Рассказ

1007 год. Юкатан.

Город индейцев майя Ушмаль

1

Плотной пенящейся стеной надвигались тучи. Атмосферный фронт бойко лепил из них летучие хребты, согбенные перевалы, кривобокие кряжи. Иной раз в трещащих разрывах молний образовывались громадные полости, похожие на каньоны или горные долины.

В гигантских пустотах вскипали облачности, пробиваемые частыми, пульсирующими разрядами. Всполохи беспорядочно шарахались, порождая цепи всполохов. Взвивались прядями конденсаты влаги. Гремела ярость небес.

Летящий корабль пришельца, чем-то похожий на маленькую пирамидку, дрожал под силой ярого хаоса, побуждающего мир к действию и движению. В наушниках подшлемника трещали электростатические помехи. Но вот пилот включил посадочный радар, и твердая рука повела аппарат к изумрудному пятну, пульсировавшему в углу экрана навигатора. Твердь планеты стремительно приближалась очертаниями береговой линии Юкатана, отделявшей карибские волны от джунглей и топей.

Этот путь был знаком путешественнику. Он бывал тут однажды, но в первый раз улетел ни с чем. От прошлого визита в памяти остались лишь безбрежные и однообразные лесистые равнины, стена зарослей из высоченной травы и деревьев. Ни человек, ни крупный зверь не могли бы пройти внутрь этих джунглей. Но иногда их прорезали прогалины пожаров, лунки пересохших озер и покатые известняковые холмы.

С высоты было видно, что на вершинах сутулых курганов стояли под дождем смуглые низкорослые существа. Когда корабль несколько раз сбривал над ними воздух, аборигены шарахались, как насекомые, во все стороны, ныряя в колючий кустарник.

Ливень молотил буйные джунгли, швырял в них горстями воду, бил ветром и мял шквалами. У атак непогоды не было ритма – они просто обрушивались на землю угрожающими волнами, валя деревья и топя каменистую твердь.

Вот почему здесь, в этом гиблом месте, поклонялись Богу дождя. Этот невыносимый капризник не особенно-то и любил своих адептов. Когда божок про них забывал, наступал сухой сезон и начиналась изнурительная жажда, когда же вспоминал, то топил без разбору всех на пути своей проснувшейся смертной любви.

Единственной надеждой верующих в дождливого бога была укрытая толщей леса, похожая на термитник овальная пирамида. Цитадель веры подымалась на пять этажей и называлась Башней волшебного карлика. Вокруг нее были понатыканы обелиски сгинувших в войнах и заговорах царей Змеиной династии. Украшенные иероглифом, обозначавшим небесную славу, высоченные камни были посвящены победам над армиями Династии летучих мышей и триумфу Огненного Когтя, принесшего в жертву планете Венере десять тысяч человек в течение одного дня.

В память об этом камни пирамиды были выкрашены киноварью, дабы всегда казалось, будто пирамида густо полита свернувшейся артериальной кровью. В сущности, так-то оно и бывало в дни военной удачи.

С четырех сторон щербатые уступы вели вверх, к тому самому месту на четвертом этаже, которое было входом в толщу рукотворной горы. Фасад входа был уже карминовый и устроен как пасть зубастого идола дождя. Посещение зева открывало путь в чрево кровожадного бога, откуда уже возврата нет.

В дни мрачных праздников на укрытом от глаз камне разделывали жертв священных церемоний, а потом под одобрительный смех сбрасывали с лестницы, и они скатывались к первой ступени. Там их подбирали и складывали у подножья пирамиды для дальнейшей утилизации в особом зале, вот по тому-то его и называли «Место, где слышны голоса духов».

Несчастными жертвами были, конечно, соседи, которых пленили во время Цветочных войн, проводившихся исключительно по требованию туземных астрономов, геометров и математиков – величайших ученых, уверявших всех: без крови чужаков Вселенная потухнет раз и навсегда. В доказательство они приводили впечатляющие цифры, рисовали пугающие схемы и таблицы, словом, доказательства всегда имелись.

Алтарем мегалита была самая верхняя точка ритуальной пирамиды. Плоскость высокопарно называлась Платформой Венеры и была трибуной бога – того самого неказистого карлика-кровопийцы, о котором слагались гимны и легенды.

В тот тревожный час разгулявшейся непогоды на священной площадке стоял под дождем пожилой понурый индеец и смотрел с суеверным страхом на поднимавшегося по крутым уступам пилота из иных миров.

Чужак был в сиявшем ртутным светом скафандре, с пульсирующими, похожими на стразы, маленькими огоньками, рассыпанными по предплечьям. Многочисленные металлические девайсы были прикреплены скобами с внешней стороны кисти левой руки. Приборы то и дело загорались или попискивали, а гость быстро дотрагивался до них указательным пальцем, что-то бормоча в гарнитуру подшлемника, привычно отключая тревожные сигналы.

Индеец не в пример гостю был почти что наг. Лишь его бедра прикрывала повязка из шкуры ягуара – Бога ночи, с пятнами, подобными звездам, от которого, по поверьям, и произошел кровожадный род человеческий. Вокруг головы туземного жреца, словно венок, были намотаны косы, завершавшиеся небольшим хвостиком-кисточкой, а к затылку прикреплены перья птицы кецаль, считавшейся Богом воздуха. По правде сказать, для укладки волос вместо еще не изобретенного бриолина индеец использовал человеческую кровь. Лоб аборигена и вся его голова были покрыты шрамами от многочисленных трепанаций, проведенных по требованию врачей исключительно для усиления телепатического дара, а иначе бы майянский волшебник не прозрел визит пришельца и встреча миров не состоялась.

И самое важное – индеец пришел в бирюзовой маске мертвеца с перламутровыми бровями. Она должна была защитить его от чар космического пришельца, ведь чужакам свойственно магическое коварство.

Когда галактический гость достиг вершины пирамиды, индеец благоговейно произнес: «Едва Венера вошла в четвертую фазу, я проткнул свою крайнюю плоть иглой морского ежа и окропил своей кровью бумажную ленту, пропитанную дурманящими соками гиблых грибов и коварных злаков. Как только лента стала алой, я поджег ее и стал вдыхать волшебный дым, погружаясь в сладчайший транс и призывая тебя, о всесильный, для сокровенной беседы. И в тот момент ты возник в моем священном бреду и подтвердил, что придешь сегодня в этот час – час магнетического синего орла. Значит, ты бог!»

Пилот из иных миров грозно произнес низким басом: «Боги пока спят. Они устали от величия и бесконечных, взаимоисключающих просьб населения Вселенной. Но перед тем, как погрузиться в глубокий, умиротворенный сон, творцы разослали гонцов во все края бескрайней ойкумены: к угасающим расам на границе света и тьмы, к влиятельным кастам туманности Андромеды, и даже к гипербореям и антиподам созвездия Плеяд. Среди них есть как наимудрейшие, так и наипосредственные. Но для создателей они все просто адресаты особых даров. А теперь ты можешь снять свою бирюзовую маску, тля человеческая».

Индеец повиновался, и когда пришелец увидел его лицо, протянул вождю небольшую золотую призму со знаком бесконечности в торце. В ответ вождь предложил свежего морского моллюска, чье мясо возбуждает мужскую плоть.

– Я не нуждаюсь в копировании, – пояснил пилот. – Решение об этом принимают Создатели, я лишь выполняю их волю, перемещаясь по разным мирам, встречаюсь с такими, как ты, или еще хуже…

– Если это не величайшая тайна космоса, если не запрет, идущий от самодержцев миров, опиши мне, о гость, как выглядят Создатели! Они похожи на тебя, ягуара или птицу кецаль? – стал вымаливать индеец величайший космический секрет.

– Совсем нет! Создатели отдаленно напоминают богомолов, только очень большого размера, – разъяснил гость и уточнил: – С ними неприятно общаться, потому что они провидят все твои слабости и пороки вплоть до дня кончины.

Словно в подтверждение слов пилота, молния ударила в торчавший в самом центре Платформы Венеры обсидиановый фаллос, раскалив его до алого цвета, и черные ломаные трещины расползлись по поверхности эротического обелиска.

От синхронности происходящего индейский колдун остолбенел. Но, едва очухавшись, он принялся изучать подношение, то приближая призму к глазам, то удаляя ее. Индеец очень долго совершал эти однообразные действия, так как один глаз его страдал астигматизмом, а другой – дальнозоркостью. Осознав тщетность манипуляций, абориген уставился на пришельца.

– Так это, значит, дар небес? – пролепетал индеец испуганно. – Он может принести спасение и утешение?

– Он позволит увидеть смысл больших событий, если их ход не заладится или, как часто бывает, он будет по-настоящему кошмарен. Катастрофы, бедствия, войны, эпидемии больше не будут неожиданностью, и тебе не будет нужды слыть и звездочетом, и знахарем, и прорицателем. Теперь это будет удел ничтожеств. Ты будешь просто Хозяином Изменителя, а он воистину универсален.

Пришелец самодовольно уставился на озадаченного туземца.

– И в чем же сила волшебного дара? – насторожился индеец и приготовился внимать инструкцию по применению.

– Жизнь есть жизнь, чародей. И однажды все пойдет не так – и придут какие-нибудь змеиные цари со своими ордами, которые захотят твоей головы или крови твоих людей. А может, и не враги вовсе, а непреодолимые обстоятельства и силы мира… И вот тогда ты обратишься к нему. Он даст тебе лучший совет. С этого момента ты будешь знать, где опасность. Твое знание об источнике беды изменит твой мир, события будут иметь другие причины, чем ты думал, и смысл происходящего с этого момента станет навечно иным.

Но берегись! Если ты будешь обращаться к Изменителю, то откроешь истины, которые хуже любой, даже самой жуткой правды. Скрывай его от других. Береги от самых близких. Этот дар опасен, если в него поверят те, кто сейчас или в будущем поймет, что это.

– Но как же я буду различать, что решение избежать опасности будет моей волей, а не его волшебной силой и наоборот? – лукаво спросил индейский прорицатель, желая поймать пришельца на банальной логике.

– Твоей воли не существует, гордая козявка, есть только поток мельчайших частиц, уносящийся со скоростью, не подвластной никому, кроме Изменителя событий, – разъяснил пилот.

– Изменителя событий? – переспросил вождь и приложил дар гостя ко лбу.

– Тебе не нравится название? Хорошо, ты дашь ему свои имя и образ, но теперь ему принесешь и кровавые жертвы – так гласит первый закон темной энергии, он же и последний, иначе Изменитель утратит свою чудесную силу, ведь кровь, как ты и сам знаешь, энергия космоса.

– Так, значит, кое-что и в моей воле? – утешился индеец.

Пришелец смерил туземца взглядом, полным скепсиса.

– Раньше мы прилетали в этот унылый ад исключительно для того, чтобы взять ваши органы на гистологический анализ. Но после бурных прений Создатели согласились, что вы все-таки не крысы и не мартышки, а добродетельные сухоносые приматы-падальщики, и допустили у вас зачатки души. Для таких существ мы и распространяем по окраинам Млечного Пути Изменители стандартной комплектации. Не ждите от аппарата слишком многого. Он не является буквальным путем к спасению, но он может быть навигатором в суровых и мучительных несчастьях. Ведь вы и сами несчастье. И все ваши мысли несчастья. И все ваши желания заканчиваются катастрофами. К тому же вы и патологические лгуны.

– Разве все это плохо? – возроптал уязвленный туземец.

– Ты этого пока не понимаешь, – констатировал пилот из иных миров. – И ваши мудрецы еще не создали религиозно-философских теорий в качестве узды для ваших низменных инстинктов.

Индеец потупил взор, соглашаясь, что на этот-то раз он действительно сказал бестактность.

– Но в вашем положении есть и большой плюс – бессмысленные страдания приведут однажды к тому, что у вас все-таки появится душа, ведь она всего лишь продукт отходов человеческой жизнедеятельности, – продолжал гость свою проповедь. – А эта будущая душа и есть причина моего визита.

– Но разве наши обычные жертвоприношения не ведут к счастью? – вопрошал абориген.

– Жертвы нужно приносить с толком, для этого и будет теперь наш противоударный Изменитель, имеющий антивандальную защиту, да еще и с бессрочной гарантией. Мы ценим ваше время, – механически подвел итог звездный странник.

Видно было, что в конце беседы с индейцем инопланетянин пал духом.

– Я не хотел сюда лететь! Я говорил Создателям, что это бесполезно! Но они накануне своей очередной летаргии, руководствуясь абстрактным практицизмом, принудили меня к разговору с тобой. И вот теперь с чувством глубокой горечи и вконец испорченным настроением я покидаю ваше захолустное местечко.

– Можно я покажу твой дар моему народу? – пролепетал индеец.

– Даже не думай! Ну что ты! Просто сообщи, что он есть, и напусти многозначительного тумана. Это чуть-чуть обнадежит самых безнадежных.

Индеец протянул пришельцу руку, но тот нервно увернулся от рукопожатия.

– Не прикасайся ко мне! Ты же покрыт инфекциями и грибками! – воскликнул гость и уже спокойно добавил: – А с Изменителем теперь делайте что хотите.

Посланец с совершенным равнодушием стал спускаться по алым ступеням к стоявшему у пирамиды звездолету, похожему на маленькую пирамидку. Взойдя на трап корабля, пришелец обернулся и опустил забрало шлема.

Озадаченный туземец не спускал с него глаз.

Пилот небрежно махнул ему на прощание и поспешил в другие печальные и беспомощные миры, где также нуждались в совершенно революционных прорицательных аппаратах.

2

Такова вкратце легенда об Изменителе…

Камень с этой выщербленной легендой и сейчас лежит у подножья Пирамиды пророка-карлика и доступен даже в Google Maps. Но до сих несколько ученых-чучел убеждают всех, что украшенный иероглифами базальт – это просто причуда природы, случайно обожествленная жестокими дикарями, выродившимися из-за кровосмешения, бессмысленных поголовных трепанаций и наркотиков. Все это привело к тому, что индейцы жили в измененной реальности, населенной бредовыми видениями, и вели летописи своих чудовищных галлюцинаций.

Так предлагает всё понимать современная и наилучшая наука, которой мало дела до того, что какие-то там почивающие Создатели в каком-то там из возможных миров уже сформулировали определение реальности, иначе бы они не создали Изменитель стандартной комплектации, который передали в наш несовершенный и алчный мир совершенно безвозмездно.