Филиал Духовного коммутатора на 23-й улице находился в большом здании из серого камня недалеко от 3-й авеню. Над входом были выгравированы слова: «Посвящается свободному общению тех, кто находится на Земле, с теми, кто оставил ее».

Блейн вошел в здание и остановился перед схемой расположения отделов Духовного коммутатора. В ней были указаны этажи и номера комнат, где размещались отделы исходящих сообщений, входящих, переводов, отречений, изгнания духов, предложений, жалоб и наставлений. Он не знал, в какой отдел ему обращаться, да и понятия не имел даже о назначении Духовного коммутатора, поэтому направился со своим листком прямо в справочное бюро.

– Вам нужно обратиться в отдел входящих сообщений,– сказала ему приятная седая женщина.– Это через вестибюль в комнате 32-А.

– Спасибо.– Блейн поколебался и спросил: – А вы не могли бы кое-что разъяснить?

– Конечно,– улыбнулась женщина,– Что именно?

– Мой вопрос может показаться вам глупым… но что такое «Духовный коммутатор»?

– На такой вопрос ответить непросто,– заметила женщина, продолжая улыбаться,– С философской точки зрения, я полагаю, можно назвать Духовный коммутатор движением вперед к более тесному единению, попыткой отказаться от дуализма сознания и тела и стремлением заменить…

– Нет,– прервал ее Блейн,– в буквальном смысле.

– В буквальном? Ну что ж, Духовный коммутатор представляет собой частную организацию, не облагаемую налогами, созданную для содействия общению с теми, кто находится на Пороге потусторонней жизни. В некоторых случаях, разумеется, в нашей помощи не возникает необходимости, когда возможно непосредственное общение между живыми и теми, кто перешел в мир иной. Однако в большинстве случаев нужно усиление. У нашего центра есть соответствующая аппаратура, помогающая услышать голоса ушедших от нас. Кроме того, мы оказываем и другие услуги, например изгнание нечистой силы, отречение, проповеди и прочее, что время от времени становится необходимым, когда плоть взаимодействует с духом. Теперь вы понимаете, чем мы занимаемся? – тепло улыбнулась женщина.

– Да, большое спасибо,– поблагодарил Блейн и направился по вестибюлю к комнате 32-А.

Это была маленькая невзрачная комната с несколькими креслами и громкоговорителем на стене. Блейн сел, не зная, что произойдет дальше.

– Том Блейн! – послышался тихий голос из громкоговорителя.

– Кто? Что это? – Блейн вскочил и бросился к двери.

– Том! Как поживаешь, дружище?

Блейн уже схватился за ручку, как вдруг узнал голос.

– Рей Мелхилл?

– Собственной персоной! Нахожусь там, куда попадают после смерти богатые люди! Здорово, а?

– Здорово? Это еще слабо сказано! – воскликнул Блейн.– Но каким образом, Рей? Ты, вроде, говорил, что у тебя не было страховки потусторонней жизни.

– Точно, не было. Сейчас я расскажу тебе все, что со мной приключилось. За мной пришли примерно через час после того, как увели тебя. Я был просто вне себя от ярости, думал, что сойду с ума. И злился, пока хлороформ давали, пока сознание стирали. Даже когда умирал, злился.

– А что такое смерть? – спросил Блейн.

– Это как взрыв. Я чувствовал, как разлетаюсь на мелкие куски, становлюсь большой, как целая галактика, куски распадаются еще на кусочки, и все это – я.

– А что было дальше?

–– Не знаю. Может быть, мне помогло то, что я был страшно зол. Я занял огромное пространство, растянулся до предела – еще немного, и меня не стало бы,– но затем я снова сжался. Некоторым такое удается. Я ведь говорил тебе, что из миллиона всего несколько человек остаются живыми без специальной подготовки к жизни после смерти. Вот я и оказался одним из таких счастливчиков.

– Обо мне ты, наверное, все знаешь,– сказал Блейн.– Я пытался как-то помочь тебе, но тебя успели продать.

– Да, знаю,– ответил Мелхилл.– И все равно спасибо, Том. И вот что еще: я благодарен за то, что ты врезал тому подонку, что носит теперь мое тело.

– Ты и это видел?

– Да вот, стараюсь следить за происходящим,– ответил Мелхилл.– Между прочим, мне понравилась твоя Мэри. Симпатичная девчонка.

– Спасибо, Рей. Скажи, а что такое потусторонняя жизнь? На что она похожа?

– Не знаю.

– Не знаешь?

– Я ведь туда еще не попал, Том. Я сейчас на Пороге. Это такая подготовительная ступень, нечто вроде моста между Землей и потусторонней жизнью. Понимаешь, это трудно описать. Что-то серое, с одной стороны Земля, а с другой – потусторонняя жизнь.

– А почему же ты не переходишь туда?

– Не хочется торопиться,– ответил Мелхилл,– Дорога в потустороннюю жизнь – улица с односторонним движением: перейдешь – и назад уже не вернуться. Теряешь всякий контакт с Землей.

Блейн задумался на мгновение, затем спросил:

– А когда ты собираешься окончательно перебраться?

– Не знаю еще. Думаю, пока останусь на Пороге и посмотрю, как тут дела.

– Ты хочешь сказать, что будешь наблюдать за мной?

– Ага.

– Спасибо, Рей, не надо. Перебирайся в потустороннюю жизнь. Я сам о себе позабочусь.

– Не сомневаюсь,– донесся голос Мелхилла.– Но все-таки пока останусь здесь. Ведь ты тоже поступил бы так, окажись ты на моем месте, правда? Так что не спорь. Скажи, ты знаешь, что тебе угрожает опасность?

Блейн кивнул:

– Ты имеешь в виду зомби?

– Я не знаю, кто он и что ему от тебя нужно, Том, но ничего хорошего ваша встреча не обещает. Постарайся держаться от него подальше – вдруг он что-то вспомнит? Но я имел в виду не это.

– Ты хочешь сказать, что мне еще что-то угрожает?

– Боюсь, что так. За тобой охотится призрак.

Блейн невольно рассмеялся.

– Что смешного? – негодующе спросил Мелхилл.– По-твоему, смешно, когда тебя преследует призрак?

– Нет, пожалуй. И все-таки, неужели это так серьезно?

– Господи, да ты полный невежда,– вздохнул Мелхилл.– Что ты знаешь о призраках? О том, как ими становятся и что им нужно?

– Ничего. Просвети меня.

– Когда человек умирает, у него появляются три возможности. Во-первых, его сознание может просто распасться, рассеяться и исчезнуть, и тогда наступает конец. Второе – сознание может противостоять травме умирания, и человек попадает в пороговую зону, становится духом. Об этих двух путях ты, по-видимому, знаешь.

– Дальше.

– Есть и третья возможность: сознание человека повреждается в результате травмы умирания, но не рассеивается. Оно попадает-таки на Порог. Однако напряжение оказывается настолько большим, что сводит его с ума. Вот так, мой друг, рождается призрак.

– Хм,– произнес Блейн.– Значит, призрак – это сознание, утратившее разум в результате травмы умирания?

– Совершенно верно. Он становится безумным и преследует людей.

– Зачем?

– Призраки преследуют людей,– сказал Мелхилл,– потому что переполнены болезненной ненавистью, злобой, страхом и болью. Они не попадают в потустороннюю жизнь. Им хочется провести как можно больше времени на Земле, на которой сконцентрировано все их внимание. Они стремятся вселять в людей страх, причинять им боль и страдания, сводить их с ума. Преследование людей становится для них самым приятным занятием, которое только им доступно. Это их безумие. Видишь ли, Том, с момента возникновения человечества…

С момента возникновения человечества существовали призраки, но их всегда было немного. Всего лишь несколько человек из миллиона выживали после смерти, и только немногие из числа уцелевших сходили с ума во время перехода к потусторонней жизни и превращались в призраков.

Однако влияние этих немногих было поистине колоссальным, потому что человечество всегда относилось к смерти со страхом, интересом и благоговением, смерть словно околдовывала людей, и холодное бесстрастие трупа, который только что был живым человеком, потрясало не меньше, чем ужасная улыбка скелета. Таинственный, создававшийся веками образ смерти с пальцем, угрожающе указующим в небеса, населенные бесчисленными духами, казался наполненным безграничным смыслом. Таким образом, каждый настоящий призрак превращался в тысячу воображаемых. Зловещий крик летучей мыши делал ее призраком. Болотные огоньки, раздуваемые сквозняком шторы и раскачивающиеся на ветру деревья становились призраками; огни святого Эльма, большеглазые совы, крысы за стенами и лисицы в кустах – все это олицетворяло призрачное царство. Народные предания распространялись все шире, создавая ведьм и колдунов, маленьких несносных домовых, демонов и дьяволов, сук-кубов и инкубов, вервольфов и вампиров. Каждый подлинный призрак превращался в тысячу воображаемых, а всякое загадочное событие вызывало к жизни миллионы слухов.

Первые ученые-исследователи вошли в этот лабиринт, пытаясь отличить правду от сверхъестественных явлений. Они обнаружили бесчисленное множество надувательств, галлюцинаций и просто ошибок. Одновременно ученые столкнулись с рядом действительно необъяснимых случаев, которые были хоть и интересными, но редкими.

Рухнули все народные предания. Со статистической точки зрения призраков не существовало. Зато постоянно вырисовывалось неуловимое, не поддающееся объяснению нечто, отказывающееся втиснуться в рамки рациональной классификации. На протяжении столетий это «нечто» игнорировалось, а ведь именно оно давало основания для легенд о демонах и оборотнях. Наконец пришло время, когда научная теория догнала народные предания, нашла для них место в царстве неоспоримых явлений и придала им респектабельность.

После обнаружения и научного подтверждения потусторонней жизни призраки, не поддававшиеся ранее объяснению, стали рассматриваться как воплощение безумного сознания, населяющего расплывчатую пограничную область между Землей и потусторонним миром. Оказалось, что формы безумия у призраков можно относить к различным категориям, как у живых людей. Среди них были меланхолики; одержимые навязчивой идеей; дурашливые гебефреники, болтающие глупости; идиоты и слабоумные, возвращающиеся под маской малых детей; шизофреники, вообразившие себя животными; подобия вампиров и снежных людей; волки-оборотни; тигры-обо-ротни; лисы-оборотни; собаки-оборотни. Имелись также духи, обуреваемые страстью к разрушению, бросающие камни и устраивающие пожары, полтергейст и претенциозные параноики, возомнившие себя Люцифером или Вельзевулом, Израилем или Азраилом, духом прошедшего Рождества, фуриями, Высшим Судией или даже самой Смертью.

Преследование людей проистекало из безумной природы призраков. Они плакали у старых сторожевых башен, те немногочисленные призраки, на чьих хрупких плечах покоилось огромное строение народных легенд и сказок, смешивались с туманом вокруг виселиц, бормотали и несли чепуху на спиритических сеансах. Они разговаривали, рыдали, танцевали и пели, к удовольствию доверчивой публики, пока не появились ученые и наблюдатели со своими холодными трезвыми вопросами. Тогда призраки отступили обратно в пограничную область между Землей и потусторонней жизнью под натиском здравого рассудка, испугавшись за свои иллюзии и боясь возможности исцеления.

– Вот так все и было,– закончил Мелхилл.– В остальном ты и сам разберешься. После появления корпорации «Потусторонняя жизнь, инк.» намного больше людей остаются живыми после смерти и, разумеется, куда больше сходят с ума во время переселения в потусторонний мир.

– И следовательно, появляется гораздо больше призраков,– добавил Блейн.

– Совершенно верно. Один из них преследует тебя.– Голос Мелхилла начал ослабевать.– Так что будь осторожен, Том. А мне пора идти.

– Что это за призрак, Рей? – спросил Блейн.– Чей? И почему тебе пора идти?

– Чтобы оставаться на Земле, требуется много энергии,– послышался шепот Мелхилла,– У меня ее почти не осталось. Мне нужна подзарядка. Ты еще слышишь меня?

– Слышу, продолжай.

– Я не знаю, когда он объявится, Том. И не имею представления, кто это такой. Я спросил его, но он не ответил. Будь осторожен.

– Хорошо, Рей,– ответил Блейн, прижимая ухо к громкоговорителю.– А с тобой я еще смогу поговорить?

– Да, наверное.– Голос Мелхилла был едва слышен,– Том, я знаю, что ты ищешь работу. Обратись к Эду Франчелу, 322, Вест, 19-я улица. Работа опасная, но платят неплохо. И гляди в оба.

– Рей! – крикнул Блейн.– Так что это за призрак?

Ответа не последовало. Громкоговоритель молчал, и Блейн остался один в маленькой комнате.