Блейн сразу узнал Смита, несмотря на накладную бороду, бакенбарды и темный крем, создающий впечатление загара. Зомби, хромая, вошел в дом, и вместе с ним проник едва ощутимый дух тления, который не мог перебить даже резкий запах лосьона.

– Извините мой маскарад,– сказал Смит.– Это не для того, чтобы обмануть вас или кого-нибудь другого. Мне приходится скрывать свое лицо, потому что на него уже нельзя смотреть без содрогания.

– Ты проделал длинный путь,– сказал Блейн.

– Да, неблизкий,– согласился Смит,– и мне пришлось преодолеть немало трудностей. Но я не буду утомлять тебя рассказами. Мне удалось приехать – и это самое главное.

– Зачем ты приехал?

– Потому что теперь я знаю, кто я такой,– ответил Смит.

– И ты думаешь, что это касается меня?

– Да.

– Не могу себе представить, каким образом,– мрачно заметил Блейн.– Но я готов выслушать тебя.

– Одну минуту,– вмешалась Мэри,– Смит, вы преследовали его с того момента, как он появился в этом мире. Вы не оставляли его ни на миг. Неужели вы не можете смириться с нынешним положением вещей? Почему вы не хотите просто уйти и где-нибудь спокойно умереть?

– Сначала я должен рассказать обо всем.

– Ну что ж, говори,– сказал Блейн.

– Меня зовут Джеймс Олин Робинсон,– сообщил Смит.

– Никогда не слышал этого имени,– произнес Блейн, немного подумав.

– Разумеется.

– А мы не могли встречаться раньше, до того как увидели друг друга в здании «Рекса»?

– Если это можно так назвать.

– Значит, встречались?

– Коротко.

– Ну хорошо, Джеймс Олин Робинсон, расскажи мне обо всем. Когда произошла наша встреча?

– Она была очень короткой,– сказал Робинсон.– Мы видели друг друга какую-то долю секунды. Это случилось поздно вечером в 1958 году, на пустынном шоссе. Ты ехал в своем автомобиле, а я в своем.

– Значит, ты сидел за рулем той машины, когда произошел несчастный случай?

– Да. Если это можно назвать несчастным случаем.

– Но так и было. Все произошло совершенно случайно!

– Если это так, мне здесь больше нечего делать,– ответил Робинсон.– Однако это не было несчастным случаем, Блейн. Произошло убийство. Спроси об этом у жены.

Блейн посмотрел на Мэри, сидевшую в углу дивана. Ее лицо напоминало восковую маску. Казалось, силы покинули ее. Взгляд Мэри был обращен внутрь, где она видела что-то неприятное. Блейну показалось, что она вспомнила какой-то свой старый грех, давным-давно забытый и вот теперь оживший в памяти при появлении Робинсона.

Глядя на нее, Блейн стал вспоминать прошлое и выстраивать факты в определенной последовательности.

– Мэри,– произнес он,– что случилось той ночью в 1958 году? Откуда вы в «Рексе» знали, что произойдет автомобильная авария?

– Существуют статистические методы предсказания, которыми мы пользуемся, определенная вероятность…– Она замолчала.

– А может быть, вы заставили меня разбить автомобиль? – спросил Блейн.– Может быть, вы подстроили этот несчастный случай, когда вам понадобилось вытащить меня в будущее ради своей рекламной кампании?

Мэри не ответила. Тогда Блейн напряг память и постарался припомнить, как он умер.

…Он ехал по прямому пустынному шоссе, свет фар высвечивал перед ним белый коридор, а темнота все отступала и отступала… Его автомобиль неожиданно и резко свернул навстречу светящимся фарам встречной машины… Он хотел повернуть руль, но руль не поворачивался… Рулевое колесо свободно повернулось в руках Блейна, и двигатель заревел, работая вразнос…

– Господи, ну конечно, ты подстроила этот несчастный случай! – крикнул Блейн жене.– Ты и твоя энергетическая система «Рекс» заставили меня свернуть на встречную полосу! Смотри мне в глаза и отвечай! Это правда?

– Да, да! – воскликнула Мэри.– Но мы не хотели убивать его. Робинсон оказался случайной жертвой. Мне очень жаль.

– Выходит, ты знала, кто он такой,– произнес Блейн.

– Догадывалась.

– И ничего не сказала мне,– Блейн стал расхаживать по комнате.– Мэри! Ты ведь убила меня, черт побери!

– Нет, Том, это неправда! Нет! Я перебросила тебя из 1958 года в наш век. Я дала тебе другое тело. Но я не убивала тебя.

– Вы всего лишь убили меня,– грустно заметил Робинсон.

Мэри с трудом оторвалась от созерцания прошлого в своем сознании и взглянула на него.

– Боюсь, мистер Робинсон, что я виновата в вашей смерти, хоть и невольно. Ваше тело, должно быть, умерло одновременно с телом Тома. Затем, после того как энергетическая система «Рекс» вытащила его в будущее, она прихватила и вас. А потом вы переселились в тело, предназначенное для Рейли.

– Очень плохая замена моему прежнему телу,– произнес Робинсон.

– Не сомневаюсь. Но чего вы хотите теперь? Чем я могу вам помочь? Потусторонняя жизнь…

– Я не хочу,– сказал Робинсон.– Я не успел как следует пожить на Земле.

– Сколько тебе было лет во время катастрофы? – спросил Блейн.

– Девятнадцать.

Блейн печально кивнул.

– Я не готов к потусторонней жизни,– начал Робинсон.– Мне хочется путешествовать, работать, смотреть. Я хочу узнать, что я за человек. Я хочу жить! Знаете, у меня никогда не было женщины! Я готов променять бессмертие на десяток хороших земных лет.– Робинсон поколебался и сказал: – Мне нужно тело. Мне нужно хорошее мужское тело, в котором я мог бы жить, а не эта падаль, которую я ношу на себе. Блейн, твоя жена убила мое прежнее тело.

– И ты хочешь получить мое? – спросил Блейн.

– Если ты считаешь это справедливым.

– Одну минуту! – вмешалась Мэри. Ее лицо снова порозовело. Признавшись в том, что совершила, Мэри словно освободилась от преследовавшего ее кошмара и снова начала бороться.– Робинсон, вы не имеете права требовать этого от него. Он не имел никакого отношения к вашей смерти. Это моя вина, и я признаюсь в ней. Вам не годится женское тело, правда? Впрочем, я не отдала бы свое тело в любом случае. Что было, то было, прошлого не вернешь! Уходите!

Робинсон не обратил внимания на ее слова и посмотрел на Блейна.

– Я ведь знал, что это был ты, Блейн. Даже когда я ничего больше не знал. Я охранял тебя, Блейн, я спас тебе жизнь!

– Это верно,– тихо пробормотал Блейн.

– Ну и что?! – закричала Мэри.– Он спас твою жизнь. Это не значит, что она принадлежит ему! Нельзя спасти чью-то жизнь и потом рассчитывать, что тебе отдадут ее по первому требованию. Том, не слушай его!

– Я не могу принудить тебя, Блейн, и не собираюсь убеждать,– сказал Робинсон.– Ты сам должен решить, как поступить,– я соглашусь с любым твоим решением. Только постарайся припомнить все. абсолютно все.

Блейн взглянул на зомби почти с любовью.

– Значит, здесь есть что-то еще. Что-то очень важное. Правда, Робинсон?

Робинсон кивнул, не сводя взгляда с лица Блейна.

– Но откуда ты знаешь это? – спросил Блейн,– Как ты можешь это знать?

– Потому что я понимаю тебя. Я посвятил тебе жизнь. Моя жизнь вращалась вокруг твоей. Я думал только о тебе и больше ни о чем. И чем лучше я узнавал тебя, тем больше убеждался.

– Пожалуй,– кивнул Блейн.

– О чем вы? – вмешалась Мэри.– Что еще? Что еще тут может быть?

– Мне надо подумать,– сказал Блейн.– Я должен вспомнить. Прошу тебя, Робинсон, выйди ненадолго.

– Конечно,– согласился зомби и тут же вышел.

Блейн жестом попросил Мэри помолчать, затем сел и обхватил голову руками. Теперь ему нужно припомнить что-то, о чем не хотелось вспоминать. Теперь, раз и навсегда, он должен разобраться в прошлом.

В его сознании еще звучал крик Рейли во Дворце смерти: «Вы во всем виноваты! Да-да, вы убили меня своим сознанием убийцы! Кто же еще, как не вы, чудовище из прошлого, проклятый монстр! Все сторонятся вас, кроме вашего приятеля-мертвеца! Почему вы не умерли, убийца?»

Неужели Рейли знал?

Он вспомнил, что сказал ему после охоты Сэмми Джонс: «Ты прирожденный убийца, Том. Это для тебя единственное занятие, лучше не найдешь».

Значит, и Сэмми догадался?

А теперь самое главное, самое значительное в его жизни – момент его смерти в ту ночь 1958 года. Он отчетливо помнил…

…Руль снова заработал, но Блейн не обратил на это внимания, охваченный внезапным яростным ликованием, он жаждал столкновения, стремился к нему, приветствовал боль, разрушение, мучение и смерть…

Блейн вздрогнул, снова переживая тот момент, который стремился забыть,– когда он мог избежать катастрофы, но предпочел убить…

Он поднял голову и посмотрел на жену.

– Я убил его,– сказал он.– И Робинсон знал это. А теперь знаю и я.