывает на то, что он не знал его близко.

летом 1938 года: См. с. 183–184 книги Ходжеса «Алан Тьюринг: Энигма».

предотвратить его дальнейшее распространение: Уитмен, «Джон фон Нейман: личный взгляд».

«Когда стало ясно»: Голдстайн, «Компьютер от Паскаля до фон Неймана», с. 182.

впечатляющая машина: См. главу 12 книги Макрея «Джон фон Нейман: научный гений, который стал пионером современного компьютера, теории игр, ядерного сдерживания и многого другого».

«шестерка ENIAC»: Подробнее об их истории, а также о той значительной роли, которую женщины сыграли в истории компьютерных наук, см. в книге Эванс «Широкая полоса: нерассказанная история женщин, создавших Интернет».

работал с этой группой: Вокруг того, кому именно принадлежали идеи, легшие в основу этой машины, велось немало споров. ENIAC был разработан Джоном Мокли и Дж. Преспером Экертом, которые работали над созданием EDVAC совместно с Голдстайном и фон Нейманом. Мокли и Экерт были возмущены тем, что предварительный отчет фон Неймана вышел исключительно под его именем, поскольку считали, что проект был результатом их совместной групповой работы. См. главу 12 книги Макрея «Джон фон Нейман: научный гений, который стал пионером современного компьютера, теории игр, ядерного сдерживания и многого другого», и главу 2 книги Эспрея «Джон фон Нейман и истоки современных компьютерных вычислений».

нечто вроде универсальной машины Тьюринга: Подробнее см. в главе 8 книги Голдстайна «Компьютер от Паскаля до фон Неймана». В то время как фон Нейман делал первые шаги в мире вычислительных машин в Соединенных Штатах, Алан Тьюринг создавал самые разные подобные устройства в Англии (см. Ходжес, «Алан Тьюринг: Энигма»). Его математические способности были призваны на службу не для разработки вооружения, а для дешифровки немецких кодов. Это была еще одна задача, потенциально требовавшая колоссального объема вычислений: союзники захватили шифровальные машины «Энигма», с помощью которых немцы кодировали свои сообщения, однако каждый день им приходилось вычислять, какая именно из примерно 150 квинтиллионов возможных настроек машины использовалась в данный момент. Каждая настройка порождала свой уникальный шифр (см. Гринберг, «Шифровальная машина „Энигма“»). Чтобы справиться с этой задачей, Тьюринг сначала сконструировал огромную батарею устройств, каждое из которых имитировало машину «Энигма», что позволяло проверять множество различных настроек параллельно (см. Коупленд, «Бомбы»). Подсказки, полученные из перехваченных сообщений, помогали коммутировать машины таким образом, чтобы сузить круг возможных вариантов. Для взлома другого кода группа под руководством бывшего преподавателя Тьюринга Макса Ньюмана разработала устройство, которое гораздо сильнее напоминало машину Тьюринга, считывая данные с длинной бумажной ленты (см. Флауэрс, «Проектирование „Колосса“»). Как и в случае с ENIAC, этой машиной управляла женская команда (Айленд, «Мы были первыми в мире операторами компьютеров»). После окончания войны Тьюринг обратился к созданию чего-то более близкого к его универсальной машине. Он подготовил отчет о своем проекте, который появился вскоре после отчета фон Неймана; проект Тьюринга опирался на схожую архитектуру, но содержал куда больше практических деталей, необходимых для создания подобного устройства (см. Карпентер и Доран, «Другая машина Тьюринга»).

создания подобного устройства: Подробное описание этого процесса см. в книге Дайсона «Собор Тьюринга: истоки цифровой вселенной».

искрой для когнитивной революции: К сожалению, фон Нейману так и не удалось увидеть, какое влияние он оказал на когнитивистику. Он скончался от рака мозга в 1957 году, а его последняя работа была опубликована посмертно: фон Нейман, «Компьютер и мозг». Тьюринг умер в 1954 году (предположительно, покончив с собой из-за отравления цианидом в результате преследований за гомосексуальность; см. Ходжес, «Алан Тьюринг: Энигма»). Клод Шеннон остался единственным свидетелем зарождения новой науки о разуме, построенной на их идеях.

с 1951 по 1952 год: В разных источниках Брунер указывает эти даты как период с 1952 по 1953 год (например, Брунер, «В поисках разума: автобиографические эссе») или с 1953 по 1954 год (например, Брунер, «Джером С. Брунер»), однако архивные записи Института перспективных исследований указывают именно на период с 1951 по 1952 год.

Брунер вдохновился: Брунер, «В поисках разума», с. 112.

как люди мыслят на самом деле: На заре развития логики чрезмерный интерес к психологии считался предосудительным. Историки тщательно изучили, как менялся интерес Буля к психологии на протяжении его жизни, и пришли к выводу, что он определенно не был его главным мотивом (см., например, Ричардс, «Буль и Милль: различные взгляды на логический психологизм»), хотя, возможно, и оказал более сильное влияние на его первую книгу (Вассалло, «„Анализ“ против „Законов“: объяснительный психологизм Буля против его объяснительного антипсихологизма»). Ситуацию несколько запутывает тот факт, что в своем заявлении в Королевское общество Буль утверждал, что «отличается хорошим знакомством с психологической наукой» (воспроизведено в Макхейл, «Жизнь и труды Джорджа Буля: прелюдия к цифровой эпохе», с. 246).

«Познание законов разума»: Буль, «Исследование законов мышления, на которых основаны математические теории логики и вероятностей», с. 4.

Родилась в Тувумбе: Биографические сведения взяты из Уок, «Жаклин Джарретт Гуднау».

в одном эксперименте: Гуднау, «Детерминанты распределения выбора в ситуациях с двумя альтернативами».

разработали методику: Как и во многих хороших психологических экспериментах, это задание довольно увлекательно выполнять. Фактически производитель игр Looney Labs выпускает игру под названием Zendo, которая похожа на эксперименты Брунера, Гуднау и Остин.

«У каждого участника есть нечто»: Брунер, «В поисках разума: автобиографические эссе», с. 128.

«Изучение мышления»: Брунер, «В поисках разума: автобиографические эссе», с. 127.

«ощущение зарождения новой науки»: Оппенгеймер, «Изучение мышления», с. 481.

Миллер вырос: Биографические сведения о Миллере взяты из: Джордж Миллер, «Джордж А. Миллер».

«Моя жизнь больше никогда не была прежней»: Джордж Миллер, «Джордж А. Миллер», с. 396.

Миллер убедил его: Брунер, «В поисках разума: автобиографические эссе», с. 96.

начал разочаровываться: Джордж Миллер, «Когнитивная революция: историческая перспектива», с. 141. Шеннон также испытывал растущее разочарование тем, как применялась теория информации, и написал в 1956 году редакционную статью, в которой призывал исследователей перестать думать, будто использование таких слов, как «информация» и «энтропия», решит их проблемы. В частности: «ученым из других областей следует понять, что основные результаты данной дисциплины ориентированы в весьма специфическом направлении — направлении, которое не обязательно имеет отношение к таким сферам, как психология, экономика и другие общественные науки» (Шеннон, «Повальное увлечение», с. 3). Интересно, что предложенное им решение вполне соответствовало подходу, который в итоге сформировался в ходе когнитивной революции: «Лично я верю, что многие концепции теории информации окажутся полезными в этих других областях — и, действительно, некоторые результаты уже весьма многообещающи, — однако внедрение подобных приложений — это не банальный перевод слов в новую сферу, а медленный, кропотливый процесс выдвижения гипотез и экспериментальной проверки. Если, например, человек в некоторых ситуациях ведет себя как идеальный декодер, это факт экспериментальный, а не математический, и как таковой он должен проверяться во множестве различных экспериментальных ситуаций» (Шеннон, «Повальное увлечение», с. 3). Именно это сочетание математической гипотезы и экспериментальной проверки легло в основу работы, которую психологи, лингвисты и специалисты по компьютерным наукам вели в последующие десятилетия.

Два года спустя вслед за обращением Шеннона последовала редакционная статья Питера Илайаса (организатора Симпозиума по теории информации), в которой он иронизировал над применением теории информации в столь далеких областях, пересказав фиктивную работу под названием «Теория информации, фотосинтез и религия», написанную «инженером или физиком»: «В ней обсуждается на удивление тесная связь между словарем и концептуальным аппаратом теории информации и психологии (или генетики, или лингвистики, или психиатрии, или организации бизнеса). Отмечается, что понятия структуры, паттерна, энтропии, шума, передатчика, приемника и кода (при надлежащей интерпретации) занимают центральное место в обеих дисциплинах. Впервые поместив психологическую науку на прочную научную основу, автор скромно оставляет заполнение пробелов в этой схеме самим психологам» (Илайас, «Две знаменитые статьи», с. 99).

Дабы эти слова не задели за живое тех, кто стремится определить математические принципы, лежащие в основе человеческого мышления, спешим успокоить: Илайас предложил более продуктивный путь: «Если он готов отказаться от жульничества ради честного труда, он может найти компетентного психолога и провести несколько лет за интенсивным взаимным обучением, которое приведет к плодотворным совместным исследованиям. Но с его точки зрения у этого есть некоторые недостатки. Во-первых, психология не будет поставлена на прочную научную основу еще несколько лет. Во-вторых, он может обнаружить, что его, как и многих других, отвлекли от более широких вопросов и он тратит свое время на проблемы, единственное достоинство которых состоит в том, что они жизненно важны, не решены и требуют междисциплинарных усилий» (Илайас, «Две знаменитые статьи», с. 99). Это звучит гораздо ближе к современной вычислительной когнитивистике, хотя современные инженеры, физики или психологи — это далеко не только мужчины.

момент зарождения когнитивной науки: Джордж Миллер, «Когнитивная революция: историческая перспектива», с. 143.

«Эта система»: Ньюэлл и Саймон, «Логик-теоретик — сложная система обработки информации», с. 61.

«ретроспективная Нобелевская премия»: Брунер, «В поисках разума: автобиографические эссе», с. 97.

каким-то образом связать воедино: Джордж Миллер, «Джордж А. Миллер», с. 400–402.

число семь: Стоит отметить, что статья Миллера прекрасно написана. Она начинается так:

«Моя проблема в том, что меня преследует одно целое число. Вот уже семь лет это число ходит за мной по пятам, вторгается в мои самые личные данные и нападает на меня со страниц самых популярных научных журналов. Это число принимает самые разные обличья, оказываясь то немного больше, то немного меньше обычного, но никогда не меняясь настолько, чтобы стать неузнаваемым. Настойчивость, с которой это число досаждает мне, — далеко не случайное совпадение. Здесь кроется, цитируя одного известного сенатора, некий замысел, некая закономерность, управляющая его появлениями. Либо в этом числе действительно есть что-то необычное, либо я страдаю манией преследования» (Джордж Миллер, «Магическое число семь плюс-минус два: некоторые пределы нашей способности обрабатывать информацию», с. 81).

К сожалению, само магическое число выдержало проверку временем гораздо хуже. Последующие работы показали, что если объем кратковременной памяти и можно выразить дискретным числом элементов, то это число скорее близко к четырем (Кован, «Магическое число 4 в кратковременной памяти: переоценка объема ментального хранилища»). Это число основано на более строгом контроле стратегий, которые люди используют для кодирования и удержания информации в памяти, а также на сходящихся доказательствах, полученных в ходе выполнения таких задач, как оценка количества объектов перед глазами (если объектов не больше четырех, люди определяют их число очень точно и без необходимости явного подсчета). Однако еще более современные исследования утверждают, что нам следует думать об объеме кратковременной памяти не в категориях дискретного числа элементов, а в терминах ограниченного ресурса, который влияет на качество кодирования информации более непрерывным образом: когда мы имеем дело с большим количеством элементов, дело не в том, что у нас заканчиваются свободные «ячейки», а в том, что репрезентации каждого элемента становятся более зашумленными (Ма, Хусейн и Бэйс, «Меняющиеся концепции рабочей памяти»). Несмотря на существенные различия в деталях, эта более современная гипотеза сохраняет ключевую часть аргумента Миллера: мы можем осмыслить человеческую память, если будем рассуждать о том, как лучше всего кодировать информацию в условиях ограниченных возможностей для ее репрезентации.

«Я ушел с симпозиума»: Джордж Миллер, «Когнитивная революция: историческая перспектива», с. 143.

с двенадцатилетнего возраста: Подробное описание их отношений см. в работе Гефтер «Человек, который пытался спасти мир с помощью логики». Краткие биографии Мак-Каллока и Питтса приводятся в статьях Арбиба «Поиски Уорреном Мак-Каллоком логики нервной системы» и Смалхейзера «Уолтер Питтс» соответственно.

они опубликовали статью: Эта статья необычна для работ по нейробиологии тем, что содержит всего три ссылки, и все они ведут на труды математиков, занимавшихся логикой.

проектировании EDVAC: Это единственная статья, процитированная в работе фон Неймана «Первый набросок отчета об EDVAC».