Знай, что подобие есть определенная соотнесенность между двумя вещами, и если между какими-либо двумя вещами невозможна соотнесенность,[1552] то точно так же невозможно помыслить[1553] уподобление их друг другу. Аналогично этому, там, где нет подобия, нет и соотнесенности. К примеру, нельзя сказать, что данная теплота подобна данному цвету или что этот звук подобен этой сладости — это вещь самоочевидная. И поскольку возможность соотнесенности между Ним, да превознесется Он, и нами, то есть между Ним и тем, что не есть Он, исключена, необходимо исключить также и подобие.

И знай, что всякие две вещи, которые принадлежат к одному виду (под этим я разумею, что обе они обладают одной и той же чтойностью),[1554] но между которыми существуют различия, выражаемые [такими понятиями] как малое — большое, сильное — слабое, и так далее, с необходимостью подобны друг другу, несмотря на то, что между ними существуют указанные различия. К примеру, горчичное зернышко и сфера неподвижных звезд[1555] подобны друг другу [наличием у них] трех измерений, и, хотя один из этих предметов крайне велик, а другой — крайне мал, в смысле существования у них измерений они одинаковы.[1556] Точно так же воск, расплавившийся на солнце, и стихия огня[1557] подобны друг другу наличием теплоты, и хотя теплота последней крайне сильна, а теплота первого крайне слаба, в смысле проявления в них этого качества они одинаковы.[1558]

В соответствии с этим подобало бы понимать тем, кто убежден в наличии сущностных атрибутов, которыми описывается Творец как Сущий, Живой, Могущий, Знающий и Волящий:[1559] не может быть, чтобы эти понятия применялись к Нему и к нам в одном и том же смысле и чтобы отличие этих атрибутов от наших атрибутов состояло в том, что те превосходят их величием или совершенством, постоянством или устойчивостью,[1560] так что Его существование было бы более устойчиво, чем наше существование, Его жизнь — более постоянна, чем наша жизнь, Его могущество — более велико, чем наше могущество, Его знание — более совершенно, чем наше знание, Его воля более универсальна, чем наша воля.[1561] В таком случае каждая пара понятий охватывалась бы одним определением[1562] — так они мнят себе, однако это неверно никоим образом. Ведь сравнительная степень прилагательного[1563] употребляется только по отношению к вещам, о которых соответствующее прилагательное[1564] высказывается соименно,[1565] а в этом случае между ними с необходимостью существует подобие. Но, в соответствии с их воззрением о наличии сущностных атрибутов, точно так же как необходимо, чтобы Его сущность не была подобна другим сущностям,[1566] и надлежало бы, чтобы те сущностные атрибуты, которые они воображают себе, не были бы подобны другим атрибутам и не охватывало бы и тех и других единое определение. Они же не следуют этому и считают, что существует единое определение, объемлющее и те и другие, но, несмотря на это, подобия между ними нет.[1567]

Итак, для того, кто понял идею подобия, стало очевидным, что "сущий" сказывается о Нем, Превознесенном, и о том, что не есть Он, чисто омонимически.[1568] Аналогично, слова "знание", "могущество", "воля" и "жизнь" применяются к Нему, да превознесется Он, и ко всему, что обладает знанием, могуществом, волей и жизнью, чисто омонимически, и нет никакого смыслового подобия[1569] между двумя значениями.

И не думай, будто такие слова высказываются неопределенно,[1570] ибо неопределенные имена суть те, что сказываются о вещах, между которыми существует подобие в некотором аспекте,[1571] являющемся их акцидентом и не конституирующем сущность ни одной из них. Но те вещи, что приписываются Ему, да превознесется Он, никем из занимающихся умозрением не рассматриваются как акциденты,[1572] тогда как все атрибуты, свойственные нам, суть акциденты согласно воззрениям мутакаллимов.[1573] Хотел бы я узнать, откуда, в таком случае, взяться подобию, из-за которого и те, и другие атрибуты подпадут под единое определение и окажутся высказываемыми соименно,[1574] как это воображают себе они.

Вышесказанное содержит в себе окончательное доказательство того, что между содержанием[1575] приписываемых Ему атрибутов и содержанием тех атрибутов, которые известны нам, никоим образом и ни в каком отношении нет общности, — разве только общность имени. И раз так, не подобает придерживаться убеждения, что [Божественные атрибуты] суть аспекты, добавочные к сущности подобно тем атрибутам, которые добавочны к нашей сущности, из-за одной только общности их наименований. Эта концепция обладает величайшим достоинством в глазах тех, кто осознал ее; сохрани ее в своей памяти и усвой ее истинный смысл, чтобы ты был готов к восприятию того, что я намереваюсь объяснить тебе.[1576]