Люба сидела на полу и внимательно осматривала лабораторию, в которую она попала.

– Слушай, Гарри Поттер, а как я тут очутилась-то?

– Меня зовут Люцифер Аугустус Громовержец, – исправил ее Лютик.

– Маг? – уточнила Любовь, глазами показывая на нашивку на мантии, которая была надета в данный момент на Лютика.

Тот глянул на место, которое так внимательно разглядывала девушка. На фоне замка и молнии крупными буквами было вышито: “МАГ”.

– А, это… Это расшифровывается, как “Магистр Академии Громовержца”.

– Ух ты! Так ты магистр? И у тебя своя академия?

– Ну не совсем… В смысле не совсем моя, – стушевался Лютик. – Эту академию основал мой прадед, но я в ней действительно магистр!

Он не стал рассказывать Любе о том, как мама вынесла весь мозг владельцу академии, который по совместительству являлся его дедом, чтобы тот взял нерадивого внука на работу хотя бы в свою академию. Больше все равно его никуд ане брали.

Взгляд Любы упал на меня. Он тут же как-то потеплел:

– Киса-киса, ути какая лапочка! – замурлыкала она. – Как его зовут?

– Это Навь, – ответил ей Лютик и девушка вдруг как-то осеклась и перестала тянуть ко мне свои загребущие лапы.

– Слушай, магистр, – сказала она, задумчиво помолчав. – А ты что преподаешь-то? Что-нибудь про “темные силы” или “нечистеведение”?

– Чего? А, нет, я преподают теорию травоведения.

– А почему не практику? – расспрашивало это любопытное существо.

Лютик промолчал. И правильно, не станет же он рассказывать о том, что любая его практика обычно заканчивается катастрофически.

Люба снова посмотрела на меня:

– А красивая у тебя Навь. Пушистая такая!

– Я не она, а он! – возмутился я.

– Он разговаривает! – воскликнула Любовь.

– Она понимает! – воскликнул я.

– Совсем крышечкой повредилась. Ей уже чудится, что коты разговаривают, – вздохнул Лютик.

– Слушай, Люцифер как-тебя-там Громовержец, а у тебя успокоительного ничего не найдется? Что-то я перенервничала, кажется.

– Зови меня просто Лютик, – снова вздохнул мой хозяин и отправился к сейфу, где у него хранилась успокоительная настойка.

Настойку ту он хранил специально для мамочки, которая время от времени приходила в лабораторию, где она могла заведомо застать своего непутевого сына и устраивала ему истерики. Лютик достал бутылочку из темного стекла, откуда-то извлек почти чистый стакан, протер его рукавом, чтобы он стал еще почти чище и начал капать в него настойку:

– Пять, шесть, семь… – считал он капли.

– Да что ты мелочишься! – воскликнула Люба, отобрала у него настойку и в несколько глотков выхлебала все содержимое.

– Э… Она же концентрированная! – шокировано заявил наш МАГ.

– Нормально, хорошо зашла. А закуски у тебя никакй нет? – это уже Люба.

– Нет. Пойду поищу.

Когда через десять минут он вернулся с бутербродами на тарелке, Люба снова сидела на полу, в центре пентаграммы и горланила песни.

– А хорошая у тебя… ик… настоечка. Расскажешь потом, из чего гнал, – заплетающимся языком пробормотала Люба и попыталась подтянуть меня к себе, чтобы подложить под голову в качестве подушки.

Мне удалось ретироваться, поэтому Любовь в качестве подушки использовала толстенный справочник самых опасных растений нашей планеты и громко захрапела.

– Мне на лекцию пора, – вздохнул Лютик и ушел в Академию.

А я пристроился под теплый бок девушки и тоже задремал.