Меня жгло изнутри. Казалось, все мои мышцы нагрелись настолько, что вот-вот вспыхнут. Мой язык пересох, а горло могло лишь исторгнуть крики, мало понятные для человеческого уха. То был рев раненного шоргота. Но я не был ранен. Я задыхался в своей тюрьме, которую сам же и построил. Бился внутри нее, пытаясь вырваться. Туда, назад, к Лайле. Словно израненный, с расползающейся кожей, я желал лишь одного. Если уж суждено мне на этот раз было сдохнуть, так хоть подле нее. Ощущая успокаивающие прикосновения ее рук. Будучи любимым в свой последний миг.

Но, увы. Тюрьма из темных нитей, что я построил, поддавшись инстинкту, оказалась слишком крепкой. Мне было не вырваться. Оставалось лишь мучиться от невыносимого жара и сожалений о том, что не сделал. Не признался Лайле, что я чувствую то же самое. Не сказал Дику, как он мне дорог, зараза! Не помог гоблинам как следует. Мог бы хотя бы дать им пару толковых советов по укреплению деревни! Ведь я был в этом мастер! Научил же односельчан Лайлы защищаться!

Мое тело предало меня. Природа шоргота не просто возобладала на этот раз. Она преподнесла сюрприз! И пренеприятный. Мало кто из шорготов, видимо, доживает до того, чтобы узнать об этой последней трансформации. Той, что не удается. Когда отчаянно, буквально всем своим существом желаешь сбросить кожу и не можешь. Запертый в коконе, я был словно в самостоятельно свитом гробу.

— Лайла! — прошептал я, проваливаясь в небытие.

Мне оставалось лишь сдаться. Подступившей со всех сторон темноте. Собственному отчаянию и жгущему изнутри чувству. «Ты — чудовище, Даммар! Как, по-твоему, еще все могло кончиться?». Рыцари в сверкающих доспехах, убитые мной. Сородичи, которым не повезло… Я сделал слишком много такого, что теперь навалилось на меня со всей тяжестью. И ведь не скажешь, что был не разумен. Не понимал — да. Но разумен был. Шорготский.

Неужели, я заслужил это? Впрочем, какая разница. Природа шорготов берет свое вне зависимости от того, был ли этот шоргот хорошим малым. Уверен, Тильзан сказал бы, что я неплохой. А Дик неизменно добавил бы: «Для шоргота». Так что какая разница? Пусть я и был чудовищем, но звал Лайлу до тех пор, пока не охрип. А потом… Потом я просто сдался. Последней трансформации, что предназначена была обратить меня в ничто.

По крайней мере, так я думал.

Когда я очнулся посреди темноты, везде и нигде, то первое что обнаружил — отступила боль. Жар остался, но он больше не мучил меня. Скорее это было тепло, приятно разливавшееся по всему… Телу? У меня больше не было тела в привычном понимании. Было нечто еще более податливое, чем способная сворачиваться кольцами шорготская плоть.

Кокона вокруг больше не было. Казалось, что я лежу под звездами, там, на горе, на которой был Киаварн. А если присмотреться вверх, можно даже увидеть звезды. Маленькие вспыхивающие искорки. Или то были души? Я же украл одну… Внезапно мне стало стыдно. Что, если кому-то теперь из-за меня не хватает искры⁈ Или, быть может, я ее просто создал⁈

«Я могу стать кем угодно!» — эта мысль пришла ко мне Озарением. Залила изнутри все солнечным светом, осветив мою Тьму. Я просто знал это, понятия не имею, откуда. То было знание, данное при рождении каждому шорготу, дремлющее глубоко внутри, чтобы проснуться в нужный час.

То, что я принял за смерть, оказалось новым, иным способом сбросить шкуру. Теперь я менялся полностью. Не только кожа, но и мышцы, внутренние органы, все было способно измениться сейчас. «Хочешь, стань огромным, как Красноглазый Паук? Таким же ядовитым и смертоносным?» — нашептывал внутренний голос, ведомый древним инстинктом. — «Или обрети огненные перья, как Огнестрел?». Теперь я знал ее. Тайну Красных Господ. Это были шорготы. Красноглазые Пауки. Все остальные, кто водится в нашем мире. Перешагнувшие рубеж могущества, позволяющий стать другим. И они выбрали. Став подобием самого смертоносного существа в нашем мире, с которым прежде сталкивались. С людьми в доспехах. Не поняв суть, они великолепно скопировали форму. Прочные доспехи из хитина отныне защищали их, пряча пустоту.

Я не желал стать таким. Но все же хотел стать… человеком. Или чем-то вроде этого. Пожалуй, мне определенно не хватало рук. С ними я смогу делать пассы для магических заклинаний. Научиться стрелять из лука и держать меч. Языком-то попробуйте! Не очень удобно! Порежешься же. А еще, при помощи рук я бы мог обнять Лайлу!

Уютно свернувшись внутри кокона своей маленькой Вселенной, я обдумывал, кем хочу стать. Каждую деталь предстоящего облика. Время у меня пока еще было. Сквозь овладевшее мной оцепенение, пару раз мне показалось, что мир вдруг начал плавно раскачиваться, но затем это проходило, и я вновь погружался в свою работу. Мне предстояло создать свой новый облик кропотливо, не забыв ни единой мелочи. Сделать его таким, чтобы подходил, наконец, для разгоревшейся внутри Искры.

«Надеюсь, Лайле понравится!» — подумал я, когда каждая деталь была продумана, и приступил.

Я не помню свое первое рождение. Лишь мгновения после — суетные, в куче таких же шорготов, как я, копошащихся, уже желавших пожирать. Вскоре некоторые из них стали способны сожрать и меня, но, к счастью, мне хватило ума и инстинктов уползти подальше от своих собратьев.

Мое новое рождение было иным. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы выбраться из кокона, который я сам же и сплел вокруг себя. К счастью, со временем он стал менее прочным. Или мое новое тело оказалось сильнее прежнего. Только вот управлялся я с ним пока что с большим трудом. Конечности не слушались. Понятия не имею, как люди справляются с ними! Я лично путался. Пытался ударить по кокону кулаком, а вышло левой пяткой. Мой язык тоже поучаствовал в деле, увы, совершенно бесполезно приклеившись к стенке кокона. К счастью, удалось его отодрать. На вкус кокон оказался так себе. Безвкусный, я бы сказал. С легкой примесью паучьей паутины. Тьфу ты! Ни в какое сравнение с жарким в горшочке, которое, как я представлял, ждало меня снаружи. Вместе с Лайлой!

Последняя мысль придавала мне сил. Я колотился и колотился о кокон до тех пор, пока мне, наконец-то удалось проломить в нем дыру. Я тут же принялся ее расширять. Головой и обретенными конечностями. Всем, что удалось задействовать. Я даже погрыз краешек кокона, пока сумел пробиться наружу и высунуть голову.

Снаружи оказался Дик. Если вы когда-нибудь часами и днями пытались выбраться из темницы, то не состоявшийся однажды убийца совсем не первый, кого вы желаете видеть. Но, тем не менее, это был Дик.

— Давай помогу! — хмыкнул эльф и ухватился за края кокона, помогая мне расширить разлом.

К счастью, в следующее мгновение за спиной эльфа показалась Лайла. Вернее, похожий по форме на человека набор цветных пятен. Но ее голос я узнал бы из тысячи.

— Даммар, осторожнее, не упади!

Она поддержала меня, пока я с трудом выдирался из остатков своего кокона. Я огляделся, пытаясь сообразить, где нахожусь. Разглядеть удавалось лишь то, что находились в непосредственной близости. Все остальное представляло собой череду цветных, обжигающе ярких пятен. Слишком долго я нежился в безвременном покое темноты и звезд. Или крошечных искорок света, что проникали в мой кокон. Может, и не было никаких звезд?

Я вдохнул запах свежей травы и сосновой хвои. Похоже, мы были в лесу. Постепенно мой взор прояснился. Вначале мне удалось разглядеть веточки и травинки под ногами. Они приятно щекотали ступни. Затем все остальное…

Да, теперь у меня были самые настоящие ноги! Вполне себе человеческие! Я горделиво взглянул на Лайлу, давая понять, как сильно старался все это время, чтобы ей соответствовать. Теперь, наконец-то у меня было настоящее человеческое тело! Ну… почти!

Взгляд Лайлы смущенно скользил по мне, изучая то, во что я превратился. Дикерин зачем-то закутал меня в свой плащ, хотя вовсе не было холодно. Впрочем, судя по румянцу на щеках Лайлы, поступил он правильно. В отличие от Красных Господ я не пытался скопировать человеческие доспехи или иную одежду. Из одеяний на мне разве что остатки кокона прилипли.

— Даммар… ты… ты теперь… — потрясенно выдохнула Лайла.

— Человек! — подсказал я с улыбкой.

Разумеется, все волшебство момента тут же разрушил Дик. Этому эльфу мало бы воткнуть мне однажды в спину кинжал!

— Так, значит, ты себе людей представляешь? — спросил он со смешком.

— Я решил внести некоторые усовершенствования, — сообщил я с достоинством и бережно оплел Лайлу парой длинных гибких темных хлыстов, притаившихся за спиной.

Они были гораздо длинней, чем шорготский язык. Прочные и удобные в бою. И, в отличие от языка, все-таки, не так больно будет их повредить. Привстав на корточки, Лайла коснулась рогов на моей голове.

— Очень удобная штука! Я с их помощью кокон пробил! — похвастался я. — Хотел еще крылья. Да не вышло, к сожалению. Не получились.

Дик с дружеской ухмылкой хлопнул меня по плечу.

— Кто знает, может, еще получится! — хмыкнул он. — Есть хочешь? Здесь есть постоялый двор неподалеку. Все наши туда пошли, а тебя в лесу спрятали. Мы с Лайлой остались за часовых тебя охранять.

— Еще бы! — заверил я, подкрепив свои слова громогласным урчанием в пустом животе. — Медведя бы съел! Кстати, как долго я спал?

— Целых три месяца, — вздохнула Лайла. — Мы не знали, что с тобой происходит и надолго ли это. Я так боялась, что ты не очнешься!

С этими словами она вдруг повисла на моей шее, заключив в объятия. Пожалуй, я был самым счастливым шорготом во Вселенной в этот момент. И самым голодным.