Приземлившись напротив входа, я вновь почувствовал, как на меня нахлынули воспоминания Дмитрия. Сколько раз он встречал здесь родителей, которые зачастую приезжали глубокой ночью… Фары в тумане — одно из самых ярких воспоминаний, которые достались мне от мальчика. Иногда ему рассказывали, когда должны были приехать родители, а иногда он буквально чувствовал их приближение. Дмитрий сидел у окна на втором этаже в коридоре и наблюдал за дорогой в тумане, представляя, как обрадуется и что скажет, когда появятся яркие фары на горизонте…

— Ты дома, друг, — улыбнувшись, сказал я. — Да, не в том виде, в котором бы хотелось, но ничего не поделаешь. По крайней мере, я смогу за тебя отомстить… Жаль, опекун уже успел преставиться перед Господом Богом. Так бы я и с него взыскал должок.

Я направился к парадному входу, предварительно постучав «волшебными нитями» в дверь.

— Кого там принесло среди ночи? — из особняка послышался голос старика.

Адепт земляной стихии, ничего серьёзного, если не считать артефактного ружья, которое он прихватил с собой.

— Скажите, род Бяконтовых по-прежнему владеет этой усадьбой? — громко спросил я, не желая напугать старика ещё сильнее.

— Какая тебе разница? — проворчал старый чёрт. — Это частная территория, проваливай, тебе говорят, пока не пристрелил!

— Старик, просто ответь, — попросил я.

— Проваливай! — выкрикнул он и, вскинув ружьё, произвёл выстрел, который разнёс одну из дверей особняка в щепки.

Какой бойкий… В меня он, конечно же, не попал, но даже под такие выстрелы я не желал подставляться. «Волшебные нити» спокойно залетели внутрь и скрутили старика в лодочку до характерного хруста.

— Оу… — заверещал он. — На помощь! Убивают!

— Как гостей с ружьём встречать, так ты первый, — сказал я, перешагивая через остатки двери. — А как за последствия отвечать, так сразу за юбки женские прятаться?

— Ты кто такой! Чёрт тебя подери! — заголосил он, когда я чуть ослабил хватку.

— Я же сказал, обычный гость, который разыскивает семейство Бяконтовых, — повторил я. — Они здесь живут?

— Здесь! — со второго этажа свесилась пожилая дама. — Это наш дом! Что вам нужно⁈ Кто вы такой⁈ — сиреной завыла она. — Дорогой! Отпустите моего мужа!

— Ну, значит, я попал по адресу, — игнорируя вопли старухи, я прошёл дальше и уселся на резной диван, стоявший сбоку от большой резной лестницы, тоже навевавшей воспоминания. — Для начала предлагаю познакомиться, — сказал я, закинув ногу на ногу. — Дмитрий Иванович Донской: Великий охотник, генерал-губернатор Иркутской области и, по совместительству, законный хозяин этой усадьбы.

Бабка, кое-как сползшая по лестнице, замерла на нижней ступеньке так, будто я с разбегу влепил ей оплеуху. А потом её прорвало.

— Донской⁈ Какой ещё Донской! — взвизгнула она, и её голос завибрировал по всему холлу. — Эта усадьба давным-давно принадлежит роду Бяконтовых! Ты сам подписал бумаги своими собственными руками, мерзавец! А теперь вламываешься в чужой особняк среди ночи, ломаешь двери, калечишь моего мужа⁈ Да за такое на виселицу отправляют! Имущество неприкосновенно! Любая попытка его отнять — преступление!

— Угу, — кивнул я, разглядывая лепнину на потолке. — Здесь вы совершенно правы. Имущество неприкосновенно, и все попытки завладеть им против воли владельца — преступление, которое карается по всей строгости законов Российской Империи.

А бабка за словом в карман не полезла, вон какая языкастая. Не удивлюсь, если именно она уговорила моего опекуна сгонять в интернат, чтобы я подписал бумаги. Чувствовала, что ему недолго осталось, и решила подстраховаться? Хотя с такой мамашей и правда можно недолго протянуть. В том, что они родители моего опекуна, я больше не сомневался.

— Я вызову дознавателей! — не унималась она. — Гвардейцев Его Величества! Тебя вздёрнут на ближайшем суку как последнего разбойника! Думаешь, раз ночь, так управы на тебя не найдётся⁈

— Бабушка, — мягко перебил я её, — вы вообще представляете, кому вы сейчас угрожаете гвардейцами?

— Предлагаю её расстрелять без суда и следствия! — высказался паразит, которому бабка сразу встала поперёк горла.

— Но сначала повесить! — добавил Хлад, который тоже её невзлюбил.

— Видите ли, — я медленно поднялся с дивана, — слова выжившей из ума старухи мне, мягко говоря, не указ. Дознаватели, говорите? Так зовите. Заодно объясните им, как род, отжавший имущество у несовершеннолетнего сироты, собирается вешать генерал-губернатора в его же родовом гнезде.

Бабка осеклась и взглянула на кряхтевшего на полу мужа. Что, старая, поняла, на кого батоны крошишь? Так и я за словом в карман не полезу. Решила напугать меня последствиями, забыв о том, что у самой рыло в пуху?

Ослабив «волшебные нити», я отпустил старика.

— Ох… — тот выпрямился и начал потирать руки и бока, продолжая лежать на полу.

— Дорогой! — бабка бросилась к старику. — С тобой всё в порядке?

— Глаза разуй, старая! — проворчал старик. — Не видишь, что ли? — он начал срывать на ней злость.

Потирая бока, он уставился на меня с такой смесью злобы и обиды, что я едва не рассмеялся. Он взглянул на ружьё, потом на меня, потом снова на ружьё, но я решил, что пора бы ему определиться.

— Не советую, — сказал я, помотав головой. — В следующий раз отрежу тебе все конечности.

Угрожать не хотелось, но он человек старой закалки и обычных просьб или советов явно не воспринимал. А вот прямые угрозы жизни — другое дело. Он сразу оставил эту идею, сделав несколько шагов в мою сторону.

Со второго этажа и из боковой комнаты выскочили дети, которые уставились на меня широко раскрытыми глазами.

— Дети! — воскликнула мать, выскочившая из соседней комнаты. — Отойдите немедленно, — она оттянула их от перил, глядя на меня испуганным взглядом.

Последним из комнаты вышел Тимур, собственной персоной. Он держал в руках артефактный револьвер. Что же, его право.

Из боковых комнат на первом этаже выскочили три девушки и грузный мужчина с осанкой управляющего. Судя по всему, прислуга, которая проживала здесь вместе с хозяевами. Красиво жить не запретишь… Оценив красоту молоденьких девушек, я усмехнулся, глядя на Тимура, который сразу же отвёл взгляд.

— А ты, я смотрю, времени зря не терял, — я растянул губы в улыбке, от которой женщина за его спиной побледнела. — Дом, жена, наследники… Молодец, ничего не скажешь…

— Усадьба досталась мне по наследству! — нахмурившись громко сказал он, выпятив вперёд грудь. — Ты и сам это знаешь! Все бумаги чисты до последней запятой. Нотариус, печати, подписи… Я готов предоставить их к осмотру через юриста!

— Не хочу, — отрезал я.

— Что значит «не хочу»? — Тимур недобро прищурился. — Ты вломился в мой дом, напал на родственников, пугаешь мою жену и детей! Можешь сколько угодно щеголять званиями, но закон один для всех! Будь ты хоть трижды Великий охотник или губернатор десяти областей! Род Бяконтовых не из тех, кого можно безнаказанно пугать по ночам!

— Ишь ты, как заговорил, — хмыкнул паразит. — Дима, мне он тоже не нравится.

— Мне тоже, — поддержал паразита Хлад. — Теперь я понимаю, почему Дмитрий был таким забитым. Это же натуральные сволочи! Надо их хорошенько проучить!

— Закон, говоришь? — заложив руки за спину, я начал расхаживать с умным видом по залу и размышлять вслух. — Хорошо, давай поговорим про закон. Вся твоя нотариальная макулатура держится на одной-единственной подписи. Подписи мальчишки, которого твой папаша обманом заставил поставить закорючку несколько лет назад. Несовершеннолетнего. Не понимавшего, что он подписывает и зачем. Такая сделка ничтожна с самого начала, Тимур. Любой суд это подтвердит за пять минут…

Тимур стиснул зубы, но возразить ему было нечего.

— И вот ещё что, — добавил я почти буднично. — Когда мои родители узнают, что здесь стряслось за эти годы, боюсь, они будут не очень довольны.

В холле повисла гробовая тишина.

— Родители? — севшим голосом переспросил старик.

— Вы не ослышались, — я повернулся к нему. — Иван Иванович и Валерия Ростиславовна Донские, если быть совсем уж точным.

До этого семейство Бяконтовых смотрело на меня как на захватчика или бандита, но, услышав про родителей, взгляд их сильно переменился. Теперь они были испуганы, словно до них наконец-то дошла вся серьёзность ситуации. Да, голубчики, пусть я и блефую отчасти, но с появлением родителей, которые живы лишь формально, весу в моих словах прибавилось. Бабка так и вовсе прижала ко рту ладонь.

— Ха! Ты посмотри на неё! — паразит начал ликовать. — Уверен на все сто процентов, что она представила, как болтается на виселице! Надо бы покопаться у неё в мозгах, того гляди выясним и другие интересные подробности!

— Тратить на такую сволочь ценный ресурс? — возразил Хлад. — Никогда!

Дед жадно вдохнул воздух и тяжело выдохнул. Жена Тимура тихо ахнула и прижала детей к себе. Сам Тимур, облокотившись на перила, свесил голову так, словно проиграл спор.

— Этого не может быть, — прошептал он. — Они же погибли…

— Пропали без вести, — уточнил я. — Я сам недавно узнал, но на моё появление они никак не повлияли.

Первым в себя пришёл старик. Он медленно вышел вперёд, отодвинув бабку плечом, и выпрямился, насколько позволяла сгорбленная спина. Сразу стало видно, кто на самом деле держит этот дом в кулаке.

— Значит, сынок всё-таки оставил после себя должок, — негромко проговорил он. — Что же… Этого следовало ожидать… — он посмотрел на бабку, которая, поджав губы, стыдливо отвела взгляд. — Дмитрий Иванович, — он посмотрел на меня серьёзным взглядом. — Предлагаю прекратить взаимные оскорбления. Толку от них всё равно никакого, поэтому говорите прямо: чего вы хотите?

— Уже лучше, — одобрительно кивнул я, плюхнувшись обратно на диван. — Во-первых, усадьба вернётся в руки Донских. Я хочу, чтобы вы чётко это поняли, — я поднял палец вверх, останавливая попытку Тимура возразить. — Я не договорил. Дело тут не в квадратных метрах, жилплощади или гектарах земли, как вы могли подумать. Это вопрос чести, который будет, так или иначе, решён. Вопрос лишь в том, что будет с вами.

Бабка, всё это время сверлившая меня взглядом, теперь смотрела куда осторожнее. Неужели мои звания наконец-то улеглись в её больной головушке?

— Но, — продолжил я, — я также понимаю, что не все из вас виновны в случившемся. Возможно, Алексей Фёдорович сам додумался до столь подлого поступка, а может, ему кто-то подсказал. Так это или нет, мы узнаем потом, после тщательной проверки менталистами.

— Смотри, как бабка заёрзала! — паразит не сводил с неё взгляда. — Извивается как червяк! Она точно виновна! Даю хвост на отсечение!

— Принимается! — Хлад тут же подсуетился. — Будет забавно, если это окажется в итоге не она, а дед! Смотри, как он недобро смотрит, явно что-то знает!

— Переживать по этому поводу тоже не стоит, — я усмехнулся. — Резать вас или убивать я не собираюсь. Не люблю лишней крови, поэтому предлагаю вариант, который устроит всех. Будете здесь жить и работать на правах наёмных сотрудников. Судя по тому, что я увидел, усадьбой все эти годы особо никто и не занимался… Вернёте ей прежний, благоухающий вид, восстановите фруктовый сад, почистите пруд и дорожки вокруг него, отреставрируете особняк, присмотрите за фермой…

— На ферме? — Тимур растерянно развёл руками, забыв на миг про свою браваду. — Какая ферма? У нас тут отродясь никакой фермы не было.

— Можно сказать, уже есть, — продолжая улыбаться, ответил я.

— В каком смысле? Её же нет! — дед прищурился.

— В самом прямом, — я кивнул в сторону двери, где в нескольких сотнях метров от особняка притаилась моя яхта. — Видите вон ту яхту? На борту сотня голов «шеерогов». Вы будете развивать для моей компании новую отрасль. Построите загоны, организуете выпас животных и начнёте их разводить на мясо. Такого качества продукции не будет ни у кого в Российской Империи. Главное — подойти ко всему с умом.

— Стой! Почему ты даёшь им работу? — возмутился паразит. — Они же наши враги! Они буквально жировали все эти годы на твоё наследство!

— Если честно, я тоже не понимаю… — проворчал Хлад.

— Просто наблюдайте, — сказал я, предвкушая дальнейшие события.

— За честный труд я разрешу вам и дальше жить под этой крышей. Более того, в зависимости от успехов обеспечу приличным жалованием.

— Жалование? — оживилась бабка так стремительно, что я едва не поперхнулся.

— Жалование, — подтвердил я, веселясь от того, как эта старая карга переменилась в лице.

— Дмитрий, так что же вы сразу не сказали⁈ — всплеснула она руками, и от прежней мегеры не осталось и следа. — С этого и надо было начинать! Девки! — гаркнула она на работниц, которые подскочили на месте. — Чего застыли⁈ У нас в доме гость, а на столе даже скатерть ещё не разложена! Стыдно, должно быть! А сколько вас всего прилетело-то? Сейчас всё организуем в лучшем виде!

Вот это поворот. Я даже на мгновение залюбовался скоростью, с которой человеческая жадность гасит праведный гнев.

— Больше пятидесяти, — честно ответил я. — Все голодные. И главное, злые: ночка выдалась нервная.

— Ты решил превратить их в прислугу? — паразит захрюкал от восторга. — Гениально!

— Так что, бабка, — я пропустил болтовню паразита мимо ушей, — мечи на стол всё, что есть. Подчистую. А днём в городе закупитесь, я распоряжусь, чтобы денег выделили…

— Пятьдесят ртов… — ещё раз ахнула бабка, но услышав про деньги, у неё от сердца сразу отлегло. — Ничего, ничего, накормим! Гриша, тащи из погреба всё! Окорока, соленья, хлеб! Маша, ставь самовары, да не один!

Старик хмыкнул и покачал головой, глядя, как его жена забыла про дознавателей и виселицы быстрее, чем разговор успел завершиться. Я же откинулся обратно на кушетку, вполне довольный собой. Но я прекрасно знал, что человек старой закалки на такое просто не пойдёт…

— Стоять! — пробасил он, вновь выпрямляясь. — Род Бяконтовых никогда не опустится до прислуги!

Так и знал, что его подобное предложение не устроит.

— Чёрт бородатый! Нет, вы посмотрите на него! — возмутился Хлад. — Или ты этого и добивался?

— В таком случае я выплачу вам пятьдесят миллионов, и вы исчезнете из моей жизни… — я посмотрел на часы. — Скажем, через полчаса. Сейчас напишите расписку, а после юристы подготовят все бумаги, и мы разойдёмся как в море корабли окончательно, — добавил я. — Время пошло…

Я прекрасно знал, что усадьба даже таких денег не стоила. Во-первых, она находилась слишком далеко от города. Я вообще не понимаю, как они здесь выжили, ведь в любой момент мог появиться пробой, который мог помножить на ноль всех, кто здесь жил. А во-вторых, гордость патриарха и правда не позволила опуститься до уровня прислуги. Собственно, на это и был расчёт.

Что же касалось денег, то это удобный способ решить все проблемы сразу. Предложил бы меньше, и они могли не согласиться. Я же не хотел терять время. Пусть выметаются из моей усадьбы немедленно!

Как и было оговорено, семейство Бяконтовых покинуло дом через полчаса на собственном автомобиле. Обычная легковушка, которой управлял Тимур, застонала, вместив в себя сразу шестерых, но всё же справилась с нагрузкой и поплелась по просёлочной дороге, изредка моргая фарами.

— Небось, они там пританцовывают в салоне автомобиля… — проворчал паразит. — Пятьдесят миллионов рублей… Иногда ты слишком добренький по отношению к мерзавцам!

— Не скажи… — задумчивым голосом возразил Хлад. — Ты ведь и сам сказал, что виновата бабка. Значит, остальные не виноваты… А в том, чтобы давить чужой выводок, мало чести… Просто любопытно, а что бы ты делал, если бы они отказались покидать усадьбу?

— Хороший вопрос, — я улыбнулся. — Наверное, устроил цирк с даром «убеждения». Развязал вражду между Тимуром и его женой. Дед обвинил бы бабку во всех смертных грехах… Может, и до рукоприкладства дошло бы… Свидетелей у нас полно, не отвертишься… — я посмотрел на прислугу, которая продолжала стоять у дверей, ожидая моего вердикта…

— Гриша, — я обратился к управляющему поместьем. — Теперь вы работаете на меня. Нужно обеспечить пятьдесят голодных ртов ночным ужином или ранним завтраком, и желательно сделать это напротив поместья. Организуйте столы, стулья. Уверен, всё это осталось в поместье, конечно, если бывшие владельцы не распродали и не выкинули.

— Дмитрий Иванович! — он расплылся в улыбке. — Всё понял! Сделаем в лучшем виде! Девоньки, чего стоим? Пошуршали… Пошуршали… Предыдущие приказы никто не отменял, надо накормить гостей!

— Да… — выдохнул я, упершись плечом в одну из колонн у парадного входа, которая поддерживала балкон на втором этаже. — Вот теперь точно добро пожаловать домой, Дима. Надеюсь, что теперь твоя душа наконец-то обретёт покой…

Улыбнувшись, я направился к яхте. Пора будить охотников и вытаскивать из трюма тварей, а то скоро они проснутся и будет уже не так весело…