ШПИОНАЖ — ЭТО ОЖИДАНИЕ. Седьмого апреля старик, согласно договоренности, должен был снова появиться. Джеймс и Роберт сидели в посольстве, стараясь не проявлять нетерпения. Утро сменилось днем, затем наступил вечер. Кофе сменился чаем, а затем и чем-нибудь покрепче. Но никто так и не пришел.

На следующий день они снова собрались рано утром. Еще один день томительного безделья. Скука и досада. Его неявка могла означать что угодно. Возможно, он был просто авантюристом. Или испугался в последний момент. А возможно, за ним установили слежку, и теперь он сидит в какой-нибудь сырой камере, где с ним творят бог весть что.

На следующее утро — 9 апреля — они снова ждали. На этот раз дверь открылась.

Джеймс впервые увидел этого человека. Он походил скорее на пожилого крестьянина, чем на кадрового разведчика. Всклокоченные, по большей части седые волосы. Тонкие усы. Водолазка и дешевый пиджак. Тихая, сосредоточенная манера держаться. За собой он тащил тележку, на которой лежала засаленная сумка. Короткое приветствие, и его провели в боковую комнату, специально подготовленную для этой встречи.

Роберт долго и пристально посмотрел на него, призвав на помощь свою «суперсилу». — Этот человек из КГБ, — тихо сказал он Джеймсу. Он видел это с первого взгляда.

Старик вел уединенную жизнь. Так было с самого детства. Но последние двадцать лет он не мог поговорить ни с одной живой душой — даже с собственной женой — о работе, которая стала его одержимостью. И теперь, оказавшись перед этими незнакомцами, он понимал, что ему придется отдать частичку самого себя.

Но какую именно часть? Он знал, что рассказывать им о звере еще слишком рано. Тот сопровождал его с самых ранних дней, перейдя в свое загробное полусуществование сразу после его рождения. Но они сочтут все это слишком странным и отмахнутся от него, если он заговорит об этом. Ему нужно было убедить их в серьезности своих намерений, но он понимал, что слишком много правды может их отпугнуть.

Однако время вымышленных имен теперь прошло.

Его звали не Юрасов, сказал он. Его звали Василий Митрохин.

Это он им скажет. Но не более того. Он еще не был готов раскрыть свою историю целиком. Только он сам знал, кто он такой и с чего все началось.