На следующий день Лютик, придя в обед из академии, ворвался к нам с дракошей на крышу. Мы там сидели с ней в обнимку и грустили. Мурка расстроено хлюпала носом, что выглядело несколько странно, если учесть. что этому розовому монстру скоро тесной станет даже крыша нашей башни.

– Где Люба? – вопил хозяин, тяжело дыша после скоростного подъема по крутой лестнице.

– Где Люба, где Люба… Очнулся! – ворчал я.

Впрочем, для Лютика это все равно звучало, как “Мяу-мяу-мяу!”. Дракоша снова всхлипнула:

– Ушла Люба!

– Как ушла? Куда ушла? На рынок? Почему ее не было сегодня в академии на занятиях?

– Совсем ушла! – более конкретно выразилась Мурка.

– К-к-когда? – рухнул Лютик рядом с нами на дракошину подстилку.

– Вчера еще. Пока ты там этой выдре белобрысой улыбался.

– Какой еще выдре? А, ты про Мирину, что ли?

– Ну да. Люба сказала, что не хочет мешать твоему счастью и ушла.

– Да какому счастью, вы о чем вообще? Чему она там может помешать?

– Ну ты же теперь на Мирине этой женишься, – не столько спрашивала, сколько утверждала Мурка.

– Да не собираюсь я ни на ком… Подожди, Люба что, решила, что я на Мирине женюсь?

– Она сказала, что если не уйдет, ты загубишь свою жизнь.

– Чушь какая! Куда она ушла?

– Не знаем. Она обещала навещать. Но пока не приходила.

– Ну хорошо, допустим, она ушла от меня. Но почему в академии сегодня ее не было? На нее это совсем не похоже.

– Может, плачет, – опять всхлипнула Мурка.

– Не, для нее это не причина. Она же даже когда болела, пыталась в академию пойти с высоченной температурой. Еле удержал, помните?

– Ага. И правда странно. Где же она тогда? – передала мой вопрос Мурка.

Лютик сидел на полу, вцепившись в свои волосы. Потом он вдруг подскочил и куда-то рванул.

– Ты куда? – крикнула ему вслед Мурка.

– Зелье варить.

– Какое зелье?

– Поисковое!

Мы переглянулись и я пошел следом за хозяином. Если он собирается лично варить зелье, надо присмотреть за ним, потому что ни к чему хорошему такое не приводит. В последний раз он варил зелье, когда вызывал свою большую и чистую Любовь и больше на такие эксперименты не решался.

В лаборатории, где я нашел Лютика, царил бедлам. Что-то уже варилось в котле. Что-то довольно вонючее. Хозяин, увидев меня, сказал:

– Навь, нужно что-то принадлежащее Любе. Предмет одежды, которую она носила недавно, тоже подошел бы, но лучше всего какую-то часть тела.

Я вздрогнул, представив себе пальец или, не дай бог, хвост. Впрочем, у Любы нет хвоста, я проверял. Но Лютик продолжил:

– Например, волос или ноготь. Поищешь?

Я кивнул и отправился в Любину спальню. Там было чисто и пусто. Все вещи она забрала с собой. Так что даже расческу я не нашел. Уже почти отчаявшись, догадался сунуться под кровать и, ура! Там, в самой глубине у стенки лежал длинный каштановый волос. Я аккуратно намотал его на лапу и осторожно, стараясь не потерять, на трех лапах поскакал обратно в лабораторию.

Там я сунул лапу с намотанным на нее волосом под нос Лютику. Тот не сразу понял, что я имею в виду, пока не пригляделся и не заметил то, что я так бережно к нему нес. Осторожно пинцетом он размотал волос с моей лапы и кинул его в котелок, в котором что-то уже варилось.

– Спасибо! – от души поблагодарил он меня, а я отправился обратно на крышу башни – успокаивать своего розового котеночка.