Спускаемся.

Выходить из донжона даже не требуется — просто выходим из столовой и спускаемся на этаж ниже.

— Олег, как ты умудряешься делать такие огромные помещения? Это же наверняка сложно? — Смотрю на действительно громадные своды и абсолютно пустые, но, прямо скажем, серьёзные площади, что раскидываются под крепостью.

— Да нет, — с охотой включается в разговор Олег. — Видите, Максим, здесь же нету прямых сводов, всё скошено. Я просто раздвигаю камень, уплотняю фундамент, и это, в общем-то, не так чтобы сложно, хотя выглядит, безусловно, очень серьёзной магией. Вот только в стены я встроить ничего не могу. Только сделать заготовки под конструкты. Я не знаю ни одного конструкта — ни на укрепление, ни на сигналки, ничего того, что ставят в крепостях. В фортах обычно этого не делают.

Олег с удовольствием поясняет, вспоминая свое армейское прошлое.

— Просто ставим стандартный конструкт форта. Просто у вас тут их четыре штуки, связанные между собой. Можем поменять землю, плотность, спрессовать её. Обычно накопителя уровня крепости хватает на серьёзные форты, даже если изначально камней не было. А тут — были. Здесь у меня доступ к магии оказался почти бесконечным — я просто столько переработать не смог бы. Поэтому всё получается так легко. А так это всё стандартные блоки. Просто применяю их здесь с фантазией, — с гордостью говорит маг. — Меня так отец научил. У нас, по идее, здесь четыре форта встроены друг в друга с общими стенами и разными подвалами. Обычно у фортов подобных подвалов делать не надо. Вот и здесь он из четырёх секций состоит. Собственно, чтобы их утрясти и не двинуть фундамент, мы второй день отсюда даже не вылазили.

Парень идёт по подвалу, даже не зажигая света. Он, похоже, на ощупь может понять, где находится. Но мне всё-таки нужно видеть, что получилось, хотя по идее и отлично ощущаю всё, что происходит со всех сторон. Я даже понимаю, что очень близко к основанию этих подземелий подходит водяная жила, на что и указываю Олегу.

— Да, я про неё знаю. Когда руки дойдут — выведем в крепость, будет своя вода, и отрезать нас от неё будет невозможно. Но сейчас пока её просто некуда определить, поэтому я поставил небольшие выходы от других, а эту пока оставил про запас. Будет своя вода в донжоне.

— Это хорошо. Я рад, что ты это видишь. — киваю.

— А вы точно сможете наложить конструкты на стены? — неожиданно спрашивает Олег. — А то у меня есть знакомый артефактор. Он даже недорого берёт. Разве что сюда его вызвать будет сложно.

— Он занимается крепостями?

— Нет, мы просто служили вместе. Но да, он в основном накладывал на стены разное. Наверняка его можно будет нанять.

— Не переживай, — говорю. — Укрепить свой дом я точно смогу. Я хороший артефактор.

— Да? Тогда отлично! — оживляется Олег. — А то при серьёзном нападении не отобьёмся.

— Ты же говорил, что отобьётесь?

— Если подозрения у Глеба Викторовича верны, то лучше бы у нас всё же был чуть больший перевес, — слегка мнётся молодой маг. — Оружия у нас хватает — дядя Олаф прекрасно об этом позаботился, — кивает за спину на Олафа.

Тому, кстати, похвала очень приятна, несмотря на то что вроде как и не поводит глазом на эти слова.

— Я думаю, что если нападающие наймут серьёзных магов, то у нас могут быть некоторые проблемы. — аккуратно говорит маг. — Отобьемся, конечно, но…

— Хм. Понятно. — Кстати, с этим, возможно, попробую Рысевке помочь.

Одним из своих потоков сознания аккуратно нащупываю мою первую группу големов. Те, по идее, за эту неделю уже неплохое расстояние должны были пробежать от Балкан к Новгороду — даже с учётом того, что им дано распоряжение бежать незаметно.

Свои пару дней охраны группа полностью отработала. Даже до меня доносились пару раз отзвуки небольших боёв, так что турки через горы боятся ходить. Да и не смогут уже — посты, наверняка армейцы выставили.

Почти неделю назад группа побежала в обратный путь своим ходом. Накопителей по идее должно хватить просто на перемещение без боев. Главное — двигаться подальше от людей, что вроде бы, у моих существ прекрасно получается.

Второй поток сознания ловит их почти сразу. Всё-таки в фоновом режиме наблюдение за моими игрушками так и идёт. Есть у меня подозрение, что пару раз их замечали, но ни преследования, ни боёв по пути вроде как не было. Всякие болота, водные преграды, горы — для сороконожек это даже не препятствие. Дышать им не надо, спать им не надо, поэтому бегут вполне себе с серьёзной скоростью.

Примерно прикидываю, досюда им, очевидно, ближе, чем до Новгорода, и это хорошо, что они еще не добрались. Разве что точкой их остановки назначаю район имперского тракта — то есть довольно далеко от Рысевки. Просто потому, что там аномалий нет и сюда их придётся вести практически в ручном режиме.

Прикидываю расстояние. Судя по отклику, они где-то уже не особенно далеко. Может, часов пять-шесть, может, десять — зависит от того, насколько серьёзно будут прятаться. Где-то километров пятьсот-семьсот, так что можем и подождать. Я всё равно отсюда раньше не двинусь.

Третий поток сознания тут же с удовольствием стучится с хорошей новостью: вирус успел раздвоиться, а потом и ещё раз раздвоиться. То есть мой троянский конь прекрасно справился с задачей, и сейчас в гнезде вовсю уже идёт работа. Вирус сам себя прописывает у этих существ. А судя по тому, что всё включилось одновременно, то, скорее всего, моя живая бомба добежала до гнезда и там устроила побоище. Не в силах сопротивляться своей агрессии. И прежде чем матка его придавила, успел покусать других гвардейцев, и матку, и вообще всё, что там находилось.

Конгломератов вируса прижилось пока только четыре, но есть подозрение, что их будет больше. Правда, развитие вируса идёт всё-таки медленно. То, что ксеносы больше используют пси, похоже, сильно влияет. Но на это я закладывался. Самое главное, что оно все же идёт. Пусть и медленнее, чем в обычных существах, раз в пять, получается.

Прикидываю по времени. Даже это — хороший результат. Похоже, завтрашний день будет довольно показательным.

Почти не замедляю шаг, только настроение улучшается мгновенно, поскольку целые две проблемы, похоже, перестают быть такими уж проблемами. И один из экспериментов, и при этом самый главный, вполне успешен.

Доходим до нужной части подземелий. Идем довольно узким коридором к тем комнатам, которые планируют сделать казематом. Всё здешнее подземелье превращено в несколько тюремных камер и место под охрану. Правда, ни в камерах, ни в комнатах охраны нет пока ничего, кроме голого камня. Да и защитных заклинаний тоже нигде нет. Так что на данный момент это всё-таки не каземат, а просто небольшие подземные помещения без окон.

Спящего человека я почувствовал давно — ещё в столовой. Все же не так много в форте полностью незнакомых мне сигнатур. Фактически только пятнадцать детских и одна вот эта. Но точно понимаю, что она принадлежит именно нашему гостю только сейчас по мере спуска в подземелье.

— Амулеты с него снимали?

— Да, Сергей посмотрел, и всё, что фонило, мы отдельно собрали. — говорит Олаф.

Молча киваю на эту информацию.

Заходим в камеру. Спокойно сканирую гостя. Вижу, что человек реально в коме. Разум не соображает ничего, но при этом жив и, в принципе, даже здоров. Ровное и слабое дыхание. Нет никаких пятен или чего-то выходящего за рамки обычного. Просто кома, и все.

Обычный человек среднего телосложения, средней внешности. Встретишь такого в толпе — и не вспомнишь об этом никогда. Вообще-то, правильная идея для соглядатая, но запускать его не в город, а наблюдателем на голое, как стол, поле — вот вообще плохая идея. Что-то здесь, в общем-то, не вяжется.

С его дыханием запускаю в него свою пси. Тело мгновенно принимает структурированную энергию. Никакого сопротивления нет — человек полностью без сознания, так что и сопротивления никакого. Пси у меня много, так что через пару минут уже более-менее чувствую дядьку очень неплохо. И почти сразу понимаю, что он отравлен. Даже без слов Олафа.

Слишком много чужеродного как бы налипает на нервных центрах, и кровь движется крайне неохотно.

Опять же, никакого сопротивления и физической воли у товарища нет. Поэтому мой посыл — выдавить и отфильтровать из крови то, что не принадлежит этому человеку, и то, что ему вредит, с учётом вливания целительской энергии, тело воспринимает просто на ура.

Тело всегда готово биться за самого себя, даже если сознание этого не хочет. Специализированных чар целителей так-то, я вообще не знаю. А вот подход через волю и желание, словно это не человек, а артефакт, наполненный моей пси, вполне вроде работает. Личной воли нет, так что тело воспринимает мой осознанный приказ как свой и начинает отрабатывать именно мое желание. У дядьки нет вообще никаких щитов — совершенно обычный человек.

Хмыкаю про себя. Очень может быть, что чуть позже, если такой посыл останется, он ещё и богатырским здоровьем будет отличаться. Делаю резкий надрез на запястье его левой руки.

Сквозь разрез медленно выступает кровь. Жидкость не очень хочет покидать тело человека, несмотря на напор изнутри. Скорее всего, просто потому, что мое пси словно образует специфический фильтр, помогая печени и почкам фильтровать яд. Кровь начинает выталкивать всю гадость, которая скопилась в теле мужика. А её неожиданно, оказывается, много — серая вязкая субстанция с отвратительнейшим запахом начинает медленно сочиться на пол.

— Это что такое? — спрашивает Олаф морщась.

— Скорее всего, всё, что он плохого принимал в этой жизни. — пожимаю плечами.

— Интересно. А с обычными людьми такое можно сделать?

— Только без воли, — качаю головой. — Я и здесь решил поэкспериментировать только потому, что это не мой человек и мне, в принципе, наплевать на его жизнь.

— Максим, а вы подумайте: заснуть, а потом проснуться без всякой внутренней гадости? Очень и очень неплохая идея, — Олаф мгновенно просчитывает идею моего даже ещё не оформившегося подхода.

На самом деле давно хотел попробовать что-то этакое. И подвернувшийся человек только ускорил эту идею.

Грязная жижа накапливается под рукой парня. И в какой-то момент я понимаю, что пси по телу наблюдателя начинает течь почти без препятствий. А почти кома — переходит в глубокий, но всё-таки обычный сон.

— Так. Ну, кажется, господа, нашего гостя мы уже можем разбудить.