Люба варила суп. Она варила суп с чувством, вдохновенно. Когда она добавляла соль или приправы, она взмахивала над кастрюлей руки и зловеще хохотала.

– Шишли-мышли, сопли вышли! – вещала она над кастрюлей, размахивая ложкой, как волшебной палочкой.

Я на всякий случай держался подальше. Кто их, ведьм, знает, чего они в момент вдохновения могут натворить. Так-то она, конечно, хорошая, но… Вон, Лютик тоже хороший, но если он взялся варить какое-нибудь зелье, лучше сбегать из дома и как можно дальше. То начадит страшно, то пожар устроит, а то и вообще взрыв. К счастью, в последнее время он уже и не рискует самостоятельно что-то готовить.

Услышав странные звуки, на кухню заглянул Лютик.

– О, а ты что тут делаешь? – спросил он Любу.

Девушка почему-то засмущалась.

– Суп варю, – ответила она, тут же перестав размахивать ложкой и стала помешивать ею суп.

– А чего такие странные звуки издаешь?

– Просто для прикола. Представила себя Северусом Снейпом.

– А это кто такой?

– Да так, повар один.

Их разговор прервал шум из холла внизу. Явился Ленни.

– А чем это у вас так вкусно пахнет? А что это у вас на обед? – с порога начал он. Кто о чем, а Ленни – про обед. И как в такого мелкого столько еды влезает?

Лютик удивленно воззрился на входящего в столовую брата:

– Это чего у тебя на голове?

На нем была какая-то шапочка, больше напоминающая нашлепку.

– Это кепка! Продавец еле нашел. Люба сказала же – Ленин должен быть в кепке.

– А-а-а, – понимающе протянул Лютик.

Но тут в помещение вошла Люба с дымящейся кастрюлей супа, от которого шел обалденный запах. Пожалуй, мне уже все равно, чего она там над ней колдовала. Такое вкусное отравленным быть не может!

Любовь поздоровалась с Ленни и цыкнула на него:

– Ты почему за столом в головном уборе? Ну-ка, снимая!

Испуганный Ленни тут же стащил с головы новоприобретенную кепку. Побоялся, что вообще от стола отстранят. А с нашей Любой лучше не спорить!

Все начали есть суп, а взгляд Лютика вдруг упал на склоненную над тарелкой голову брата.

– Ты все-таки решил использовать мое зелье от облысения? – удивленно спросил он.

Ленни поперхнулся, и вдруг начал оправдываться.

– Прости, я не смог. Оно так воняет. От меня же все шарахаться будут!

– А что ты тогда используешь?

– Ничего, – на этот раз удивился Ленни.

– Ну может, ты пьешь какую-нибудь настойку?

– Н-н-нет… – озадаченно пробормотал тот, даже на время перестав есть.

– Как интересно. А что ты ел-пил последние пару дней?

– Да то же, что и ты. Я же это… – смутился мужчина, – в последние дни только у вас и питаюсь.

– А пил?

– Так компоту мне Люба с собой в бутылке дала. А что не так-то?

– Да так… интересно. Ну-ка, иди сюда.

Хозяин встал, взял со стола карандаш, которым Люба записывала список необходимых покупок и подошел к дверному косяку. Ленни подошел к нему, недоумевая. Братец поставил его возле дверного проема, велев встать ровно, прижавшись всей спиной к стене, и когда Ленни выполнил его распоряжения, отчеркнул что-то карандашом над его головой по косяку.

– Все, можешь идти доедать.

Ленни глянул на мага, как на психа и кинулся к своей тарелке, будто боялся, что ее сейчас отберут.

Люба наблюдала всю эту картинку с удивлением, но ничего не сказала. Только долила Ленни из кастрюли добавку супа.

Когда Ленни доел суп, подскочил, заявив, что у него дела и умчался, подхватив по пути со стола булочку, Лютик попросил Любу, чтобы она отметила на другой стороне дверного проема и его рост.

– Хочу проверить кое-что, – пояснил он так, что ничего не стало яснее.