Я опять завожу «Хонду».

Никогда не видела, чтобы кто-то бегал быстрее.

Он настигает их. Женщину и свою дочь, несущихся прочь от него. Вдвоем.

Я в тридцати футах, когда это происходит. Сцена разворачивается в лучах фар.

Сначала девочка. Он хватает ее, дергает назад.

Вот, сейчас, говорю я себе. Он остановится, крепко обнимет дочь и скажет, как волновался, как чуть не умер от страха, что готов был убить из ужаса.

Но он оставляет ее, после того как дернул за запястье, оторвал от женщины. Он вновь ускоряется.

Как человек, который ничего не замечает вокруг. Как человек, который не думает ни о чем другом.

Он бежит за женщиной, будто все остальное не имеет значения.

Я останавливаю «Хонду» и вылезаю из машины.

– Эйдан!

Я выкрикиваю его имя, набрав побольше воздуха в грудь, напрягая голосовые связки.

– Эйдан!

Он оборачивается: сначала голова, затем верхняя часть туловища.

– Эйдан, вернись!

Неважно, что я говорю, лишь бы не молчать.

Он сбавляет скорость, затем останавливается. На кратчайший миг, достаточный, чтобы задаться вопросом. Чтобы заметить меня.

Я ловлю ртом воздух: у меня сбилось дыхание, хотя и не от бега.

От ужаса, от зияющей бездны.

Я жду, что он вернется. Оставит погоню.

Жду, что он бросится ко мне.

Мышцы на его ногах напрягаются, готовясь к рывку, к плану Б. Миг, когда он готов изменить решение. Сделать шаг. Ко мне.

Однако реальность тянет его обратно. Или надежда? Надежда поймать ее? Остановить, куда бы она ни направлялась?

Я не та, кто ему нужен. Не та, кого он преследует.

Но я выиграла для нее немного времени. Кем бы она ни была, я выиграла для нее несколько футов.

Эйдан поворачивается ко мне спиной и бросается в погоню.