— Мистеру Рону Уизли, за лучшую шахматную партию, в Хогвартсе, сыгранную за многие годы. Пятьдесят очков.

Сделал свое первое объявление директор Дамблдор на прощальном праздничном пиру. Вот только, я, и не только я, знали, что какой-какой, но лучшей партией ту игру назвать было нельзя.

Прогулявшись по предыдущему испытанию, ребята оказались в просторном помещении. Когда же зажегся огонь по краям арены, можно было увидеть, что Гарри с друзьями оказались на шахматном поле, на котором кроме детей находились еще и шахматы, смотрящие своим немигающим взглядом сверху вниз на новых игроков. Вот только, в отличие от нормальных волшебных шахмат, у стоящих на поле фигур было еще одно отличие, если конечно не брать в расчет их превосходящие людей размеры.

Во-первых, судя по оставшимся лежать на полу камням, было очевидно, что кто-то недавно уже играл этими шахматами, но не это бросалось в глаза, ведь было во-вторых. Оставшихся белых фигур было гораздо больше, чем черных фигур, а судя по подтекам на замерших сейчас статуях, было понятно, что часть войск оказалась просто перекрашена в другой цвет, отчего вынуждена была перейти на противоположную сторону.

Нормальный человек при таком раскладе сразу бы признал свое поражение, да, даже опытный шахматист трижды бы подумал, прежде чем соглашаться на такую нечестную игру, но Рон, Рон был не как все, он сразу заявил, что добьется победы. Не буду описывать побоище устроенное белыми шахматами, поэтому скажу сразу, что Уизли смог избавиться только от одной фигуры противника потеряв почти все оставшееся войско, а после и сам пострадал, когда пытался спасти коня, на котором он сидел. Своим трусливым отступлением, открыв проход к королю, парень не ожидал, что стоящая за ним фигура обидится и отвесит смачную затрещину своей каменной монаршей дланью.

Оставив раненого Рона лежать в комнате с шахматами, Гарри с Дином пошли дальше, поскольку игра закончилась, а значит, можно было беспрепятственно пройти мимо снова замерших охранников. Впрочем, Дину не далеко удалось пройти со шрамированным героем, ведь когда ребята вошли в следующую неосвещенную пока комнату, то смогли только увидеть, как рядом с ними пронеслась здоровая тень. Той самой тенью оказался троль, который, не разбирая дороги, бежал в открывшуюся дверь, но из-за того, что налетел по пути на препятствие и своих габаритов он застрял в проходе.

Гарри благодаря своей реакции удалось увернуться, отскочив в сторону, а вот второму парню так не повезло. Гриффиндорца хоть и слегка, но задело ногой, впрочем даже этого хватило, чтобы он отлетел в стену, где тут же вырубился, встретившись головой с камнем. Таким образом, потеряв весь свой отряд, Гарри уже на цыпочках двинулся дальше. Впрочем, он зря перестраховывался, ведь вместо комнаты с зельями, он встретил пустую комнату, в которой даже не зажегся преграждающий дорогу огонь.

Добравшись до последней комнаты, Поттер чуть не свалился на пол, споткнувшись об лежащее на полу тело. Точнее на разбросанные по пулу части человека. Поправив очки, Гарри смог рассмотреть получше, что он споткнулся не об волшебника, а об реалистичную куклу, у которой к тому же было лицо пропавшего ранее профессора Квиррелла.

Отвлекшись на нежданную находку, парень не сразу заметил других существ находящихся в комнате. И только вновь возобновившейся галдеж, принятый ранее за обычный шум, привлек внимание Гарри к гремлинам, с азартом пытающихся раскурочить волшебное зеркало. Пока одни зеленокожие коротышки дрались за место перед зеркалом, чтобы посмотреть на свои мечты, другие пытались разобрать раму.

Как не странно, но в последующей борьбе, после того, как Гарри уронил подобранную ранее голову, тем самым обратив на себя внимание гремлинов, победил именно одиннадцатилетний парень. А ведь, казалось бы, что может сделать один первокурсник против десятка гремлинов, если даже подставной профессор стал для них игрушкой, которую те быстро разобрали. А вот оказывается смог. Воспользовавшись, чуть ли не единственным заклинанием, которое парень на отлично вызубрил, между ничего не деланьем с друзьями, Гарри ослепил светочувствительных гремлинов. Правда, до этого те прошлись по нему своими острыми когтями, пустив первую кровь, чем подстегнули умственную деятельность Поттера. Увидев же, что яркий свет на палочке доставляет коротышкам беспокойство, Избранный вбухал в заклинание всю свою Гриффиндорскую дурь.

Понятное дело, что гремлины не пережили яркой вспышки, отчего с криками повзрывались, раскидав по комнате свои внутренности. Поэтому, когда директор вернулся в школу, он нашел в последней комнате не победителя Волди, а потерявшего сознание Гарри, всего перепачканного в зеленой слизи, оставшейся после смерти гремлинов. Зеркало впрочем, тоже не осталось невредимым, ведь во время паники зеленые коротышки опрокинули его на пол, отчего то разлетелось на множество осколков.

Вот именно такие испытания достались ребятам, отчего директору Дамблдору пришлось придумывать им правдоподобные награды, давая намеки, которые поймут только знающие люди. Таким образом, Симус получил награду за заклинание, с помощью которого он смог справиться с сотней противников. Ага, с сотней тентаклей, которые чуть не убили детей, или даже хуже. Гарри, как и положено, получил награду за мужество и храбрость, хотя я бы сказал, что он их получил за безрассудство и неимоверную удачу. Ну и свою минуту славы получил Дин, за то, что оставался со своими товарищами до конца и его работу головой. На этом я чуть не заржал в ту же секунду в голос, хорошо еще, что в этот момент объявили победу Гриффиндора, и я смог без стеснения посмеяться, пока ребята из другого факультета праздновали свою победу.

Впрочем, смеялся не только я, поскольку сохранить каменное лица мало кто смог, увидев в каком виде находились сейчас провозглашенные герои праздника. Отставшая группа гремлинов с процентами отомстила за смерть своих братьев, правда в своем стиле. Симусу малыши просто покрасили лицо в черный цвет, в честь того, что он является почитателем редкого искусства. На лбу Рона гремлины написали слово «ТРУС», все большими буквами, отчего парень постоянно натягивал свою шляпу чуть ли не до носа. Дину достались две какашки нарисованные у него на щеках, и это можно сказать, что он легко отделался, ведь малыши хотели еще сделать так, чтобы от парня воняло соответствующе. Пришлось осадить их энтузиазм, ведь мне еще сидеть с парнем в большом зале, поэтому я не позволил портить мне аппетит.

Так как в запретный коридор могли попасть только профессора, никто не должен был знать о приключениях ребят, но буквально в тот же день поползли слухи, что Гарри справился с темным волшебником, занявшим тело нашего учителя, профессора Квиррелла. Оттого вторая нарисованная молния на лбу парня смотрелась очень символично. Вот только, в отличие от остальных ребят, у которых художества на лице должны были пропасть со временем, нарисованная молния должна была надолго остаться с парнем, поскольку тот убил много гремлинов, и их эманация смерти находящаяся в комнате, помогли моему проклятью закрепить рисунок на лбу.

* * *

Собирая перед отъездом свой чемодан, я чуть не засунул в него принесенный Платоном очередной подарок. Пусть кот и был моим фамильяром, отчего отличался умом и сообразительностью, особенно они были заметны тогда, когда он заглядывал в мою интерактивную карту школы, а после гонял ночных гуляк, подражая мяуканью кошки Филча или преследовал Макгонагалл, когда она находилась в облике кошки. Впрочем, кроме этого у кота оставались и животные инстинкты, из-за которых я часто находил рядом с кроватью или прямо на постели трупики разных грызунов или птиц. В этот раз я тоже подумал, что Платон принес мне очередную свою добычу, чтобы похвастаться какой он хищник, но подняв старую крысу за хвост, я сразу заметил, что она еще жива, а присмотревшись, я понял, что ко мне в руки попала известная всем крыса Рона Уизли.

Хотя до этого я не общался с парнем, я все равно постоянно мог наблюдать за тем, как он кормит своего питомца прямо на столе. Наблюдая за тем, как парень нарушает правила приличия, я немного завидовал ему, ведь у меня не было такого животного, которое поместилось бы на столе и вызывало столько негативных чувств от окружающих. Впрочем, меня всегда успокаивали прилеты Зельды, которая не брала пример с местных сов, а приземлялась прямо на стол и клевала понравившееся ей блюдо, перед тем как отправиться назад.

Положив крысу в специальный кармашек в чемодане, как раз для живых существ, я радовался не тому, что так легко заполучил человека, который мог оправдать Сириуса, кузена Беллы, а тому, что можно было узнать о том, что произошло в доме Поттеров в ту ночь. Отдать предателя правительству мы всегда успеем, но до этого, с ним пусть лучше поговорят наши женщины, ведь не только у меня к Питеру имеются вопросы, на которые мы хотели бы получить ответы.