Земля. 2177 г. Китайская Народная Республика

Лю Фей не мигая смотрел на особиста. Особист так же не мигая смотрел на него.

В эту игру можно играть вдвоем. Фей знал, что с ним отправили беседовать человека, подкованного в психологии. Но также знал, что его квалификация и, скажем так, закалка после всего пережитого на Земле уступает мало кому.

— Итак, — сказал особист особенно проникновенным тоном. — Ситуация, как вы понимаете, доктор Лю, сложилась непростая. Лично я и мое начальство на вашей стороне. Но есть силы, которым… скажем так, необходимо объяснить: почему так получилось, что столь результативные договоренности с могущественным инопланетным кланом были достигнуты исключительно Российской Федерацией? Почему технологии также были получены лишь в пользу наших… хм, стратегических партнеров? Почему облеченный таким доверием товарищ Лю не вмешался? Как вышло, что в решающий момент он не напомнил — на земле есть ведь другие страны, кроме России?

Лю пожал плечами. Он ожидал этого вопроса, ожидал еще тогда, когда раздумывал, стоит ли лезть под руку Кузнецову и Сурдину — впрочем, раздумывал не дольше двух секунд, моментально приняв единственно верное в своей ситуации решение.

— Потому что я был направлен в экспедицию как психолог и переговорщик, — сообщил он. — Больше ни для чего. Никто не давал мне верительных грамот, никто не возлагал на меня чрезвычайные полномочия. Если бы я попытался что-то вякнуть в решающий момент, я скорее уронил бы достоинство родной страны и потерял бы лицо, чем добился существенных успехов.

И его обвиняли бы сейчас уже за это, независимо от того, какой результат он бы «принес в клювике». Тем более, что и результата бы не было. Все, что удалось получить русским, они получили почти исключительно за счет личных связей Ивана Кузнецова. Грубо говоря, парень знал, с кем переспать непосредственно сразу после сотрясения мозга.

Особист тоже отлично это понимал — скорее всего, на дурака он похож не был. Однако никак не выказал это ни жестами ни мимикой, даже не кивнул слегка. Просто перешел сразу к следующему вопросу.

— Я зафиксирую ваше объяснение, спасибо. Теперь о другом. Вообще вся эта экспедиция выглядит очень странно. Мы планировали ее как выстрел в пустоту, как пробу сил. Никто не знал, будет ли она успешна.

«Угу, и поэтому вы доверили ее „младшим партнерам“, а теперь возмущаетесь, когда слишком хорошо получилось», — усмехнулся про себя Фей, но наружно тоже ничего не показал.

— … И эта первая экспедиция, отправленная без разведывательных данных, наугад и наудачу, внезапно позволила человечеству встретиться с биологически совместимым инопланетным видом, раскрыть идентичность Предтеч, получить бесценные сведения от одной из древнейших в Галактике рас с кардинально отличной от нашей биологией… я ничего не забыл?

— Повычесывать межзвездных тюленей и пообщаться с разумной грибницей размером с планету, — с легкой улыбкой проговорил Фей.

Особист не переменился в лице.

— Как вы думаете, у русских могли быть какие-либо предварительные сведения, в которые они нас не посвятили? — уточнил он.

Фей пожал плечами.

— Думаю, все дело в том, что русские отправили в экспедицию попаданца. Даже двух. Особенности жанра чуань-юэ вам знакомы?

Кажется, даже особиста удалось сбить с толку: он не посчитал вопрос риторическим.

— Вроде бы, обычно попадают в прошлое, в какую-нибудь наложницу принца?

Фей покачал головой.

— У русских все немного по-другому. Они там обычно решают глобальные вопросы, и чем глобальнее, тем больше коммерческий успех.

Нет, в самом деле, какого ответа они от него ждали?

Земля. 2197 г. Россия, Ростовская область

Меня разбудили в четыре утра яростным воплем и ударом в живот.

Я привычным движением столкнул обидчика, перекатился по кровати, упал на пол, запутавшись в одеяле, — и только тогда открыл глаза.

После чего заорал:

— Оля!

— Прости, дорогой! — Оля стояла в дверях, в легкой спортивной форме (шорты и майка), с боккеном наперевес, и выглядела слегка запыхавшейся и очень соблазнительной. Увы, соблазниться мне сейчас явно не светило. — Немного не рассчитала!

— Третий раз за неделю!

— Папа молодец! Папа молодец! — Настюха тем временем с радостным гиканьем прыгала по кровати, размахивая боккеном поменьше. Лет ей шесть биологических, год с вылупления, поэтому мозгов несколько меньше, чем у «нормального» шестилетнего ребенка. Ничего, годам к десяти это приходит в норму… обычно. Почти у всех. Не будем показывать пальцем на тех, у кого безбашенность и ненормальный полудетский оптимизм сохраняются в возрасте «хорошо за двадцать». Впрочем, это может быть особенность характера… Статистики пока слишком мало: хоть программа субсидий для переселенок со Второй быстро набрала обороты, вылупляшек, вышедших из подросткового возраста, просто еще недостаточно для полноценной выборки. Олег, конечно, из них самый старший — первопроходец. По нему невозможно судить об остальных.

Как бы то ни было, с пяти до десяти лет с вылупляшкой справляться сложно. Это — точно дело не в характере, это все родители в смешанных семьях подтверждают! Потому что весу и ловкости у них, наоборот, побольше, чем у ровесников. Мне еще повезло, что Настька до потолка не допрыгивает. Пока. Олежка допрыгивал.

— Папа молодец! — еще раз проорала Настька, упала на кровать на колени и перегнулась через край, с любопытством глядя на меня. — Папа в этот раз сразу проснулся! И даже не заорал!

— Заорал, — возразил я.

— Не так, как в прошлый раз! Не матом! Матом — нельзя при маленьких! — авторитетно заявила Настька.

— Папа молодец, — подтвердила Оля. — Ваня, извини, пожалуйста. Я же говорю, не рассчитала. Я хотела ее прогнать по нижней галерее, так она по столбу забралась на верхнюю! И сразу к нам в спальню.

— Я — ловкая! — довольно заявила Настя. — И сильная! И очень умная! — и показала матери язык.

— И скромная, ага, — Оля подошла к кровати, схватила Настюху за ухо (очень ловко, несмотря на попытки шестилетки увернуться) и потащила ее из комнаты. — Вань, извини, спи дальше!

— Какой уж тут сон… — пробормотал я, поднимаясь.

Сна, действительно, не было ни в одном глазу. Радостное летнее солнце заливало комнату утренним светом. Надо было, блин, планировать спальню на северной стороне дома, но уж больно отсюда вид хороший на море — не удержался, всегда хотел себе примерно такой. Вот, теперь пожинаю плоды.

Хотя не сказать, что вставать в четыре утра в такой чудесный летний день так уж трудно. Да и отрубился я вчера рано. Думаю, многие многодетные отцы со мной солидарны: стоит принять горизонтальное положение — и ты бревно, примерно на восемь часов. Даже Оля, когда забралась ко мне под бок, меня не разбудила.

Я вышел из спальни почти крадучись, воровато оглядываясь. Ладно, Настюху Оля развлекает, но если из остальных кто-то вскочил и не отправился приставать к кому-то из наших добровольных нянек или к кому-то из старших — то я главная потенциальная жертва. А я очень хотел начать утро с купания. Не только потому что день отличный, а еще и потому, что если я не пообщаюсь с утра с Рыбятами, они имеют тенденцию выбираться из воды и ползать повсюду. Ищи их потом!

Я спустился по деревянной лестнице прямо к воде. Наш дом — очень большой, с двумя террасами, которые действительно заслуживают названия «галереи» — стоит у самой воды. Сейчас, в июне, море уже вполне теплое. Глубокое место начинается от нижней ступени, одно удовольствие прыгнуть вперед!

После яркого солнечного тепла соленая вода на миг обдала прохладой. Я не стал открывать глаза, вынырнул, а потом уже открыл. И обнаружил, что прямо у меня перед лицом покачивается маска для сноркелинга. Маску держал в пасти наш очередной Рыбенок — уже сильно подросший двухлетка. Голова у него в таком возрасте примерно размером с тюленью, но змеино-рыбье тело, конечно, куда длиннее.

— Привет, сын, — сказал я, забирая маску. — Что, не терпится тебе? Хочешь с папой за пределы лягушатника?

Лягушатником мы называли нашу собственную выделенную бухточку. Ее очень удобно было перекрыть между скал подводными воротами — и получилось отдельное и очень безопасное место для детишек, которое отлично их удерживало после того, как они перерастали бассейн во дворе. Наружу мы их выпускали только под присмотром взрослых — моим, Олиным или наших старших (ну, кроме Пети). Петя воду почему-то недолюбливает, а вот Олег свое рыбное прошлое не забыл. Что же касается Антона, Агаты, Ани и Андрея, то из них тоже пловцы хоть куда. Для моллюсков это не удивительно. В сопровождающие также вполне годилась наша «постоянная няня» — как выяснилось, Минималисты отлично плавают и куда лучше, чем люди, задерживают дыхание под водой. О часе речи не идет, но о двух-трех десятках минут — вполне. Да и в очках для плавания Флойх не нуждалась: его вполне заменяет прозрачное третье веко.

В общем, обычно Рыбятам было с кем порезвиться в воде в течение дня или сплавать за ворота, и они не тосковали, даже когда в бассейне оказывался только кто-то один. Но вот конкретно сейчас нашему очередному сыну, к сожалению, не повезло: Олег, Петя, Антон и Аня улетели с Машей на Живую планету, проходить обещанное обучение у грибницы. То есть обещалось оно только Олегу, но он договорился и прихватил с собой братьев-сестер, кому это было интересно. Агата и Андрей еще сдавали сессию и целыми днями зубрили. Оба относились к обучению сверхответственно: интересное свойство интеллекта Антракс — они, похоже, вообще не могут ничего делать наполовину, а уж в выбранную профессию залипают по самые глазные отростки!

За одним исключением, но мы все-таки надеемся, что Сашка Шнайдер рано или поздно возьмется за ум.

Оля была по уши занята с обучением мелких: кроме Настьки, которая еще и года не прожила на суше, а потому требовала особенно пристального пригляда, на ней был еще восьмилетний Семён и десятилетняя Оля-младшая, у которых уже начались каникулы. Хорошо, что наши «трудные подростки» (Инна и Катя, тринадцать и пятнадцать лет соответственно!) в гостях у Кимов — в их «лагере юных инженеров», который ведет Анастасия Ким. Зато Олина главная забота — совсем мелкий Кирилл, которому еще и года не исполнилось. Этого мы для разнообразия решили родить «нормально»: Оля любит младенцев, да и я тоже. Плюс еще четверка икринок Антракс в инкубаторе, которых мы туда недавно поместили. Последние пока почти не требовали внимания, но все-таки пару раз в день мы с Олей на аппаратуру поглядывали. Ну и спорили об именах. Мы с Тимом решили, что второй выводок надо назвать на «Б»: Борис, Береника, Болислав, Боян и так далее — вплоть до Бенджамина или Баядеры, если понадобится. Оля, которая очень гордилась своим знанием русского языка и вживанием в культуру, пришла в ужас, начала возмущаться, что, конечно, в современном русском языке полно имен, которые для нас с Тимом звучат экзотически — но это не значит, что нужно сразу выходить на форсаж, и что на букву «В» гораздо больше нормальных имен!

Я на самом деле давно сдался и спорил больше для вида, но Оле в этом признаваться не собирался: она такие забавные доводы приводила!

Пока я раздумывал об этом, мы с Рыбенком успели подплыть к воротам. Замок открывался по отпечаткам пальцев. Когда мы выплыли из бухты, я аккуратно закрыл его за собой. В Азовском море (мы купили землю не в зоне лиманов, а у южного побережья, где глубины серьезнее) не водится ничего действительно опасного для Рыбенка на этой стадии его жизненного цикла — он и током бьет исправно, и достаточно большой. Однако нечего оставлять путь открытым: заплыть может кто угодно, от одинокого дельфина — те еще извращенцы-дебоширы! — до постороннего морского дрона. И последний будет реально проблемой. И датчики, и домашний искин должны, по идее, его засечь. Но стопроцентно надежных решений не существует. Так что «калитку» за собой лучше закрывать.

Далеко мы с Рыбенком отплывать не стали. Покрутились возле ближних скал, я поделал с ним разные упражнения и почитал наизусть стихи — эти подводные детишки сделали из меня настоящего средневекового чтеца: все сказки Пушкина, весь Чуковский и «Дядя Степа», а также десяток более свежих детских произведений уже из двадцать второго века наизусть — не хотите ли? Водонепроницаемые часы, на чей экранчик, теоретически, можно было вывести детские стишки и сказки, у меня тоже были, и я пару раз даже пробовал ими пользоваться для этой цели. Но уж больно неудобно! А голографическую развертку, четко видимую на солнечном свету и неотличимую от физического объекта, как у Ктщ, люди пока не освоили.

Может быть, Нодийяр и подарил бы нам что-то такое ради любимых внуков, но я решил, что вот он повод поразвивать память — а то с этими всеми детскими делами того и гляди совсем деградирую! Наукой и вовсе заниматься не выходит последние годы, только виртуально. В смысле, я состою в научной группе, которая выполняет эксперименты на ускорителе, получаю их результаты и участвую в удаленном обсчете, анализе и последующем обсуждении. Стараюсь хотя бы два-три часа в день этому уделять (не всегда удается, особенно когда в доме гости). Но даже когда удается, это, на мой взгляд, как-то чересчур виртуально. А из реальной практической науки — только преподавание в кружке юных физиков в ближайшей средней школе. Впрочем, параллельно я еще биологию и ксенобиологию учу, потому что, как говорится, сам бог велел.

С другой стороны, я ведь шел в физику когда-то не просто так. Я шел туда, потому что считал — именно на переднем крае науки я смогу максимально реализоваться и максимально использвать свои таланты на благо родной страны и всего человечества, как бы пафосно это ни звучало. Да и почему, в самом деле, нужно стыдиться здорового пафоса? А чем я сейчас занимаюсь, как не служу, блин, всему человечеству — и даже, возможно, нескольким человечествам, включая, внезапно, Минималистов?

Вот, кстати, бедняги, вообще не знали, чем для них обернется попытка напасть на Землю, теперь расхлебывают внезапную культурную инъекцию! Мы ведь не только Флойх «трудоустроили», мы в принципе затребовали молодых Минималистов для рабочей практики и обучения. Что-то вроде программы Work And Travel, в которой кое-кто из моих однокашников поучаствовал и приобрел на всю жизнь немеркнущую любовь к США. Только для инопланетян и в России. Я сам таких неоднократно дома принимал в качестве «нянек», очень весело было. Особенно как они боялись что-то не то с нашими улиточками сделать, и за это наниты сразу всю их расу ликвидируют.

Все это крутилось у меня в голове фоном, пока мы с Рыбенком возвращались домой. Приходится иногда проводить себе такой аутотренинг, а то все-таки берет за душу сожаление, что я не занимаюсь передовыми исследованиями и не покоряю космос. Вон, Маша, например, повезла пацанов проветриться на другую планету — а я здесь сижу!

С другой стороны, какие мои годы? Мне еще шестидесяти нет, по современным меркам это чуть ли не юность. Вон, Сурдин до сих пор летает и прекращать не собирается — хотя и опасался поначалу, что его сделают «невыездным» после нашей экспедиции! Так что и у меня все впереди.

Я попрощался с сыном — он ткнулся мне мордой в руку и уплыл по своим делам. Затем забрался на последнюю ступеньку деревянной лестницы. Отличная разминка с утра, после хорошего заплыва так и чувствуешь себя размятым. Но еще час или два в воде — и станет тяжело, все же я не профессиональный пловец, несмотря на такое количество водных детишек. Придется еще, наверное, выгулять Рыбенка в обед — но вечернюю прогулку Оля, наверное, возьмет на себя. Или Нодийяр. Посмотрим. Вообще, может, и в обед именно дедушку на Рыбёнка натравлю: мне еще Тима встречать. Они с Дашкой и отпрысками сегодня в гости обещались, недели на две. С одной стороны, будет весело — особенно когда Тим с Нодийяром начнут спорить об исторических закономерностях развития обществ и прочей социологии (надеюсь, Даше не придется стрелять в потолок, чтобы их разнять, как в прошлый раз!). С другой, у нас и так тут перманентный бардак, куда еще веселее?

Я поглядел на часы. Пять тридцать утра! Неудивительно, что меня так на всякие мысли развезло и в сон клонит. Вот возьму и посижу тут немного, обойдутся без меня…

Сверху лестницы до меня донесся младенческий плач. Сильный, безутешный!

Меня аж подбросило. За столько лет я научился отличать капризный вопль от недовольного и сигнал «я хочу есть!» от «мне больно!» Вот это было реально «мне больно!»

Прыгая через две ступеньки, я помчался наверх.

Однако пока добежал, кризис уже разрешился без меня. Флойх держала Кирилла на руках, легонько его укачивая, и шипела на Нодийяра — и буквально, и фигурально.

— Это же надо было додуматься! Вы ему дед — или кто⁈ Что же вы за самец такой⁈ Совершенно немужественный! Вам нельзя не то что живого ребенка — андроида с хорошей программой нельзя доверить, вы его до слез доведете!

Нодийяр, который до сих пор раздувался от возмущения, тут же сдулся на этой фразе. Я еле сдержал смешок, потому что знал: глава Ктщ регулярно доводил свой «цифровой гарем» и до слез, и до натуральных истерик!

Сама Флойх тоже теперь считалась чем-то средним между гостьей и дальней родственницей: период ее «отработки» и «перевоспитания» закончился еще несколько лет назад на волне потепления отношений с Вечными Нищими, ошейник со взрывчаткой с нее сняли. Но, слетав на родину, матриарх Минималистов быстро вернулась. Как она сама надменно сказала: «Я еще не все ваши секреты выведала!» На деле же, как мне кажется, причин было несколько. Во-первых, у себя на родине она стала политическим трупом с момента неудачи ее лихого наскока на Землю — и ей очень повезло, что не стала трупом реальным! У нас ее не казнили только потому, что, как мне кажется, слегка растерялись — очень уж в русле земной этики был ее поступок с самосдачей в плен! Так что в карьерном плане ее там больше ничего не ждало, да и в личном, я подозреваю, тоже, хотя сама Флойх на этот счет не откровенничала.

Во-вторых, она реально привязалась к нашим детям. У минималистов женщины вообще маленькими детьми не занимаются: не принято, хотя номинально у них господствующая идеология провозглашает равенство полов. А тут бывшая адмиральша внезапно нашла себя как воспитатель. Особенно с «улиточками» у нее хороший контакт получился. Я отлично помню, как меня выморозило, когда Аня и Антон пришли ко мне с вопросом: «Папа, вот Олег и Катя превратились из рыбок в людей, а когда мы превратимся из моллюсков в людей?» У меня даже слов не нашлось, а у Флойх — нашлись, и она очень доходчиво им все объяснила.

И третье — ей очень нравились многосерийные мыльные оперы, которые они смотрели вдвоем с Олей. Вероятно, в мире Минималистов раздобыть новые серии не удалось.

— Что случилось? — поинтересовался я у этой парочки.

Явно, что ничего страшного: Кирилл уже явно забыл о своих горестях и увлеченно сосал из бутылочки сок, лежа на руках у Флойх.

— Этот ваш, с позволения сказать, Родич! — Флойх обернула ко мне красноглазую морду. — Кирюша захотел взять сок со стола! — она махнула хвостом в сторону стола, накрытого для завтрака в беседке.

Точнее, стола, который, судя по всему, только недавно был накрыт для завтрака. Теперь тарелки и чашки валялись на земле вместе со столовыми приборами. Хорошо, что у Оли нет бзика некоторых земных хозяек — мол, вся посуда должна быть стеклянная или вообще фарфоровая. У нас есть ровно один фарфоровый сервиз (Шнайдеры передали, думали, что он принадлежал моей маме когда-то, хотя я у нее такого не помню), но мы им пользуемся крайне редко и никогда на улице. Так что посуда не пострадала.

— То есть он потянул скатерть, чтобы снять бутылочку, и добился успеха, — подвел итог я. — И что?

— И я не стал ему мешать, — Нодийяр скрестил руки на груди. — Разумный человек должен с малых лет понимать последствия своих поступков!

— Вот теперь сами посуду собирайте! — фыркнула Флойх. — Разумный он человек! А если бы Кирюша стол на себя опрокинул⁈

— Стол тяжелый, не опрокинул бы.

Флойх тихонько, но совершенно явственно зарычала, приоткрывая небольшие клыки.

— Вы как женатая пара, — заметил я. — Между прочим, по новым законам Эр Эф межвидовые браки разрешены, при условии доказанной разумности вида.

Они обернулись ко мне и с совершенно синхронным возмущением воскликнули:

— Да где он разумный!

— Ее разумность явно под сомнением!

Я ухмыльнулся.

— Ладно, давайте, в самом деле, посуду соберем. А кто готовит завтрак сегодня? Потому что явно не Оля.

И это было жаль. Когда готовит Оля, я обычно с гарантией наедаюсь. Или когда готовлю я сам — тоже выходит неплохо. Но кулинарные изыски кого-то из детей или Флойх с Нодийяром обычно приходится употреблять в рамках воспитания силы воли. Мы с Олей давно поговариваем о том, чтобы нанять кухарку, но к нам в дом любая прислуга, пусть даже приходящая, приходит только через ФСБ, и… скажем так, есть с этим определенные сложности. Один раз Нодийяр предложил своего андроида для работы по дому — так Маша устроила скандал.

— Сегодня готовлю я, — трагическим тоном сказала Агата, медленно выходя на террасу. — Но еще ничего не успела. Потому что я беспрецедентно глупа и недисциплинированна.

С этими словами она уселась на край террасы и поникла верхней частью тела, превратившись в этакий огромный знак вопроса.

Антракс в своем почти взрослом виде — а Агате все-таки уже исполнилось девятнадцать, до полного вырастания ей оставалось всего лет пять — выглядели более-менее гуманоидными. Двурукое и двуногое тело, вырост головы с антеннками, на конце которых располагались глаза и уши. Правда, антеннок этих пять, потому что глаз целых три. Также еще куча рудиментарных антенок с продвинутыми органами чувств вдоль тела, но эти, как сообщили нам справочники, Антракс из предыдущей цивилизации предпочитали прятать под одеждой, потому что сии чувствительные отростки использовались для любовных игр и получения интимных удовольствий другого рода.

Мы не стали тут городить сложностей, тем более, что это хорошо сочеталось с культурными кодами человеческих цивилизаций, и тоже приучали наших «улиточек» к одежде. Сейчас на Агате, например, был летний сарафан — голубой в крупных белых цветах — и мягкие полусапожки. Потому что босоножки или тапочки на их более мягкие ноги садились плохо. Хотя стопы у Антракс имелись — твердая скелетоподобная структура у Предтеч, в отличие от земных моллюсков, все-таки есть, иначе они не могли бы вырастать до таких размеров на суше. Просто эти скелеты не такие плотные, как у нас. Зато в жару Антракс не потеют и вообще не понимают, что значит «чересчур жарко», поэтому обычно предпочитают одежду плотную, с функцией поддержки. Просто Агата не чужда модных веяний.

Я нахмурился.

— Агата. Ты знаешь, что скажет мама по этому поводу?

Агата вздохнула.

— Знаю. Но я не могу! Я ничего не знаю! Я ничего не понимаю! Я ничего не сдам!

С этими словами она повалилась с террасы на землю и заползла под доски. Нервный срыв, ясно.

Из дома выглянула Катя.

— Я поставила кашу вариться, — сказала она прохладным тоном. — Не благодарите. И Андрею я отнесла пожрать хотя бы салатных листьев, а то он совсем не в себе. Что там они такое сложное сдают завтра?

— Микробиология, — поморщился я. — Очень им сочувствую, но помочь ничем не могу. И ты не ерничай. Если Агата и Андрей станут врачами — представляешь, как будет здорово? Собственные медики в семье.

Катя фыркнула.

— Тоже мне. Если мне нужны медики, я найду по отзывам и обращусь. А они манкируют семейными обязанностями под предлогом обучения! Агата верно сказала — никакой у нее самодисциплины!

— Юная леди, я бы вас выпорол за такой тон и отсутствие сочувствия к сестре, — заметил Нодияйяр спокойно.

— Я уже для этого слишком взрослая, раньше надо было, — заявила Катя и скрылась в доме.

Я вздохнул.

— Пойду посмотрю, что за кашу она там заварила… то есть поставила. И где Оля? Все еще Настюху гоняет?

— Ольга повезла Настю и Олю-младшую в больницу, — просветила меня Флойх. — Они подрались, Оле теперь нужно править вывих, а у Насти выбит зуб, но он все равно шатался, так что она больше за компанию.

— Ясно, — пробормотал я. — В общем, бодрое утро, как всегда.

Характерно, что они мне об этом только что доложили!

Ладно, тут я сделать ничего не могу, остается только заняться завтраком. Катя так-то кашу сварить способна, но с нее станется, например, бухнуть в кастрюлю несколько пакетиков разных видов, потому что одного вида не было. Или забыть поставить таймер на плите, и в результате мы получим разварившуюся бурду. Или не налить молока туда, где оно требуется по рецепту.

А может, лучше поискать Семена и Инну, почему их не видно и не слышно? В принципе, Инна у нас девочка спокойная, но если Сёмы не слышно полчаса — значит, он либо спит, либо где-то скоро грянет взрыв. Обычно, к счастью, метафорический.

Хм. Хотя еще и шести нет, может, в самом деле спит пока?

Однако проверить кашу мне тем утром было не суждено. Едва я направился к дому, как услышал шум мотора — и тут же домовой искин прислал мне на часы сообщение, что приближается машина с сигнатурами, внесенными в базу данных. Тим и Даша!

Друзья прибыли не всей семьей: с ними был только один из их улиточек, Александр, и двое их человеческих сыновей — Витя и Виталя. Да, близнецы. Им было по десять лет, ровесники Оли-младшей, чуть старше Настюхи и Сёмы, что не мешало им дружить с обоими. Старшая дочка Шнайдеров и еще трое Антраксов тоже находились в лагере Кимов, причем старшие Антраксы в качестве инструкторов: у Тимофея трое из его «улиточек» решили пойти по отцовской стезе в качестве инженера и, несмотря на молодость, сделали большие успехи. А вот Сашка отличался безалаберным характером, писал стихи, генерил «смешные» видосы с помощью нейросеток и мечтал стать успешным блогером — а пока учился на педагогического работника. Тим и Даша искренне недоумевали, где и что они упустили в его воспитании. По мне так ничего, просто все люди разные. И улиточки тоже. Сашка при этом был достаточно обаятельным, чтобы его безалаберность даже родителей не слишком расстраивала.

Ворота автоматически открылись перед автомобилем, Шнайдеры начали вылезать — воцарилась типичная суета, характерная для семейных встреч, особенно когда с обеих сторон есть дети. Сёмка тут же нашелся: с гиканьем спрыгнул с террасы второго этажа и бросился к друзьям, болтая так, словно стремился за две минуты рассказать им во всех деталях события того месяца, что они были в разлуке. Ф-фух, ну хорошо. Виталя рассудительный, пока он здесь, за Сёму можно особо не волноваться, от самых безалаберных выходок он его удержит.

Тим оттащил меня в сторону — мы обошлись без лишних церемоний, поскольку виделись недавно, причем не только по видеосвязи — и тихо сказал:

— У меня есть информация о твоих детках. Через Пролаз получили, та еще сплетня. Мне по старой дружбе перекинули.

— Что такое? — насторожился я.

Моя «старшая жена» и старшие дети улетели давно, почти месяц назад, но я о них особо не беспокоился. Во-первых, шебутной Олег успел даже отслужить год по контракту и мог за себя постоять — да и Петр, в общем, товарищ не беспомощный. Ребята-антраксы более нежные и трепетные, но тут я рассчитывал на защиту Маши. Однако связи с ними не было — сообщения быстрее скорости света мы посылать так и не научились. Так что только письма с оказией.

В любом случае, они должны были задержаться на Живой планете довольно надолго — когда мы в один из предыдущих визитов оговаривали конкретные сроки, грибница сказала: «По крайней мере один сезон». Это значит — три месяца. Так что волноваться пока еще точно рано.

Тим фыркнул.

— Да ничего особенного, может, тебе даже понравится… Короче, ребята впечатлили Живую планету, и она заявила, что явится сюда и будет жить с вами. Сейчас пытаются ее субстрат прорастить на кораблике Ктщ, чтобы она могла не в виде спор на Землю добраться, а со всеми удобствами. Тем более, кто-то из твоих детишек резонно убедил ее, что вы будете недовольны прорастанием тамошней грибницы из спор на Земле.

Я схватился за голову.

Потом возвел глаза к небу.

Боже, когда я ломал адронный коллайдер, я и представить не мог, что моя жизнь превратится… вот в это!

Прямо у меня над головой полоскался на ветру висящий на флагштоке около дома российский флаг — нового образца. Тот самый, где вот уже двадцать лет как красную полосу заменили на ярко-розовую — «в ознаменование союза с Ктщ».

Ох, ну и вой на болотах стоял, когда Верстовой об этом объявил! Но после битвы за Землю большая часть народа этот жест поддержала.

— Ладно, — сказал я. — Прорвемся.