Салли

Результаты, которые пришли через двенадцать дней, оказались вполне красноречивы. Питер/Стив был моим братом. Марк – нашим дядей. Но благодаря сайту Ancestry всплыло еще кое-что. У меня была племянница по имени Аманда Херон, дочь Питера. Он не упоминал ни о дочери, ни о жене или подруге. Из его письма я сделала вывод, что он одиночка – может быть, такой же, как я. Но брат не был асексуален, как я.

Пришло время позвонить ему. Я хотела поговорить с ним сама. Результаты с Ancestry пришли мне, и Марк пока еще не знал.

После первого же гудка Питер взял трубку.

– Мэри? – уточнил он.

– Это Салли, я стала Салли с первого дня моего удочерения, так что я предпочла бы, чтобы вы называли меня именно так.

– Хорошо, – его голос сильно дрожал.

– Вы все еще в Дублине?

– Да, я сейчас в парке за церковью в центре города.

– Хорошо. В общем, я получила результаты ДНК.

– Да?

– Вы правда мой брат.

– Я знал. Я знал о тебе всю жизнь.

– Тогда почему вы не выходили на связь раньше?

– Я объяснял это в письме. Я не знал, где ты. Ты не всплывала ни по каким поискам в интернете до смерти Томаса Даймонда.

– Извините, да, вы объясняли. Но если вы знали обо мне и моей матери и знали, что сделал ваш родной отец, почему не пошли в полицию?

– Это сложно объяснить. Он очень долго промывал мне мозги. Он говорил, что я болен. Я с трудом отличал черное от белого… Я не могу рассказать обо всем этом по телефону. Ты приедешь встретиться со мной?

Мы с Марком уже обсудили наши действия, если результаты докажут родство.

– Питер, у нас есть дядя, брат Дениз.

– Правда?

– Да, он тоже хотел бы с вами встретиться. Он заберет вас в Дублине и привезет ко мне домой.

– Когда?

– Завтра? – Следующий день был воскресенье. Я не смогу выступить в ресторане. Лукасу придется искать замену.

– Это было бы отлично. Спасибо. Мэри… то есть Салли, а ты помнишь меня?

– Боюсь, что нет.

– Моя мать, Дениз, она говорила обо мне?

– Нам нужно столько всего обсудить, Питер, так что давайте дождемся личной встречи.

Повисла пауза.

– Я не силен в разговорах.

– О, ну мы определенно родственники. Мне потребовалось больше двух лет терапии, чтобы это преодолеть.

– Правда?

– Да. У вас есть друзья? Жена? Подруга?

Его голос снова дрогнул.

– Нет.

Не время спрашивать его о дочери.

– Не могу поверить, что говорю с собственным братом.

– Ты же не сказала прессе или полиции?

– Конечно же, нет.

Он дал мне адрес гостиницы, и мы повесили трубки. Марк хотел прощупать Питера, удостовериться, что он не агрессивен и не может представлять никакой угрозы, так что решил сам забрать его на следующее утро. Питер хотел узнать, как он потом вернется в Дублин. Марк сказал ему не волноваться. Мы поселим его в «Эбби Хотел» в Роскоммоне на несколько ночей. На самом деле у нас не было определенного плана.

На следующее утро я была как на иголках. Я постоянно подходила к окну при каждом шуме, ожидая увидеть машину Марка. Я получила от него одно сообщение:

Остановились на заправке.

Он кажется нормальным, но невероятно тихим.

В дверь позвонили Сью и Марта. Они пришли узнать, все ли в порядке. Этим утром я пропустила занятие по йоге. Я не пригласила их на кофе, как положено делать друзьям, но врать тоже не стала.

– Извините, я должна была сказать, что не приду. Мне нужно решить кое-какие семейные дела.

– Ты в порядке? – спросила Сью. – Ты кажешься слегка взволнованной. – Я и правда постоянно посматривала ей через плечо на дорогу, переминаясь с ноги на ногу.

– Да, да, все хорошо, спасибо. Увидимся на неделе, ладно? – Я закрыла перед ними дверь и вернулась на кухню. Я слишком рано приготовила сэндвичи. Они уже высохли. Я принялась делать свежие – с курицей, ветчиной, помидорами и с салатом. Питер мог оказаться вегетарианцем. Я ничего не знала о своем брате.