ПОСЛЕ СОБРАНИЯ МАРГО ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ была на нервах. Весь первый урок у нее дрожали руки, и даже когда в конце занятий прозвенел звонок, ее сердце так и не перестало бешено колотиться.

Обычно миссии НПО были направлены не столько на прилюдное унижение, сколько на то, чтобы поставить сильных и слабых в равные условия. Однако тренер Крид – особый случай. Она все время боялась, что у него вдруг лопнет сосуд в голове, и он рухнет на баскетбольную площадку, сделав ее соучастницей убийства, но выражение лица Тео того стоило. Марго с удовлетворением наблюдала, как он улыбается, сначала нерешительно, а затем все увереннее и увереннее, пока не засиял от уха до уха. В какой-то момент одноклассник, сидевший на два ряда выше, протянул руку и похлопал его по плечу. Затем еще один и еще, словно разом осознали, что Тео наконец-то отомщен за все, через что его заставил пройти тренер Крид.

Справедливость восторжествовала.

Даже сейчас, когда она шла домой, от этого воспоминания у нее становилось радостно на душе. Она сделала что-то хорошее. Изменила мир к лучшему. Именно для этого и было создано «Не прощаем обиды»: отомстить за тех, кто не в силах сделать это сам.

Затаив дыхание Марго открыла дверь и прислушалась. Тишина. Родителей дома не было.

Она закрыла и заперла за собой дверь и вздохнула с облегчением. Сейчас ей совершенно не хотелось отвечать на кучу вопросов о том, как она провела день.

Впрочем, бдительное око родителей никогда не выпускало ее из виду. На кухонном столе всегда лежал составленный дня нее список дел, словно она была малолеткой, которая только и будет, что есть мороженное и смотреть мультики, пока предков нету дома.

Упаси боже.

Сегодняшний список дел был очередным маминым шедевром.

14:45 – Приход домой

14:50 – Перекус (яблоко или банан и один ломтик сыра)

15:00 - 16:00 – Домашнее задание по математике (если закончишь раньше, переходи к следующему пункту)

16:00 - 17:00 – Дополнительные задания, выданные в школе

17:00 - 17:15 – Перерыв. Выполни как минимум одно упражнение по медитации доктора Турней

17:15 - 18:00 – Домашнее задание для курсов при Стэндфордском университете

18:00 - 19:00 – Семейный ужин

19:00 - 19:30 – Просмотр телевизора, новости или викторины

19:30 - 20:00 – Душ

20:00 - 23:00 – Если закончила со всеми домашними заданиями, можешь что-нибудь почитать

Естественно, под «что-нибудь» ее мама подразумевала классическую литературу обязательную к изучению в Гарварде, Йельском университете и Стэнфорде. Марго горько рассмеялась. Читать перед сном Чосера или Харди то еще удовольствие.

И ее родители всерьез недоумевали, почему она пыталась покончить с собой.

Ее попытка самоубийства четыре года назад стала для родителей настоящим шоком. Нельзя сказать, что не было никаких предпосылок. Марго сделала все, чтобы показать, насколько она несчастна. Она каждое утро плакала, не желая идти в школу. Она рассказала родителям об издевательствах, о том, что у нее нет друзей, о ненависти к самой себе. Вот только ее мать и отец отказывались в это верить. Словно признание того, что у их дочери не все в порядке, сразу поставит на них клеймо плохих родителей. После случившегося они решили, что вели себя слишком мягко со своим единственным ребенком, давали ей слишком много свободы, и поменяли подход к воспитанию. Дни Марго стали проходить согласно четкому расписанию. Если не будет свободного времени – не будет и возможности страдать. По мнению родителей, именно так она станет счастливой.

Марго оставалось лишь терпеть. Семьсот двадцать два дня до поступления в колледж, лучше где-нибудь на восточном побережье. Тогда она будет свободна от всего – родителей, прошлого и преследовавших ее кошмарных воспоминаний.

Тяжело вздохнув, Марго подтянула к себе рюкзак. Семьсот двадцать два дня. А пока домашнее задание по математике.

Марго сунула руку в рюкзак в поисках своего любимого механического карандаша, но вместо него пальцы нащупали что-то гладкое и твердое. Она вытащила странный предмет, оказавшийся пластиковой коробкой для DVD-диска.

Какова вероятность, что сегодня утром его не было в ее рюкзаке? Сто процентная.

Марго с любопытством вынула диск из коробки. Это была болванка, сверху имелась надпись от руки.

«Рекс, чувак, зацени это!»

Наверное, диск случайно оказался среди ее вещей, когда она столкнулась с Рексом Кавано. Видео для Рекса? Оно может оказаться довольно полезным.

Марго включила ноутбук.

– Почему мы всегда пользуемся только черным входом? – спросил Джон, прислонившись к стене.

Бри вздохнула.

– Потому что мой папаша просматривает записи с камеры наблюдения над входной дверью. – Она оттолкнула Джона от панели доступа, ввела четырехзначный пароль и, дождавшись щелчка, открыла дверь.

Джон замер, глядя на две видеокамеры.

– А эти что, декоративные?

Бри втолкнула его в дом.

– Нет, но их он не проверяет.

– Поче…

Бри захлопнула дверь перед его носом и помчалась к главному входу, чтобы ее отец потом увидел на записи, как она пришла домой вовремя и одна. Вряд ли его вообще заботило, чем она занимается после школы, пока это не попадает в сводки новостей. Но чем меньше отец знает о ее друзьях, тем лучше. Не будет повода для упреков.

Джон считает, что это круто, когда твой отец известный политик и кандидат в губернаторы, вот только для Бри реальность была другой. Все шестнадцать лет ее жизни, ей твердили, что она паршивая овца в семье, которая не следует правилам, не ценит преимуществ своего положения, не понимает, как важно поддерживать так тщательно культивируемый ее отцом образ идеального семьянина.

Бри иногда задавалась вопросом, почему он не может просто оставить ее в покое. У него уже был один идеальный ребенок – старший брат Бри, Генри-младший, студент-отличник в Колумбийском университете. Зачем ему два?

– Итак, что мы будем сегодня слушать? – крикнула она, поднимаясь по лестнице. Бри тащила за собой свою армейскую сумку, с извращенным удовольствием чувствуя, как она бьется о каждую деревянную ступеньку. – «Killers» или… – Она распахнула дверь в спальню, ожидая увидеть Джона, как обычно, развалившегося в кресле-мешке, но комната была пуста. – Джон?

Из гардеробной донесся грохот.

– Черт, – выругался Джон, прислоняясь к двери. – У тебя тут горы какого-то хлама.

– Эй, это мой личный хлам, – возмутилась Бри. – Какого черта ты там забыл?

Джон упал в кресло-мешок.

– Ты позволила мне водить машину своего отца. Я знаю код безопасности от твоего дома и шкафчика в школе. Почему ты бесишься из-за того, что я зашел в твою гардеробную? Боишься, как бы сенатор Деринджер не поймал меня капающимся в твоем нижнем белье?

При упоминании об отце Бри напряглась.

– Он в Сакраменто.

– А твоя мама с ним?

– Конечно, – соврала Бри.

– Вот как.

– С каких это пор тебя вообще волнует, где мои родители?

Джон вытянул свои длинные ноги.

– Подумал, может они отстанут от тебя, если познакомятся со мной.

– Рок-музыкантом и первым подозреваемым в списке возможных членов НПО отца Уберти? – скептически отозвалась Бри и надменно отчеканила: – Ты не годишься в друзья дочери сенатора Генри Деринджера.

Джон выбрался из кресла-мешка и направился в ванную.

– Я бы многое отдал, чтобы узнать, кто на самом деле стоит за НПО. Они потрясные. Серьезно.

Бри улыбнулась, когда за ним захлопнулась дверь. От знания того, что ее лучший друг одобряет действия НПО, у нее потеплело внутри и ...

Телефон Бри издал звук уведомления. СМС? Странно. Единственным, кто когда-либо писал ей, был Джон.

Оливия чувствовала себя в конец уставшей, когда наконец доехала до дома на машине Пинат. Всю дорогу ей с трудом удавалось сосредоточиться на взволнованной болтовне подруги, а поднимаясь по лестнице к однокомнатной квартире, в которой жила с мамой, она с трудом переставляла ноги.

Единственное чего ей сейчас хотелось – это хотя бы пару часиков посмотреть какую-нибудь ерунду по телеку.

Не тут-то было.

– Так-так! Кто тебя подвез на этом великолепном кабриолете? Новый парень? – Мама Оливии стояла, прислонившись к кухонной стойке. Она была уже одета для работы в баре. Густые темные волосы собраны в хвост, на лице яркий макияж: глаза в стиле «кошачий глаз», мерцающий хайлайтер и темно-красные губы. Обтягивающие джинсы, заправленные в высокие сапоги до колен, дополняли образ, а черная футболка с круглым вырезом демонстрировала настолько большое декольте, что Оливии пришлось отвести глаза.

– Ты не опаздываешь на работу? – спросила Оливия, стараясь не выдать голосом своего раздражения.

Ее мама надулась, как капризный ребенок.

– Ведешь себя как мамочка, Ливи.

Оливия достала из холодильника банку диетической газировки и села за стол. Кто-то же должен.

– Что там с осенней постановкой? – Ее мама подалась вперед. – Мистер Каннингем уже объявил?

– Я же говорила тебе, – медленно произнесла Оливия. – Мистер Каннингем на этой неделе отсутствует, он будет в понедельник. – Она вообще когда-нибудь ее слушает?

– Хм. Тогда нам стоит начать готовиться к прослушиванию на выходных.

Нам?

– Мам…

– Я уже выбрала несколько монологов. По одному каждого жанра, чтобы ты была готова ко всему. Кажется, мы давненько не касались классики, поэтому начнем с нее.

Оливия вскинула бровь. Ее мама становилась столь гиперактивной в основном, когда случалось что-то связанное с театром, и это очень нервировало Оливию. Каждый раз перед прослушиванием в местный театр маму охватывало волнение, но, когда ей отказывали в роли, на нее накатывала депрессия, после чего она могла не вылезать из постели несколько дней к ряду.

– У тебя сегодня было прослушивание? – осторожно поинтересовалась Оливия.

– Да! – Мама расхаживала по крошечной кухне. – Угадай на какую роль. – Она не стала ждать, пока дочь ответит. – Оливии из «Двенадцатой ночи»! Моя любимая роль. Я рассказывала тебе о том, как играла Оливию в Публичном театре?

Все-то пару сотен раз.

– Рассказывала.

– Отзывы были потрясающие. «Джут Хейз блистала в образе Оливии», – процитировала она по памяти. – «Изумительное, вдохновляющее новое лицо на подмостках театра».

Взгляд мамы упал на фотографию в рамке на стене, на которой она была запечатлена в богато украшенном елизаветинском костюме. На фото она сияла, а глаза светились от волнения и радости. Эта постановка «Двенадцатой ночи» стала одной из последних ее сценических ролей. Вскоре после этого она забеременела, и лишь единожды на одном из выступлений с участием Оливии в глазах ее мамы вновь появился тот самый блеск.

Оливия почувствовала, как мама погружается в пучины несбывшихся мечтаний и нереализованного потенциала. Не самое приятное место.

– Мам, ты не опоздаешь?

Ее мама взглянула на часы на микроволновке.

– Проклятье. – Она схватила сумочку с ключами и чмокнула Оливию в лоб. – Почитай сегодня вечером монологи, а на выходных мы выберем один из них.

Оливия даже не заметила, что задержала дыхание, пока не стихло эхо шагов ее мамы. Она выдохнула, медленно поднялась и двинулась в комнату. Кровать не была убрана, а значит мама проспала до позднего вечера. Оливия не стала ее заправлять, она сделает это позже. Подойдя к окну, она увидела, как синяя Хонда Цивик мамы выруливает на улицу.

Убедившись, что она одна, Оливия присела у своей кровати и нащупала рукой большой пластиковый контейнер, спрятанный за несколькими старыми обувными коробками.

Стоило ей поднять резиновую крышку, как из него хлынул одуряющий запах. Сахар. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь пряно-сладким ароматом. Порывшись в шоколадных батончиках и конфетах, Оливия вытащила упаковку глазированных кексов. Чтобы сбросить лишние калории, придется потом сильно попотеть, но ей было плевать.

Оливия плюхнулась на свою кровать и засунула в рот целый кекс. По сравнению с тем, что НПО сделало сегодня, школьный спектакль казался детским лепетом. Еще один негодяй, который получил по заслугам. Еще одна жертва, за которую отомстили.

В сумке Оливии глухо звякнуло. На мобильный пришло сообщение.

Оливия вздохнула и потянулась к телефону. Всякий раз, когда НПО успешно завершало очередную миссию, она надеялась, что почувствует себя лучше – ошибки, которые она совершила, сотрутся, а гложущее ее чувство вины за то, что она все еще является частью царства террора, учиненного Эмбер, Рексом и другими, кого Оливия называет «друзьями», исчезнет.

Как бы ни так.

Одиннадцатилетние сестры-близнецы Китти бросились к ней, как только она вошла в дом.

– Китти! – закричала София, мчась по коридору.

Лидия неслась следом.

– Почему ты пришла так рано?

– Тренировку отменили…

– Поиграй с нами, – потребовала Лидия.

– В Перси Джексона, – подхватила София.

– Ты будешь Пиратом, – заявила Лидия. Почему-то близняшки обожали, когда их старшая сестра изображала говорящего пегаса.

– Ладно-ладно, – рассмеялась Китти, выпутываясь из их рук. – Могу я сначала положить вещи в свою комнату, пока вы, ребята, не разорвали меня по кусочкам?

Лидия выпятила нижнюю губу.

– Пять минут, не больше.

– Иначе мы придем за тобой, – пригрозила София.

Шагая по коридору в свою комнату, Китти невольно улыбалась. Возвращение домой к сестрам, таким невинным, счастливым и доверчивым, дарило ей ощущение некоего покоя. Они пока еще не осознали, что мальчишки могут быть отвратительными, или что не все всегда будут к ним добры. Одна из причин, почему она выкладывалась на полную ради НПО, заключалась в том, что таким образом она, можно сказать, защищала своих сестер.

Китти бросила сумку в угол комнаты. С домашним заданием она разберется позже. Сперва она поиграет с сестрами.

Когда она уже собиралась уходить, услышала, как жужжит ее мобильный телефон.

– Пять минут! – крикнула Лидия из гостиной.

– Быстрее, Китти! – вторила ей София.

Китти схватила мобильник и, пока шла по коридору, открыла сообщение. Она замерла, мгновенно узнав телефонный номер экстренной связи НПО.

«Встретимся сегодня вечером».