[Рассуждение] более глубокое, чем предыдущее.

Знай, что описание Бога, великого и могучего, путем отрицательных высказываний — правильное описание, с которым не сопряжена никакая приблизительность и в котором, ни в целом, ни в частностях нет ничего, что было бы недостойным Бога, тогда как в описании путем утвердительных высказываний, как мы объяснили,[1596] есть нечто от утверждения общности [Бога и сотворенного][1597] и придания [Ему] несовершенства.

И подобает, чтобы вначале я объяснил тебе, каким образом отрицания могут в некотором отношении считаться атрибутами и чем они отличаются от позитивных атрибутов. После этого я объясню тебе, почему у нас нет никакого другого пути для описания Его, кроме отрицательных высказываний. С этой целью я говорю следующее: атрибут не есть непременно то, что специфицирует[1598] описываемый предмет таким образом, что тот не разделяет этот атрибут с каким-либо другим предметом. Напротив, атрибут может быть [допустимым] атрибутом описываемого предмета, несмотря на то, что тот разделяет его с другим [предметом], и, значит, невозможно осуществить спецификацию[1599] посредством него.

Например, ты увидел издали человека и спросил: "что это виднеется?", и тебе ответили: "живое существо"; это, без сомнения, будет атрибутом наблюдаемого; и, несмотря на то, что он не отграничивает его от всего иного, посредством него, тем не менее, достигается некоторая спецификация, а именно, сообщается, что наблюдаемое не есть тело, принадлежащее к [одному из] видов растений или минералов. То же самое, если, к примеру, в доме находился человек, а тебе было известно только, что там есть некое [материальное] тело, но неизвестно было, что оно собой представляет; и ты спросил: "что в этом доме?", и в ответ тебе было сказано: "в нем нет ни минерала, ни растительного тела". Тем самым некоторая спецификация уже была достигнута, и ты узнал, что там находится живое существо, пусть даже тебе еще неизвестно, каким именно живым существом оно является.

В этом отношении негативные атрибуты равносильны позитивным, поскольку и они непременно осуществляют некоторую спецификацию, хотя эта спецификация и состоит только в исключении отрицаемого из числа того, что можно было помыслить без учета отрицания. В другом отношении негативные атрибуты отличаются от позитивных: позитивные атрибуты, даже если они не осуществляют [окончательной] спецификации, указывают, тем не менее, на какую-то часть от полноты предмета, который мы стремимся познать, — либо на часть его субстанции,[1600] либо на один из его акцидентов, в то время как негативные атрибуты никоим образом не дают нам познать что-либо из сущности предмета, о котором мы стремимся узнать, разве что это происходит привходящим[1601] образом, как в приведенном нами примере.

После этого предисловия я скажу тебе следующее: уже было доказано,[1602] что Бог, могучий и великий, — необходимо-сущий и, как мы докажем, в Нем нет сложности[1603] и мы постигаем только Его бытие, а не Его чтойность,[1604] и посему немыслимо, чтобы у Него был позитивный атрибут. Ведь у Него нет бытия вне Его чтойности,[1605] так чтобы атрибут мог указывать на что-либо одно из этого, и, тем более, Его чтойность не является сложной, так чтобы атрибут мог бы указывать на ее части, и уж тем более нет у Него акцидента, так чтобы атрибут указывал также и на последний.

Итак, позитивный атрибут невозможен никоим образом. Напротив, атрибуты отрицания являются тем средством, которое подобает использовать, чтобы направить ум[1606] к надлежащим верованиям о Нем, да превознесется Он. Ибо они не придают Ему никакой множественности, устремляя ум к тем пределам, до которых может дойти человек в постижении Его, да превознесется Он.

Например, нам была доказана необходимость существования того, что отличается от наличных сущностей,[1607] которые воспринимаемы чувством и постижение которых доступно для интеллекта; и мы говорим, что это нечто существует, подразумевая под этим невозможность его несуществования. Затем мы постигли, что [существование] этого сущего не таково, как существование, к примеру, стихий, которые являются мертвыми телами; и сказали мы, что Он жив, подразумевая под этим, что Он, Превознесенный, не смертен. Затем мы постигли, что [существование] этого сущего не таково, как существование небес, которые являются одушевленным телом,[1608] и сказали, что Он не телесен. Затем мы постигли, что [существование] этого сущего не таково, как существование интеллекта,[1609] который и бестелесен, и бессмертен, но, однако, обусловлен,[1610] и сказали, что Он, Превознесенный, предвечен,[1611] подразумевая, что нет причины, обусловившей Его существование. Затем мы постигли, что существование этого сущего, которое тождественно Его сущности,[1612] достаточно не только для того,[1613] чтобы Он Сам был сущим, ибо из него[1614] изливается[1615] множество существований,[1616] однако не так, как тепло проистекает от огня или свет с необходимостью порождается солнцем,[1617] но таким излиянием,[1618] которое, как мы объясним,[1619] постоянно поддерживает пребывание и упорядоченность [сущих] посредством мудрого управления.[1620] В связи с этим обстоятельством мы говорим о Нем, что Он — могущий, знающий, обладающий волей; смысл этих атрибутов сводится к тому, что Он не бессилен, не несведущ, не забывчив и не безразличен. Смысл нашего речения "не бессилен" состоит в том, что Его существование достаточно для того, чтобы делать сущими другие вещи, которые не суть Он. Смысл нашего речения "не несведущ" — в том, что Он постигающий и, значит, живой, ибо всякий постигающий — жив.[1621] Смысл нашего речения "не забывчив и не безразличен" — в том, что все эти сущие подчиняются определенному порядку[1622] и управлению и пребывают не в забвении и не во власти случайности, но так как пребывает то, чем целенаправлено и согласно своей воле управляет тот, кто волей обладает.[1623] Далее постигли мы, что нет другого подобного этому сущему, и сказали, что Он — один; смысл этого — исключение множественности.

Итак, тебе стало ясно, что всякий атрибут, приписываемый Ему, есть либо атрибут действия, либо такой, смысл которого состоит в отрицании соответствующей лишенности[1624] — в том случае, если он направлен на постижение Его сущности, а не Его действий. Но даже эти отрицания мы не употребляем и не применяем к Нему, да превознесется Он, иначе как в том смысле, в каком, как тебе известно, отрицают наличие у предмета того, чего у него быть не может, вроде того, как мы говорим, что стена не видит.[1625]

Тебе, изучающий этот трактат, известно, что мы измерили в пядях и локтях сии небеса, представляющие собой движущееся тело, и нашему знанию доступны размеры их частей и большая часть совершаемых ими движений. Но тем не менее наш разум оказался совершенно бессилен постичь их чтойность, хотя они, как нам известно, с необходимостью обладают материей и формой,[1626] только материя их не такова, как та, из которой состоим мы.[1627] И оттого мы не можем описывать их иначе, как не вполне адекватными терминами, обходясь без утверждений, достигающих точности. Мы говорим, что небеса ни легки, ни тяжелы, им не свойственны аффекты[1628] и потому они не воспринимают никаких влияний, они не обладают ни вкусом, ни запахом;[1629] [мы высказываем о них] и другие подобные отрицательные суждения. Все это вызвано нашим неведением относительно оной материи. В каком же положении окажутся наши разумы, когда возжелают постичь Того, Кто свободен от всякой материи и прост абсолютной простотою, необходимо-сущего, у Которого нет причины и Чьей совершенной сущности (совершенной в смысле невозможности недостатков, как мы разъяснили)[1630] не сопутствует ничего добавочного, и, таким образом, мы не можем постичь ничего, кроме Его бытия,[1631] кроме того, что есть Сущий, Которому нельзя уподобить ничего из тех сущих, коим Он дал существование, у Которого никоим образом нет ничего общего с ними, в Котором нет ни множественности, ни неспособности породить сущее, которое не есть Он, отношение Которого к миру можно уподобить отношению кормчего к управляемому им кораблю (хотя и это [сравнение] не отражает истинного отношения и не является адекватной аналогией, а только направляет ум к осознанию того, что Он, Превознесенный, управляет сущими, в том смысле, что поддерживает их существование и охраняет подобающую им упорядоченность)?[1632] В дальнейшем мы разъясним этот вопрос более подробно.[1633]

Да восславится Тот, воззрев на самость Которого разумы обращают свое постижение в немощь; воззрев на порождение[1634] деяний Его волей, они обращают свое знание в невежество; тщась возвеличить Его описаниями, языки обращают все свое красноречие в косноязычие и немощь![1635]