Дни утекали как песок. Отмахиваться от неизбежности скорого расставания становилось все труднее. При Тимуре она еще держала маску, но дома ей хотелось лезть на стену.

«Надо с ним поговорить. Надо ему все объяснить, – твердила она себе, наворачивая круги по комнате. – Он поймет. Он отпустит! А если не отпустит? Не может не отпустить. Не имеет права. Сегодня же поговорю!»

Она застонала и опустилась на кровать. Ее накрыла страшная мысль: она боялась поговорить с Тимуром не потому, что он ее не отпустит, а потому, что она сама может передумать… Боже, боже, нет. Столько лет подготовки, столько усилий. У нее вся жизнь уже была распланирована, она даже знала, куда хочет пойти работать после университета. С Россией она вообще свое будущее не связывала.

А тут еще мама подкрутила и без того натянутые нервы заявлением, что надо начинать собирать чемоданы. До вылета оставалось два дня. И Алену прорвало. Как только за мамой закрылась дверь, она сложилась пополам и завыла как белуга, прикрывая рукой рот. У нее началась такая истерика, что она даже начала задыхаться. Ей нужна помощь, пока она ничего не сделала с собой. Соня! Дрожащими руками она вывернула содержимое сумки в поисках телефона. Невидящими от слез глазами нашла номер подруги. С Соней отношения очень испортились. Они не виделись месяц, притом что Соня звонила много раз, пыталась понять, что происходит с Аленой, но та сливала подругу по разным причинам, ослепленная личным счастьем. В итоге Соня подумала, что Алена уже мысленно тусуется в английском обществе и старые друзья ей на фиг не нужны, и тоже перестала звонить.

– Соня, – заикалась Алена в трубку, – Соня, ты можешь приехать ко мне прямо сейчас? Соня, мне очень плохо! – всхлипы вырывались из груди и перебивали речь.

– Алена! – голос подруги даже зазвенел от страха. – Где ты? Я еду! Слышишь?

– Я дома. Я жду тебя.

Соня влетела в комнату как ураган и кинулась к сидящей на полу возле кровати и уткнувшейся лицом в колени Алене. Она с размаху плюхнулась рядом с ней и обняла ее за голову.

– Что случилось, Алена? Боже, как ты меня напугала!

– Я такая дура. Что я наделала? – Алена прижалась к плечу подруги и продолжила ныть.

– Что наделала? Что с тобой происходит в последнее время? – Соня встряхнула ее и оторвала от своего плеча, пытаясь заглянуть в красное опухшее лицо.

– Тимур. Я влюбилась в него и теперь не знаю, как уехать. Я не хочу, Соня. Я умру без него.

Соня не могла поверить своим ушам. Так вот куда пропала ее лучшая подруга. Она ошарашенно молча смотрела на Алену.

– Ты сейчас серьезно? То есть ты готова променять все свои мечты и цели на какого-то бедного чувака, работающего на стройке? Он еще и нерусский, по-моему, да? Алена, что он тебе подсыпал, чем околдовал? Я убью его! – уже начала орать взбешенная Соня. – Ты поэтому не говорила мне о нем? Знала, что я не подпущу его к тебе! – разъяренная девушка уже вскочила на ноги и начала ходить туда-сюда по комнате.

– Соня, все не так! Он сильный, добрый, заботливый, он… он лучший на свете.

– Хорошо же устроился, Тимурчик! – негодовала Соня. – Сам ничего из себя не представляет и тебе жизнь решил испортить! Это он тебя от Англии отговаривает, да? Родители знают? – Соня резко остановилась посреди комнаты, готовая на решительные меры по привлечению родителей.

Алена энергично замотала головой и подалась к подруге, оставаясь на коленях.

– Нет, все не так! Никаким образом он меня не удерживает. Он вообще не знает про Лондон. Я его обманула, что остаюсь в Сочи. А послезавтра улетать, и мне плохо, Соня-я-я, – протянула руки к ней плачущая девушка, – не говори родителям, они ничего не знают про Тимура. И он ни в чем не виноват. Я сама пришла к нему. Он меня не соблазнял и не преследовал.

– Мама дорогая, что же ты натворила… – Соня вновь опустилась на пол рядом с Аленой, обняла ее и начала качать как ребенка.

– Вы спали? Ну конечно спали, зачем я спрашиваю. Он любит тебя, да? Почему-то мне кажется, даже больше, чем ты, я помню его взгляд на дне рождения у Миши. Вы сегодня встречаетесь?

– Сегодня нет. Завтра.

– Послушай меня, – Соня взяла лицо подруги в ладони, вытерла слезы большими пальцами. – Ты же никогда не была дурой. Давай посмотрим на ситуацию трезво. Он – твоя первая любовь и первый мужчина, а мы, женщины, на него, на первого, всегда навешиваем флер волшебства и сказочности и думаем, что он единственный на всю жизнь. Но это не так! Ты слышишь? – гипнотизировала она ее взглядом, пытаясь донести важность своих слов. – Вспомни меня и моего первого, я тоже думала, что умру без него, а теперь я забыла, как он выглядит. Алена, жизнь – это не шутка, сейчас упустишь шанс из-за какого-то хрена, потом будешь жалеть об этом и ненавидеть его! Слышишь? – продолжала она убеждать подругу. – Подумай о родителях, они дали тебе все, и ради чего? Чтобы ты все просрала и осталась тут с ЭТИМ? Да, он классный, красивый, сексуальный. Но это не главное в жизни, Алена!

Может, Соне показалось, но какой-то проблеск сознания как будто промелькнул в голубых глазах. И она решила еще укрепить свою тираду.

– Мне больше нечего тебе сказать, – девушка отпустила подругу и села на кровать. – Если ты решила все похерить, то давай, иди и разбей сердце своим родителям, ведь именно о таком для своей дочери они и мечтали.

Алена молчала долго. Потом тяжело вздохнула и встала с пола.

– Ты права. Ты во всем права, – бескровными губами прошептала она. – Слишком много стоит на кону. Завтра я пойду к Тимуру и попрощаюсь с ним.

– Алена, не говори ему про Лондон, – решительно возразила подруга. – Он не отпустит, начнет отговаривать. Тебе будет только тяжелее порвать с ним. Ты его больше никогда не увидишь! – последняя фраза резанула холодным лезвием по сердцу Алены, но подруга продолжала: – Поэтому не думай о последствиях. Проведи с ним последний вечер, попрощайся и вернись домой.

– Я так и сделаю. Ничего не скажу. Это уже не имеет значения. Решение принято. Так будет лучше для нас обоих. Он из-за меня теряет карьеру в боксе, отдавая предпочтение мне. А он очень перспективный спортсмен, – закивала Алена, убеждая саму себя. – Останься сегодня со мной. Поможешь вещи упаковать? Я очень соскучилась по тебе. – Она подошла и крепко обняла Соню.

* * *

Тимур предложил пойти на open-space вечеринку. Приехал какой-то модный диджей из Москвы. Алена отказалась, сославшись на не очень хорошее самочувствие, и настояла, чтобы они остались у Тимура. Она сказала, что приедет к нему сама и пробудет недолго, потому что родители уже точат на нее зуб за постоянное отсутствие дома. Тимур согласился, он понимал, что уже приближается время учебы и, скорее всего, родители пытаются ввести в рамки разгулявшуюся за лето дочь.

Взглянув на девушку, он заволновался. Выглядела она действительно не очень: покрасневшие блестящие глаза, апатичное поведение. Он усадил ее на колени.

– Малыш, ты что расклеилась? – гладил он ее по бедру.

Она не ответила. Молча встала, прошла по его небольшой комнате в сторону выключателя, хлопнула по нему. Комната погрузилась в темноту, только тусклый свет уличного фонаря немного рассеивал мрак. Она стянула через голову черное хлопковое платье и бросила его к босым ступням, потом сняла трусики и кинула их туда же. Тряхнула копной длинных волос и, переступив через свои вещи, направилась к сидящему на диване Тимуру. Села на него, обхватила руками его лицо, провела пальцами по немного колючим скулам. Это редкость для Тимура, подметила она, обычно он гладко выбрит. Провела по его губам, запоминая их. Белые зубы парня блеснули в темноте. Он улыбнулся.

– Ты какая-то особенная сегодня, – Тимур медленно водил руками по ее обнаженной спине, включаясь в ее игру.

Она припала к его губам и стала медленно, с упоением его целовать, посасывая то одну, то другую губу. Ее волосы саваном накрыли их обоих. Пальчики провели по крепкой шее и спустились к пуговицам на рубашке. Не останавливая поцелуй, одну за другой, медленно, как будто растягивая время, она расстегнула их и распахнула полы. Дотронулась до гладкой, широкой груди, прошлась по твердому прессу. Губы уже целовали его шею, а ноздри вдыхали его мужской запах, самый любимый запах на свете. Глаза защипало от слез, но она взяла себя в руки. Сползла с него и встала на колени между его ног. Прислонилась губами к его груди, осыпала ее нежными поцелуями, захватывая зубами то один сосок, то другой. Тимур пытался перенять инициативу, уложить ее на диван и тоже сделать ей приятное, но она оттолкнула его на спинку дивана. Он всегда давал ей больше, чем она ему. Сегодня она с ним прощалась, поэтому отдаст себя всю и подарит прощальное наслаждение. Освободив его член от лишней одежды и белья, девушка приняла его в рот со стоном удовольствия.

– Алена, – он сжал ее волосы на затылке. – Что ты творишь? М-м-м-м, – откинул голову назад, потом опять вернул взгляд на наслаждающуюся процессом девушку. Она всасывала головку, а по влажному стволу водила рукой. Потом прошлась языком от основания и обратно. Постаралась вобрать его весь, насколько это было возможно.

Она получала такое удовольствие от этого процесса, что сама стала вся мокрая, низ живота затянуло в узел, а соски заострились и болели. Ей срочно нужна была разрядка. Девушка поднялась и резко оседлала его.

– Презерватив, – парень не успел среагировать на ее быструю смену позиции.

– Наплевать. Хочу чувствовать тебя полностью, – она уперлась руками в его плечи и медленно заскользила по влажному стволу вверх и вниз, сладко мучая их обоих. Откинула голову назад, и ее волосы коснулись колен парня, щекоча их.

Тимур рычал и даже матерился. Или ей показалось? Он впервые не имел инициативы в сексе, и его это сводило с ума. Она сводила с ума. Все, что она ему позволяла, – это облизывать соски и целовать шею и губы. Позу и ритм контролировала она сама.

В очередной раз, когда он попытался завалить на спину и задолбить до смерти эту козу длинноногую, она соскочила с него и голая пошла на кухню. Он вошел на кухню вслед за ней, злой, как разъяренный бык, его терпение было на исходе. В любой другой день Алена бы расхохоталась, но не сегодня. Она не хотела его мучить, она просто хотела продлить удовольствие, насколько это возможно, чтобы потом сохранить это в своей памяти. Девушка подтянулась на руках и села на столешницу.

– Поцелуй меня… – И широко раздвинула ноги.

Тимур опустился перед ней на колени с мыслью: «Сама напросилась». Крепко взял ее за бедра, чтобы она не вывернулась, и начал свою пытку. Он целовал ее там взасос. Слизывал ее хрустальные соки и мучил чувствительную горошину языком и пальцами. Девушка утробно стонала, сжимая до побеления костяшек столешницу, на которой сидела. И когда она кончила, сокращаясь и изливаясь еще большими соками, он вошел в нее, не дав ей прийти в себя.

Алена охнула, но вцепилась в его плечи и покорно принимала. Казалось, начавшийся оргазм не кончится никогда. Ей хотелось хныкать от переизбытка эмоций и даже оттолкнуть Тимура. Она не могла выносить эти ощущения на грани. Он долбил ее как сумасшедший, изо всех сил прижимая к себе. Она кончила еще несколько раз, и последний одновременно с ним. Тимур излился на ее обнаженное тело.

Как только он отпустил ее, она побежала в ванную, по ее щекам градом катились слезы.