Она умирала. Она почти не ела, плохо спала и не выходила из комнаты. Ее мать на третий день поняла, что с дочерью что-то не так, и начала задавать стандартные вопросы, на которые Алена отвечала так, чтобы от нее отстали и не заподозрили истинную причину: боится уезжать в другую страну, боится, что не вывезет университет и не заведет друзей. И не хочет расставаться с друзьями старыми. Мать эта версия устроила, она прочитала дочери лекцию о переменах, которые происходят в жизни всех людей, и с чувством выполненного долга удалилась.

Каждый раз, вспоминая речь Тимура, боль в его глазах, его поцелуй, – она утопала в слезах. А больно было по одной простой причине. Она влюбилась. Разве можно в него не влюбиться? В красивого, сильного, доброго, а главное, настоящего. Он не строил из себя того, кем не являлся. Честный, порядочный и работящий. За таким она была бы как за каменной стеной… Но будет не она, а другая.

На пятые сутки слез уже не было, но и состояние не улучшилось. Соня каждый день долбила Алену своими звонками. Пришлось ей наврать, что заболела. Сегодня подруга попыталась присесть на уши своими упоительными рассказами о путешествии с ее парнем и о том, как у них все восхитительно прошло. Вживую ведь они не видятся, а рассказать подробности не терпелось. Алена постаралась мягко намекнуть, что ей неинтересно в очередной раз слушать, как классно трахается Сонин любовник, но та все равно обиделась. Ну и ладно, потом помирятся.

Взяв полотенце, Алена побрела в душ, за пять дней нужно хоть голову помыть. Уже стоя под струями воды и намыливая тело, она почувствовала угрызения совести, что так отшила подругу, Соня же не виновата, что она счастлива, а Алена нет. Но слушать про чужой секс очень не хотелось. Мысли про Соню и секс напомнили Алене их диалог у бассейна, когда подруга советовала ей переспать с Тимуром. Девушка прыснула невеселым смехом, который раскатился эхом по душевой. Дальше мысли без спроса побежали в этом направлении, воскрешая в памяти его красивое тело, губы и руки. Рука Алены опустилась между ног и начала медленно скользить между мокрых складочек. Сама она оперлась о стену и запрокинула голову. Второй рукой провела по своему мокрому, скользкому телу снизу вверх по направлению к груди. Захватила сосок и застонала. Она была уже взрослая девочка и часто ласкала себя, у нее даже имелась пара клиторальных вибраторов, но она никогда до этого не представляла ни одного конкретного мужчину в своей голове. Увеличив скорость пальчиков на клиторе, она очень громко кончила с его именем на устах.

Бам! Она едва справлялась с душевной болью, а теперь еще и тело ее предало. Она выползла из душа в еще худшем состоянии, чем зашла туда. Посмотрела на себя в свое любимое зеркало. Похудела, осунулась. Глаза и губы теперь кажутся больше. Затем она повернула голову и посмотрела на красивый календарь, который висел у нее на стене. Она на нем отмечала даты экзаменов и дни рождения друзей. Да, это было олдскульно, но так ей было удобно и всегда перед глазами. Два месяца… у нее еще два месяца здесь. Почему она должна страдать остаток времени? Почему эти два месяца не могут быть наполнены любовью и радостью? Люди же заводят курортные романы на короткий срок и получают от этого массу удовольствия. А потом все разъезжаются по разным городам и продолжают жить свои жизни. «Тимур на это не согласится», – сказала она себе. «А ему и необязательно знать об ограниченном времени», – произнесла страшную фразу Алена, ответив сама себе. Кожа покрылась мурашками от нехорошего предчувствия. Но она уже приняла решение. Она возьмет от этих двух месяцев все.

Спустя час, стоя перед этим же зеркалом, она уже была довольна своим видом. Косметика и укладка сделали свое дело. Наряд тоже выбирался с особой тщательностью, чтобы свести с ума, но без вульгарности. Алена остановила выбор на платье-лапше телесного цвета на тонких бретельках, обтягивающем ее тело как вторая кожа. Не плотное и не тонкое, оно не предполагало белье и при этом не просвечивало. Длина была до середины голени, и оно фантастически подчеркивало все прелести и изгибы ее фигуры. «Он сойдет с ума», – думала она, вернее, она на это надеялась, потому что если не сойдет, то ей конец. Она зажмурилась, представляя, какая невероятно сложная задача ей предстоит. Вымолить прощение у Тимура и убедить его дать ей шанс. Фух! Аж ладони вспотели, когда она представила его лицо при встрече. У него ведь тоже терпение не железное, он может просто послать ее.

Ладно, не нужно думать о плохом. Она надела босоножки на шпильке, тряхнула волнистыми волосами и вышла из комнаты.

Алена сразу отсекла такие варианты, как позвонить или написать ему. Во-первых, она даже не понимала, что ему сказать, а во-вторых, ее главное оружие – она сама. Ей нужно лично предстать перед ним, чтобы поговорить. Поэтому она просто вызвала такси, не стала брать машину с водителем, чтобы не донес родителям, и поехала к Тимуру домой. Алена молилась, чтобы он был там, а если его не будет, то она сядет на ступени и будет ждать. Почему-то только сейчас, в дороге, она вспомнила, в какой район едет и в каком она виде. «Боже, пусть он будет дома», – молилась она.

– Алена? – удивилась мама Тимура, открыв дверь.

– Здравствуйте! – девушка мысленно ругнулась на парня за то, что тогда не представил маму полноценно и не назвал ее имя, хотя кого она обманывает, она бы наверняка его не запомнила, ведь она думала, что никогда больше не увидит ни Тимура, ни его маму. – Я к Тимуру, – вежливо улыбнулась Алена, заглядывая через плечо его матери вглубь квартиры.

– Его нет, но ты проходи, можешь подождать в его комнате, – открыла пошире дверь женщина, делая приглашающий жест и непроизвольно с любопытством рассматривая Алену.

Девушка потопталась на месте, не решаясь войти. Ей нужно было увидеть его сейчас, пока она была решительно настроена.

– Не подскажете, где он? – оставшись стоять на лестничной клетке, спросила она.

– Он недавно уехал на тренировку, обычно он там долго.

– А можно мне адрес? – решительно попросила девушка. Сидеть и ждать она точно не будет. Значит, поговорим на тренировке.

Спускаясь в обшарпанный цоколь, она уже не находила идею ехать сюда разумной. Сейчас она не вовремя появится и прервет его тренировку, что явно не добавит ей плюсов. Он еще и с тренером, наверно… Толкнув дверь, она вошла внутрь, и в нос ей ударил запах пота и железа. Но она даже не успела подумать про это, потому что увидела несколько пар глаз, резко вылупившихся на нее. Последнее, что ожидали увидеть мужики в этом месте, – это роскошную красавицу в сексуальном, обтягивающем платье. Они пожирали ее глазами, и у нее от страха все внутри скрутилось узлом. Боже, какая она дура, что приперлась сюда. Единственный, кто мог ее спасти, – это Тимур, но в зале его не было!

– Здравствуйте, я к Тимуру! – голос вибрировал от нервного напряжения. – Мне сказали, он здесь.

Воздух сразу разрядился. А тот, кто стоял ближе всех к ней, махнул рукой на дверь вдалеке и сказал, что он там.

Девушка пробежала вдоль стенки, пытаясь с ней слиться, и, достигнув цели, на секунду замерла, переводя дыхание. Очень тихо открыла дверь и проскользнула внутрь.

Помещение было немаленькое. Посередине стоял ринг, вокруг висели груши разных размеров и валялись разные приспособления для тренировок типа канатов и лап. В зале царил полумрак, и Тимура она не сразу увидела, скорее услышала. Он боксировал. Девушка приблизилась к нему, прячась в тени ринга и манекенов для отработки ударов. Замерла, наблюдая за его отточенными ударами по цилиндрическому мешку, свисающему с потолка. Он был в легких спортивных штанах, которые висели на бедрах, и без футболки. Мышцы на спине красиво двигались, блестя от пота. Со всей силы впечатав кулак в последний раз, он остановился. Двумя руками поймал отлетевший снаряд и прикоснулся к нему лбом. Он просто стоял, погруженный в свои мысли, тяжело дышал и не двигался.

Глядя на эту позу, Алена поняла, что не имеет права подглядывать за ним, и, чтобы его не напугать, тихо произнесла его имя и вышла из тени. Тимур дернулся, но не от страха, а от неожиданности. Обернулся в ее сторону, и в его глазах промелькнул весь спектр эмоций, от удивления до злости. Именно эту последнюю эмоцию она и боялась.

– Что ты тут делаешь? – жестко спросил он, оглядывая ее с ног до головы, наряд он явно не оценил.

– Я… я поговорить хочу, – девушка обняла себя за плечи, пытаясь защититься и прикрыться одновременно. Тимур молчал, давая ей шанс объяснить, зачем пришла. Помогать он ей не собирался. – Тогда, после ресторана, я нагрубила и оттолкнула тебя… – она искала поддержку в его глазах. – На самом деле я бы хотела дать НАМ шанс… – Алена сделала пару шагов в его сторону, умоляюще заглядывая в глаза. Тимур молчал. Поднес перчатку ко рту, дернул липучку зубами, скинул ее, потом снял вторую. На кистях остались белые бинты, резко контрастирующие с его загорелой кожей. Потом пошел к стопке матов, на которых стояла бутылка с водой. Взял ее и начал неторопливо пить. Медленно вытер лицо и шею лежащим там же полотенцем. «Он специально меня мучает. Пусть мучает, только не прогоняет», – думала девушка.

– Алена, подойди сюда! – наконец повернулся к ней Тимур. Она опустила руки, которыми себя обнимала, вскинула подбородок и уже собралась кошачьей походкой направиться к нему.

– Подожди! – он вытянул руку вперед. Девушка замерла. – Я хочу, чтобы ты понимала: если ты сейчас подойдешь ко мне, то ты станешь МОЕЙ, – лицо его стало серьезным, он не шутил. – Никаких игр, никаких сбеганий и избеганий. Я хочу, чтобы ты очень хорошо подумала, прежде чем подойдешь.

Она робко кивнула и двинулась к нему. Подойдя почти вплотную, остановилась в полушаге. Даже на таких каблуках она все равно вынуждена была немного запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в лицо. Синяки почти сошли, швы сняли, но раны еще сохранились. Оба молчали. Воздух вокруг них наэлектризовывался все больше. Тимур продолжал пассивно стоять, наблюдая за ее действиями.

– Договор нужно закрепить, – шепнула девушка. – Поцелуй меня, – она сократила дистанцию и подошла вплотную, почти касаясь его грудью.