Как мы уже упоминали несколько раз,[1282] все то, что толпе кажется недостатком и что невозможно для нее представить относящимся к Богу, не приписывается метафорически Ему, да превознесется Он, в пророческих книгах, хотя статус этих [атрибутов] таков же, как статус тех вещей, которые Ему приписываются. Ибо те [качества], которые приписываются Ему, либо кажутся некоторым совершенством, либо их можно вообразить [принадлежащими Ему].[1283]

С учетом этого положения нам подобает объяснить, почему Ему, да превознесется Он, метафорически приписываются слух, зрение и обоняние, но не вкус и осязание. Ведь степень возвышенности Его, да превознесется Он, над каждым из пяти чувств одинакова, и все чувства несовершенны по сравнению с постижением даже для того, кто не может постигать без них,[1284] поскольку они подвержены аффектам и воздействиям; их действие может прерываться, они страдают от болезней, подобно другим [телесным] орудиям. Смысл же нашего высказывания, что Он, Превознесенный, видит — в том, что Он постигает видимое, что Он слышит — в том, что Он постигает слышимое. Но ведь подобно этому надлежало бы приписать Ему также и вкусовое восприятие и осязание, трактуя их в том смысле, что Он постигает ощущаемое вкусом и осязанием, ведь статус всех восприятий одинаков. А если мы исключаем из Его описаний один из этих видов восприятия, следует исключить и все восприятия, то есть все пять чувств; если же необходимо приписываем Ему один из них в смысле постижения того, что воспринимает одно из чувств, то необходимо приписать Ему и постижение всех пяти видов воспринимаемого. Однако в наших Писаниях мы встречаем выражения "и увидел Господь",[1285] "и услышал Господь",[1286] "и обонял Господь",[1287] но не говорится "и вкусил Господь", и не сказано "и осязал Господь".

Причина этого состоит в том, что, как уже утвердилось в воображении всех людей, Бог не соприкасается с телами так, как соприкасаются два тела, ведь люди никогда Его не видели. А ведь оба чувства — я имею в виду вкус и осязание — не воспринимают своих объектов, пока не вступают с ними в непосредственный контакт. Другое дело зрение, слух и обоняние — они воспринимают свои объекты, даже когда тела, являющиеся носителями соответствующих качеств, находятся в отдалении. И поэтому оказалось возможным для воображения толпы приписать [эти чувства] Ему, да превознесется Он.[1288]

Кроме того, поскольку эти виды чувственного восприятия были метафорически приписаны Ему с тем намерением и с той целью, дабы указать на то, что Он постигает наши деяния, слуха и зрения было достаточно для этого, — я имею в виду для того, чтобы воспринять ими все, что другой делает или произносит. Подобно этому, [мудрецы] говорят в своем наставлении, в виде предостережения и увещевания: "Знай то, что над тобою: око взирающее и ухо внимающее".[1289]

Тебе же ведомо, что по сути дела все это равноценно, и в том смысле, в каком должно быть исключено из того, что [приписывается] Ему, осязательное и вкусовое восприятие, должны быть исключены и зрение, слух, обоняние. Ибо все они связаны с восприятием телесного, с аффектами и изменчивыми состояниями, но только несовершенство одних явно, другие же кажутся совершенными. Точно так же очевидно несовершенство воображения[1290] и не очевидно несовершенство замысла и уразумения;[1291] оттого не приписывается [Богу] רעיון, то есть воображение, но приписываются Ему מחשבה и תבונה, которые суть мышление[1292] и разумение:[1293] "которые замыслил Господь",[1294] "и разумением Своим простер небеса".[1295] Таким образом, и с восприятиями внутренними[1296] происходит то же самое, что и с внешними чувственными восприятиями — некоторые из них метафорически приписываются [Богу], другие — не приписываются. Все это "применительно к языку людей":[1297] то, что людям кажется совершенством, приписывается Ему, а то, несовершенство чего явно, Ему не приписывается, тогда как на самом деле не может быть настоящего сущностного атрибута, добавочного к Его сущности, как это будет доказано.[1298]