Вопросы инволюции разума занимали меня давно – видимо, еще с тех времен, когда я увидел свою бабушку, жадно поглощающую горсти таблеток и затем вызывающую «Скорую помощь», чтобы поохать и пожаловаться медикам, прибывающим по ее звонку. До приезда машины она долго смотрела на улицу сквозь щелку слегка приоткрытой занавески и, удостоверившись в приближении «Скорой помощи», быстро и ловко шмыгала под одеяло, разыгрывая спектакль мучительных страданий. Получив дозу успокоительного, она долго после ухода медиков наставляла меня, семилетнего мальчика, в чем ее хоронить, и показывала, где лежит ее посмертный узелок с одеждой.
Впоследствии я оказался в эпицентре окруживших меня слабоумных родственников (с такими же узелками), за которыми мне пришлось сначала ухаживать, как правило, с помощью валидола и пустырника, а потом и… хоронить. Все они когда-то были вполне состоявшимися людьми, имели заслуги перед Отечеством, отмечены орденами и медалями, но никто из них, кроме отца, не оставил какого-либо следа в моей памяти.
Я не хочу уходить из жизни вот ТАК и в ТАКОМ состоянии. И, работая в психоневрологическом интернате, куда ссылались как пациенты с неизлечимыми психическими заболеваниями, так и просто престарелые одинокие люди, я окончательно понял, что жизнь проигрывает тот, кто не подготовил себя к старости. А старость – это не возраст, а прежде всего состояние физической сохранности.
Жизнь проигрывает тот, кто не подготовил себя к старости. А старость – это не возраст, а прежде всего состояние физической сохранности.
И все-таки что же такое старость – возраст или угасшее здоровье, а вместе с ним и тело? Кому-то может показаться, что я еще слишком молод для этого разговора. Какое-то время и я так считал, если бы не тот интернат. Мне повезло: я получил возможность поработать в психоневрологическом интернате в 35-летнем возрасте. Кстати, возраст многих жителей этого психоневрологического интерната едва превышал 50 лет. Сейчас я уверен, что если бы была возможность устраивать производственную практику школьникам после десятого класса в психоневрологическом интернате, то многим юношам и девушкам такой опыт пошел бы на пользу, потому что вокруг них и без интерната много пожилых и слабоумных людей, поэтому возможности наблюдать и исследовать процессы старения и угасания разума есть у многих. Но все мы, как правило, торопимся жить и не замечаем, что творится вокруг, пока нас самих или близких не «прихватит» такая проблема. Но дальше только «Скорая помощь» – таблетка – стационар, а там как повезет и что скажет врач. И, как правило, с диагнозом врача люди соглашаются и даже не задумываются о том, почему что-то случилось с их здоровьем. Но в психоневрологическом диспансере или доме престарелых можно поговорить с пациентами, прочитать их истории болезни, подумать о вечном, то есть о смысле жизни. В шестнадцать лет об этом очень полезно знать: именно в этом возрасте происходит переход из детства во взрослую жизнь, и подросткам важно иметь представление обо всех аспектах их будущей жизни.
Ничего плохого в самом пенсионном возрасте я не вижу: как говорится, отучился, отработал на страну, вырастил и выпустил в жизнь детей, заработал пенсию – теперь живи и радуйся свободе: больше ты никому ничего не должен. Теперь должны тебе: за твой трудовой подвиг – долгие годы непрерывной работы. Просто именно этим возрастом (возрастом выхода на пенсию) человек ограничивает рамками свою активную жизнь, во время которой он может еще влиять на события вокруг. Но, выйдя на пенсию, он, по сути, выключается из жизни: он уже никому не нужен, кроме самого себя, и к такому отношению подавляющее число людей, выходящих на пенсию, оказываются не готовы.
Я обратил внимание на то, что большинство пенсионеров не знают, как жить в этой «второй» жизни. Кто-то помогает ухаживать за внуками, пока есть силы и здоровье, а кто-то начинает путешествовать по санаториям. Это, правда, в большей степени относится к европейцам и американцам. В России такой культуры старости нет, особенно для людей с утраченным здоровьем. Некоторые пенсионеры (в основном чиновники) продолжают из последних сил цепляться за работу, а когда их в конце концов увольняют, они не всегда находят себя в той, уже другой, жизни и психологически, и физически.
В основном, как это ни парадоксально, среднестатистический житель Земли не готов жить долго здоровой жизнью. Абсолютным большинством людей старость воспринимается как состояние потери физического статуса и неизбежной физической дряхлости, поэтому мы видим вокруг стариков с обвисшим телом, дрожащими руками и слезящимися глазами, передвигающихся мелкой шаркающей походкой. И таким людям всего лишь 65–70 лет!
А еще это самое злосчастное слабоумие: откуда оно берется, если совсем недавно человек был вполне нормальным и его родители тоже? Большинство людей воспринимают потерю здорового тела с возрастом вполне нормально, как должное. Но теряется не просто здоровое тело – прежде всего теряются мышцы, а вместе с ними сосуды, по которым бежит обогащенная кислородом кровь, являющаяся питательной средой для всех органов и тканей. На это, как ни странно, никто не обращает внимания, даже врачи, которые прекрасно знают, что мышцы являются не только системой перемещения тела в пространстве, но и транспортной системой, которая питает все ткани и органы организма, в том числе сердце и мозг.
В отличие от сердца мозг не имеет собственной мускулатуры, и его питание, а значит, объем и скорость кровообращения в сосудах зависят не столько от сердца, как это принято считать, сколько от мышц туловища, среди которых можно особо выделить мышцы плечевого пояса. Функционирование этих мышц особенно важно во второй половине жизни, когда сердечная деятельность, как показывает статистика, резко снижается.
Именно в период общего физического ослабления организма скелетная мускулатура туловища, особенно верхних и нижних конечностей, должна выходить на первый план в помощи сердцу для увеличения объема циркулирующей крови по большому и малому кругам кровообращения. То есть выполнение гимнастики, активизирующей мышцы прежде всего плечевого пояса, должно быть приоритетным во врачебных назначениях для слабеющих с возрастом людей. Но вместо этого врачи в подавляющем числе случаев назначают препараты, препятствующие повышению артериального давления или снижающие уровень сахара и холестерина в крови. Самое интересное, что регулярное применение подобных препаратов не избавляет людей ни от гипертонической болезни, ни от сахарного диабета 2-го типа и уж тем более ни от атеросклероза сосудов. Эти болезни продолжают развиваться, но пациенты не прекращают принимать препараты, назначенные врачами, потому что жить без них страшно.
Регулярное применение лекарственных препаратов не избавляет людей ни от гипертонической болезни, ни от сахарного диабета 2-го типа и уж тем более ни от атеросклероза сосудов.
К сожалению, врач, выписывая лекарственные средства при различных заболеваниях по готовым схемам, предписанным сверху, считает, что он лечит эти болезни. Но, как показывает практика, болезни остаются, а пациенты, принимая назначенные врачом лекарства и год, и два, и больше, привыкают к ним и впадают в определенную лекарственную зависимость. С каждым днем эта зависимость растет, и отказ от этих препаратов, несмотря на отсутствие эффекта, страшит больных. Возникает своеобразный абстинентный синдром, как у алкоголиков: люди уже не знают, как им жить дальше без этих лекарств. Поэтому я всегда рекомендую не отказ от таблеток, а замену им: например, вместо таблетки от гипертонии можно выполнить приседания, держась за спинку стула.
Во всяком случае, так должен поступать любой разумный человек при выборе другого подхода к лечению заболеваний, если лекарства, которые он регулярно принимал, перестали помогать. Только надо знать, чем заменить, чтобы не получился эффект шила на мыло, как это обычно бывает при замене одного сильнодействующего препарата на другой. Почему я предлагаю замену лекарств, назначаемых при сосудистых нарушениях, силовыми упражнениями, мне кажется, уже понятно.