По окончании Первой мировой войны нужно было трудиться, чтобы добиться «мира и процветания». В кинопромышленности этот кризис был весьма ощутим. Депрессия и безработица не позволяли американцам, как это было в военное время, регулярно ходить в кино. В конце 1920 года огромное количество людей, занятых в киносфере, оказались без работы, производство фильмов уменьшилось более чем в два раза по сравнению с предыдущим годом, а сборы от проката снизились на 10 миллионов долларов. Критики трубили о том, что в современном кинематографе все фильмы идут по уже известной всем формуле, которая донельзя надоела. В сотый раз смотреть на злоключения наивных инженю или на перестрелки бравых ковбоев с дикарями-индейцами всем попросту надоело. Не хватало чего-то нового, нового артистизма, вдохновения.
Но в это время в кинематографе зарождается самая настоящая революция. И происходит она именно в Голливуде. В 1926 году студия Warner Bros. представила широкой публике свою новую разработку – систему совмещения звука и картинки – «Витафон». Первый полнометражный фильм, снятый с использованием этой системы – «Дон Жуан» режиссера Алана Кросленда, – стал невероятным кассовым успехом для студии. В этом фильме еще не прозвучало ни одной реплики, на синхронизированных пластинках размещалось музыкальное сопровождение в исполнении Нью-Йоркского филармонического оркестра. Первая речевая реплика полнометражного кино[19] прозвучит год спустя в фильме этой же студии «Певец джаза». Этот фильм заработал Уорнерам почти на миллион долларов больше, чем «Дон Жуан». Процесс перехода к «говорящим» фильмам не произошел за один день. Постепенно все больше и больше кинотеатров устанавливали оборудование, но к 1929 году всего 800 из 22 544 кинотеатров по всей стране могли воспроизводить звучащее кино по системе «Витафон». Вплоть до середины 1930-х годов фильмы снимались в двух версиях: немой и звучащей.
Братья Уорнер – типичные представители формативных лет американской киноиндустрии. Их отец эмигрировал из Польши в Балтимор, штат Мэриленд, и, как и многие другие евреи из Восточной Европы, работал по своему ремеслу – сапожником. Альберт, один из братьев, стал путешествующим продавцом мыла. Все изменилось, когда в Питсбурге он впервые в своей жизни посетил кинематограф и вернулся домой с новой идеей – открыть свой собственный бизнес – показывать фильмы. Братья купили проектор и устроили свой небольшой кинотеатр. Поначалу им даже приходилось просить соседа гробовщика одолжить стулья, когда зрителей приходило слишком много. Бизнес братьев Уорнер развивался, за тринадцать лет, с 1904 по 1917, они занимались показом, продажей, и, наконец, дошли до собственного производства фильмов. А с 1925 года загорелись идеей технологий, которые могли бы совместить с картинкой звук.
Кинобизнес был именно что бизнесом, причем в начале двадцатого века – еще небольшим, но потенциально перспективным. По сравнению с тем, чтобы основать банк или сталелитейный завод, для того, чтобы начать свой бизнес в кино, не нужно было слишком много ресурсов, поэтому это направление было особенно популярно среди недавних иммигрантов.
Несмотря на все невзгоды город продолжал пополняться людьми. Снова и снова сюда приезжали с надеждой сделать себе имя в кино. На протяжении сорока лет, с 1890 по 1930, Лос-Анджелес был самым быстрорастущим городом страны, его население выросло с 11 000 до 1,2 миллиона. С началом перехода к звучащему кинематографу начался золотой век Голливуда, который продлится до 1960-х годов. Кино в этот период снималось преимущественно по «студийному» методу: все работники от актеров и режиссеров до осветителей и гримеров заключали контракты напрямую со студиями. Они руководили всеми этапами производства и проката. В то же время подогреваемое студиями восхищение звездами становилось отличительной чертой американского кинематографа. «Система звезд» стала естественной частью студийной системы. Продюсеры создавали новые персоны актерам, которых они нанимали, разрабатывали их имидж, строили биографические мифы, чтобы подогревать интерес публики. У каждой студии Голливуда был свой подход – в Metro-Goldwyn-Mayer (MGM) актеры получали свое амплуа (специализацию) и редко выходили за его пределы. А на Paramount роли распределяли без таких ограничений – звезде здесь нужно было уметь делать все. Так, Клодетт Кольбер играла и в мюзиклах, и в исторических драмах, и пуританку, и Клеопатру.