Я лежал на полке на спине, прикрыв глаза и отдыхая от трудов праведных. Бабы мылись внизу, порой разговаривая о каких-то своих житейских делах. Казалось, что они совсем забыли о моем присутствии. Юля уже нисколько меня не стеснялась, передвигаясь голиком по бане и мотая своими объемистыми сиськами. Сквозь дрему мне послышалось, что женщины о чём-то тихонько шептались. Печь начала издавать металлические щелчки, потихоньку остывая. Затем, прямо над собой, я услышал голос Ларисы:
— Спишь, труженик?
Я открыл глаза и увидел над собой её улыбающееся лицо.
— А про жену-то совсем уж забыл? — здобавила она. Лариса не дала мне ответить и, нагнувшись, впилась горячим поцелуем в губы. Её мягкие, податливые сиськи опустились на мою волосатую грудь и приятно расплющились. Поцелуй супруги был необычайно глубок и приятен! Вдруг я почувствовал, что мой поникший болт обхватила заботливая ладошка и стала нежно подрачивать, а тот начал откликаться на женскую ласку, наливаясь упругой мужской силой. Какая же Лара молодец! — подумал я… И тут вдруг ощутил, как мой хуй обхватили нежные женские груди и, сжав ствол, стали опускаться и подниматься по нему. Это неописуемое чувство обхвата мягкими сиськами невозможно перепутать ни с чем! Тут до меня наконец дошло: да это же Юлька балуется с моим концом!.. Ну да! Ларискины-то сиськи — вот они, на мне! Значит, это дочка дрочит мне грудями! Ну и оторва!.. От таких ошеломляющих выводов мой конец, казалось, подрос ещё на полметра! Между тем супруга подвинулась телом вперед, накрыв мне лицо грудями. Боже ты мой, рай-то какой! — сверкнуло в мозгу. — Две женщины надо мной работают! Я обхватил сиськи Ларисы, поплотнее прижав их к своему лицу. И почувствовал, что моего озорника-непоседу залупили и обхватили горячие губы дочери. Она умело прошлась шустрым язычком пару раз по налившейся залупе… Всё это было так неожиданно и до безумия приятно, что спущенка уже стала нехило давить у меня в конце.
— Хватит, Юля, хватит, девочка! — почти вскрикнул я, выбираясь из-под грудей Ларисы и чувствуя ответственность за неудовлетворенное состояние её пизды. Спустить в ротик Юльки конечно хотелось! Но оставить без, заработанной честным трудом, награды любимую супругу было бы просто нечестно и непорядочно! Я по-молодецки спрыгнул с полки, раскачивая хуем, и развернул супругу к себе задом, а к двери — передом. Та охотно подчинилась, тут же встав раком и упершись в лавку руками. Лариса призывно закачала задом, любезно приглашая к себе в гости. Её темно-коричневая щель чуть раскрылась, обнажив манящее розовое нутро. Жена, видимо, была не готова к такой мощной атаке и, качнувшись, едва удержалась на ногах.
— А-х-х-х! — вскрикнула она.
— Пап, осторожнее! — обеспокоилась сзади Юлька. Ну вот! Теперь и дети стали поучать родителей!.. Да-а-а… мир меняется! — подумалось мне, и я, придерживая жену за попу, и далее продолжил мощно засаживать ей, качая хуем, как насосом. Широкий таз Ларисы упруго амортизировал, стойко выдерживая мои удары, а она храбро встречала мои движениями своими встречными. На каждое моё проникновение супруга выдавала: «А-х-хх!..» и «О-х-хх!..» — четко соблюдая, установленный ею самой, порядок стонов, словно она читала стихотворение в школе… Вмешалась дочь, решив не оставаться в стороне, а внести и свою лепту в наши сексуальные потуги. Она присела, подсунула головку снизу, и поймала в засос мою раскачивающуюся мошонку с крупными яйцами. Затем Юлька совсем освоилась, и просунув ладошку, начала двумя пальцами сжимать и проверять «на прочность» корень моего трудяги. От таких её шалостей стало вообще до одури приятно! Вдруг, заученное Ларисой, «стихотворение» внезапно закончилось. Нервный озноб пробежал по её телу и она, тоненько взвизгнув, как собачонка — кончила!.. Этот жалобный женский визг подхлестнул меня, пробрав, казалось, до самых пяток. В последний раз вогнав своего труженика «по самое не хочу» в пещерку жены, я на миг замер, а затем взорвался у неё внутри мощными спусками семени.
Наконец я расслабленно опустился на лавку…
— Ну ты, пап, показа-ал класс! — оценила мои старания Юля, встав на колени возле меня, и обмывая с мылом мою поникшую сосиску. — Я через столько лет наконец настоящего мужчину почувствовала! Пробрало аж до самых поджилок…
Я довольно хмыкнул, восстанавливая дыхалку, и сказал:
— А я давно-о, доча, грешным делом на тебя посматриваю! Телесами-то тебя бог не обидел! Пройдешь, бывало мимо, да качнешь грудью или наклонишься — а у меня уж между ног всё дергается! А тут видишь, как всё удачно сложилось… Да годы, жаль, уже не те! Вот если бы был чуток помоложе, — тогда да-а-а, дал бы я шороху!
— Да ладно, ладно… не прибедняйся! — сказала довольная Лариса. — Мужик ты, что надо! Двух баб разом окучил! Пойдем-ка лучше пивка с устатку глотнём!
Две мои женщины сидели в креслах в предбаннике, накинув простыни на голое тело и попивали пиво. Я присел на лавочку напротив столика, и любуясь их счастливыми лицами, подумал: нет, классная всё-таки у меня жена! А дочка… а дочка вообще супер! Но вот ведь бабы! Не иначе — обо всём заранее договорились! Да разве ведь ска-ажут!.. Не выдержав, я рассмеялся.
— Ты чо? — удивленно спросила Лара.
— Да ничо! — в тон ответил я ей. — Эт я так, о своем, о мужицком!
А-а-а… Тут же вспомнилась песенка: «Если б я был султан, я б имел трёх жён!..» О-о-о, да нет! Трёх многовато… И двух за глаза хватит! — посмотрев на своих милых женщин, подумал я и довольно потянулся…