Утром они отправились знакомиться с козой Настей. Та жила на территории знаменитого Суздальского кремля. Она спокойно паслась и щипала травку, а к ней всё время подходили люди и хотели сфотографироваться. Настя недавно стала мамой, и два козлёнка бегали неподалеку. Дети, видя козлят-малышей, застывали на месте. Они были как на картинках в детских книжках – маленькие, беленькие, хорошенькие.

– Они живые, правда? Не игрушечные? – то и дело спрашивали дети у родителей.

– Ой, они правда настоящие? – закричала от восторга Муся.

– Муся, а то ты козлят не видела! – удивилась Нора.

– Не видела! Не видела! А можно с ними поиграть?

– Только не напугай их, пожалуйста. Они точно не видели кошек, которые играют с козлятами, – предостерегла Нора.

Кажется, экскурсии по Кремлю были сорваны. Все дети, да и взрослые, застывали на месте, видя, как козлята играют с котятами. Катаются по траве, обнимаются, бодаются.

– Мам, я научился бодаться! Смотри! – кричал Барсик.

Даже старший Сёма позабыл, что он уже взрослый и серьёзный подросток, и носился наравне с козлятами.

Нора в это время пыталась узнать у козы Насти рецепт приготовления удивительно вкусной сметаны и творога, но Настю всё время отрывали от разговора для фотосессии.

– Хватит её мучить! Что, козу ни разу не видели? – периодически кричала из окна хозяйка Насти, служившая смотрительницей в Кремле. – Кто на экскурсию? Проходите!

– Не видели ни разу! – искренне восклицала очередная посетительница и пыталась прильнуть к Насте.

Потом котята объелись сметаны, кажется, на год вперед. Нора просила, чтобы Настя с козлятами пришли к ним на ужин. Решили, что вечер будет прощальный, завтра точно уедут в Саратов, и запланировали пригласить ещё и родителей Вени и Севы.

– Это точно хорошая идея? – переживал Сева.

– Ну посмотри на это семейство! – рассмеялась Нора, вся в молоке, муке, размахивая сосиской, как шпагой. Она готовила торжественный ужин.

Зрелище действительно впечатляло. По двору бегали котята вперемешку с цыплятами и козлятами, при этом Муся училась кудахтать, как курица, и блеять, как коза, и делала это очень громко и смешно. В кресле-качалке под деревом сидела Мария Васильевна, рядом лежала на травке Настя. Они приглядывали за детьми. Веня с Пахомом мастерили дополнительные лавки, чтобы все гости смогли усесться за огромным столом, который стоял в саду, под старой яблоней. Пахом оказался таким сильным котом, что мог сдвинуть любую доску. Он увидел, что на него смотрят Нора и Сева, и помахал им лапой.

– Жаль, что нет Марыси и Владимира Семёновича, – тихо сказала Нора. – Куда они подевались, ума не приложу. Волнуюсь за них.

– Боюсь, наши с Веней родители будут в шоке, – нервно хохотнул Сева.

– Всё пройдет хорошо, поверь мне! Скучно точно не будет! – воскликнула Нора и убежала на кухню.

Наконец, все расселись. Детям Нора устроила отдельный стол, чтобы не пихали взрослых и не мешали разговаривать. Родители Севы и Вени собирались зайти всего лишь на пять минут, как они сообщили Норе, но уже вскоре Генриетта Марковна вовсю общалась с Настей и Марией Васильевной, обсуждая разные травы, примочки и снадобья для сохранения молодости и густоты шерсти, а заодно и воспитание детей. Всегда строгая и сдержанная Генриетта Марковна расплакалась, узнав историю Марии Васильевны и её приёмных цыплят, и нежно её обнимала. Эрнест Вильгельмович ходил по двору с Пахомом, разглядывая парники с помидорами, огурцами, слушая про прикормку для цветов и деревьев. Он оказался большим ценителем садовых посадок, а Пахом любил свой сад. Показывал и редкие экземпляры цветов, которые прижились, и альпийскую горку, которую соорудил сам.

– Никогда бы не подумал, что папа интересуется садоводством, – не переставал удивляться Веня.

– Я вообще себе такой вечер представить не мо-гла, – нервно хохотнула Нора, как хозяйка, беспокоившаяся, чтобы всем гостям было хорошо и комфортно.

Ужин проходил прекрасно. Оставалось только подать десерт. Нора наконец выдохнула и перестала носиться как ненормальная с кухни во двор. Дети вели себя на редкость прилично. Даже Мария Васильевна удивлялась и восторгалась, как её цыплятки так аккуратно поклевали свою пшённую кашу. Настя собиралась домой: козлята были ещё маленькие, и им давно было пора ложиться спать. Но, как бывает с малышами, они вдруг начали носиться, когда взрослые падали от усталости и засыпали. У козлят будто пропеллер под хвостиками появился, и они снова скакали по двору.

В тот момент, когда Нора выносила торт, калитка резко отворилась. Но никто не вошёл. Влетел. Огромной грозной тенью.

– Где он? Я знаю, он здесь! Где вы его прячете? Немедленно отпустите! Или я всех заклюю! Признавайтесь, где его держите! Освободите, пока я на вас не напала! Последний раз предупреждаю!

Нора от неожиданности уронила торт. Дети притихли и замерли на местах, будто играли в игру «Море волнуется раз». Они застыли в тех позах, в которых их застало появление… не пойми кого. Все смотрели вниз, под ноги, а надо было смотреть вверх. Тень, быстрая и достаточно страшная, пролетела над столом, потом ещё раз.

– Ох, батюшки, кого это принесло? – испуганно закудахтала, по-другому и не скажешь, Мария Васильевна.

– Без приглашения? – возмущённо вскинула бровь Генриетта Марковна, вспомнив, что она породистая собака из очень известной и чрезвычайно воспитанной семьи. А воспитанные звери не заявляются в дом вот так, падая на голову.

– Пахом, кто это? – спросил тихо Тихон, готовый дать отпор непрошеным гостям. Тот стоял вздыбив шерсть, как настоящий лев.

– Не наши. Заходи справа, я слева, – рыкнул едва слышно Пахом. – Нападаем вместе.

Тихон подобрался, готовый ко всему. По знаку Пахома они прыгнули на тень, едва та пролетела над столом.

– Ой, мамочки, вы с ума сошли? Двое на одного, точнее на одну! Вы мне, что, все крылья хотите переломать? А ну, быстро слезьте! Ужас какой, два здоровенных зверя напали на бедную, слабую, беззащитную бабульку! Совесть у вас есть? Спасите! Над бабушкой издеваются, изверги! Караул! Звери добрые, помогите!

Тихон с Пахомом отпрянули в разные стороны.

– Нет, ну тётя Лора разное видала, но чтобы с порога! – воскликнула тень, оказавшаяся комком перьев, то есть птицей. И не просто птицей, а совой. Белой, с чёрными вкраплениями. – Ладно, коты всегда сначала нападают, потом думают. У них инстинкты. А вот вы кто, юноша? Лев, который очень плохо ел в детстве? Я всегда говорю, что дети должны питаться правильно, есть фрукты и овощи, а не только сосиски с макаронами! Вот к чему приводит такое питание!

– Вообще-то я тоже кот, – буркнул Пахом, слегка опешив, что его называют юношей, который к тому же в детстве капризничал из-за еды.

– Простите, мы не хотели, мы думали… и коты тоже имеют привычку думать, прежде чем напасть, – заметил обиженно Тихон.

– Мы думали! Вы не думали, когда нападали на бедную старушечку! – воскликнула возмущённо птица. – И кто вас воспитывал? Никакого уважения к пожилым! Вы должны принести извинения, а не мяукать, как два нашкодивших котёнка! В наше время такого не было!

– Дорогая, простите их, это поколение ничего не знает о приличиях, – вдруг, к удивлению всех собравшихся, особенно Вени и Севы, которые сидели, забыв закрыть рты, подскочила к сове Генриетта Марковна. – Как я вас понимаю! Сама от этого страдаю каждый день. Никакого воспитания у молодёжи. Не желаете ли чаю? Вот, присаживайтесь. Нора, пожалуйста, подайте гостье приборы и пирог.

– Я его уронила, – шепнула в ужасе Нора.

– Вот, пожалуйста, даже пирог до стола не умеют донести, обязательно уронят. Ну, когда в наши времена такое могло случиться? Это же позор для дома! Согласитесь! Мало ли что может случиться? Надо же сохранять самообладание! Кто-нибудь догадается поставить стул для нашей гостьи и сменить у меня, наконец, тарелки? Стол давно пора накрыть для десерта! – воскликнула повелительно Генриетта Марковна.

– Кажется, нас друг другу не представят, – заметила вновь пришедшая, точнее, прилетевшая. – Лора, приятно познакомиться, – сова протянула крыло и, кажется, сделала лёгкий реверанс.

– Генриетта, и я рада знакомству. Пожалуйста, прошу, присаживайтесь. Сегодня удивительно тёплый вечер, не правда ли? – Генриетта Марковна завела светскую беседу о погоде, будто ничего не случилось.

– Тётя Геня, позвольте я накрою стол к чаю, – подскочила Муся, увидев, что мама застыла на месте, чего с ней почти никогда не случалось. Нора действительно не привыкла, что ею кто-то командует. Муся принялась расставлять десертные тарелки.

– Какая милая барышня, – заметила сова.

– Да, моя… внучатая племянница… Мари, – ответила Генриетта Марковна. Муся фыркнула в лапку, Нора закатила глаза. Минуту назад Генриетта Марковна не считала Мусю родственницей.

– Мадам, силь ву пле, пожалуйста – сказала Муся, ставя перед совой чашку.

– Барышня говорит по-французски? Какое прекрасное произношение! – ахнула Лора. – Наверняка это ваше воспитание.

Генриетта Марковна гордо кивнула.

Веня с Севой переглянулись и сползли под стол, сдерживаясь от хохота. Тихон смотрел на Нору – та пожала плечами. Муся же вошла в роль барышни девятнадцатого века.

– Ты очень милая девочка, – заметила по-французски Лора.

– Мерси, мадам, – ответила Муся, присев, будто сделав книксен.

– Ты чего такая странная? – подскочил к сестре и шёпотом спросил Сёма.

– Я что, зря с бабушкой Моной французским занималась? Это ты прогуливал занятия! – хмыкнула Муся. – Скажу бабушке, что практиковала разговорный французский! Она мне такое задание на лето задала, что ужас просто. Я ни одной книги ещё не прочитала!

– Я думал, ты с ума сошла, – рассмеялся Сёма.