Первыми в меня полетели шарики. Я увидел, как медленно они летят в мою сторону, и понял, что переживал напрасно. С демонстрацией я легко справлюсь.

Уклонился от первого шарика, специально за миллиметр до него. Двумя пальцами поймал второй. Ушёл в сторону от третьего. Увидел летящий в мою сторону нож и первый дротик — без проблем ушёл от них, нож легко перехватил в полёте, сложил кнопкой и аккуратно подбросил Тане на стол. Затем поймал второй дротик и послал его в мишень. Второй нож — поймал второй рукой. Третий дротик пропустил и просто уклонился. На более эффектные трюки не хватало времени.

Но, тем не менее, вышло всё ещё очень зрелищно. В реальном мире прошло всего несколько секунд, за которые я успел сделать невозможное. И смотрелось это реально чем-то на уровне циркового представления профи.

— Офигеть! — впечатлился Полоскун.

Марта ошарашено смотрела на меня.

— Тебе очень повезло со способностью! — восхищённо произнесла она.

— Знаю, — ответил я. — Кто следующий поделится чудесами?

Надеялся увидеть ещё что-то новое из арсенала участников клуба, но голос подал мой знакомый.

— Я могу, — заявил он. — Максим Лакомчев. Я так понимаю, здесь все видят сны про две тысячи седьмой? Способность сейчас попробую показать. Она не всегда получается, так что заранее извиняюсь, если не сработает.

Марта нахмурилась, но я знал, что у него получится. Макс вытащил из сумки знакомую книжку с картинками, открыл в случайном месте. На этот раз я увидел крупную белую утку-маму, сидящую у куста в окружении пятёрки жёлтых утят.

— Гадкий утёнок? — с интересом спросила Эла.

— Сейчас, мне нужно сосредоточиться. Не сбивайте, пожалуйста, — попросил Макс. Он не отрывал взгляд от рисунка, пристально на него смотря. Так, будто собирался взглядом прожечь дырку в бумаге.

Эффект стал заметен спустя минуты три. Мы сидели в полной тишине. Шла четвёртая пара, и по коридору никто не ходил. К концу третьей минуты до слуха начало доноситься кряканье утки и писк птенцов. Затем я увидел, как птицы на иллюстрации ожили, будто в книгах вселенной Поттера.

Утка-мама принялась что-то выкусывать клювом у себя в перьях. Птенцы окружили её и водили вокруг хороводы. Затем донесся запах свежей земли, трав и близкого болота.

— Офигеть, — повторил в третий раз Полоскун.

— В общем, как-то так, — Макс был слегка смущён таким вниманием. — Мне было бы интересно больше узнать о снах и о том, ради чего вообще всё это.

— У тебя очень красивая способность, — заметила Марта.

— Да, — не стал отрицать он. — Классная, но у неё нет практического применения. Я просто оживляю картинки.

Макс развёл руками.

— Краси-иво, — с нотками зависти потянула Маргарита.

— На самом деле, от этой способности больше вреда. Плохое она тоже оживляет. И часто работает без моей воли, — парень смущённо улыбнулся, было видно, что он не привык к такому вниманию и зачем-то начал делать себе антирекламу. — Так что со мной лучше, наверное, ужасы не смотреть… у меня реально под кроватью водились монстры.

— Значит, у тебя это с детства? — уточнила Марта.

— Да, сколько себя помню. Хотя совсем мелким я в основном оживлял хорошее, а как… ну, стал получше узнавать этот мир, началось плохое. Вот… Наверное, ваша очередь. Способность с некромантией классная, — зачем-то добавил он в конце Антону.

— Кто следующий?

— Таня Воскресенская, — представилась Таня. — Но лучше зови меня просто Тень. Смотри на тень.

Что мы и сделали. Я удивился, не знал, что у неё тоже есть способность. Хотя, на самом деле, она сама меня впечатлила куда больше, чем навык. Её слегка дрожащая в отблесках свечи-таблетки фигура слегка вытянулась, покрылась шерстью, на голове появились кошачьи ушки и вырос хвост.

На реальной девушке это никак не отобразилось, просто она стала отбрасывать странную тень. Похоже, она могла изменять форму своей тени. И, собственно, всё. Может, конечно, у этого есть какое-то применение, но пока что смотрится как забавная особенность, никак не влияющая на жизнь. Её брат впечатлил меня куда больше.

— Круто! — отреагировал Полоскун, — А как это применяется?

Таня равнодушно пожала плечами.

— Я не просила об этом.

— Ну я, наверное, последний, — улыбнулся Полоскун. — Василий Енотов. И у меня пока нет сверхспособностей, но я верю в конец света в две тысячи седьмом.

— Веришь? — подняла бровь Марта.

— Ну, я видел сон. Там были такие железные машины с большими мечами и циркулярными пилами. Вот. Они прилетели из глубин космоса, чтобы захватить нашу планету и обратить человечество в рабство! Огромные ржавые машины пронзали небосвод, разгоняя облака своими массивными тушами, а землю заливал свет алых прожекторов, придавая последнему дню человечества багряные краски…

Я улыбнулся. Друг, кажется, поймал волну, и его немного понесло. Скоро он будет знать мой сон лучше, чем я сам. Рассказчиком он был хорошим и проблем с общением никогда не испытывал.

После красочной эпической сказки на основе пары обронённых мною фраз об этом сне вопросы насчёт способности отпали.

— Вот мы и представились. А вы? — я обратился к девушке в очках и к рыжей.

— Маргарита Мореева, — улыбнулась рыжая. — И у меня нет способности, кроме того, что я знаю о каждом из вас больше, чем вы сами знаете о себе.

Она сделала паузу, получая удовольствие от произведённого эффекта. А я улыбнулся в ответ. По-доброму так. Сразу почему-то понял, что у неё способностей не больше, чем у моего друга, а говорить об это прямо она не хочет. Она здесь, как я понял, личность авторитетная.

— Прям таки всё знаешь? — с иронией спросил я.

— Всё знает только принцесса Многогранника. Но я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, Полярис.

— Например? — улыбнулся я.

— Твоя любимая игра — век чудес. Книга — «девять принцев Амбера». Любимое число, как ни странно, девять. Песня — «Дагон» Короля и Шута. Мне продолжать?

Беру свои слова обратно, у неё точно есть способность. Что-то по сбору информации, может какое-то ясновидение, яснознание…

— А у меня… наверное, ничего нет, — скромно сказала последняя из собравшихся. И, спохватившись, добавила. — Я Маша. Мария Голубева. Вот…

— На самом деле, её очень любят животные, — сказала Маргарита.

— Я просто с детства с ними и знаю, как себя вести, — покраснела девушка. — У моих родителей ветеринарная клиника и приют для передержки. Здесь нет сверхспособностей.

— Как скажешь, — пожала плечами рыжая.

— Ну что, познакомились? — снова взял я слово. — Теперь хотелось бы обсудить, кто, что думает насчёт всех этих снов, сами знаете о чём. Как я понял, здесь все знакомы с датой конца света?

Последовали согласные кивки.

— Наверное, я расскажу историю нашего сообщества, — сказала Маргарита. — Я сейчас на первом курсе и только поступила, но уже некоторое время общаюсь с Мартой и Таней по сети. Мы сидели на одном анонимном форуме, как раз на тему известной всем даты…

— Вы создавали обсуждения этого в сети? — заинтересовался я.

— Да. Мы не одни такие, — пояснила Маргарита. — Существуют и другие пробуждённые.

— Почему именно пробуждённые? Кто придумал термин? — продолжил я задавать интересующие меня вопросы под одобрительным взглядом Макса.

— Не мы, это было на том форуме, — ответила рыжая. — Но термин достаточно точно отражает суть. Однажды каждый из нас проснулся со знанием, что случится в сентябре две тысячи седьмого.

— И много таких, как мы?

— Не очень, — она покачала головой. — Из всей академии мы смогли собрать только эту группу. Хотя, конечно, я пока ещё только начала.

— Хорошо, мы собрались, какая задумка дальше? Есть идеи, как избежать того, что будет в следующем сентябре?

Повисла неловкая пауза.

— Пока что я просто собираю людей, — заявила храбрая первогодка. И в её словах был смысл. Если за такой короткий срок она уже сколотила вокруг себя четырёх старшекурсников, это уже многого стоит. Плюс мы трое. Сомневаюсь, что Полоскун или Макс откажутся.

— Ни у кого из нас нет способности, которая бы могла повлиять на исход реального массового бедствия. И у нас нет чёткого понимания, что произойдёт на самом деле. Мне самому снились разные варианты апокалипсиса. Как я понял, вам так же?

С этим тоже никто спорить не стал.

— Плюс есть ещё определённое количество таких, как мы. Минимум пара десятков, да? Больше? — увидел скепсис на лицах собравшихся. — Может, сотня? У кого-то есть идеи, в чём причина, почему именно мы и всё такое?

Мысль вроде бы простая, но ответов на неё не нашлось.

— Я как будто бы проживаю это уже не первый раз, — задумчиво сказала Таня. — Но обстоятельства каждый раз разные. У меня было четыре сна, и в каждом всё заканчивалось одинаково. В одном из снов это был ядовитый газ, в другом город просто снесло цунами…

— Суть одна, обстоятельства разные, — важно кивнула Маргарита. — У меня уже были десятки снов. Конец всегда неотвратим.

— Мне снилось как-то… первый мой сон из этой серии, — я припомнил ту ночь с суккубой, или что она там такое, назвавшейся моей девушкой из будущего, — что это нечто вроде временной петли, которая заканчивается пятого сентября.

— В своих снах я видела очень много, — улыбнулась Маргарита. Было видно, что ей доставляет удовольствие говорить обо всём этом. — И такие мысли мне тоже приходили в голову. Возможно, мы действительно в петле. Почему именно мы, а не все люди, я пока не знаю. И вас троих тоже видела во снах… возможно, в других жизнях, если твоя идея верна, так что я буду рада, если вы присоединитесь. Будем вместе думать, как спасти мир.

— Логично найти других таких, как мы, и расширять наше сообщество, — выразил я своё мнение. — Если нас будет реально много, можно уже о чём-то серьёзно думать насчёт спасения мира.

— Предлагаешь подать объявление вконтакте? — спросила Таня.

— Почему бы и нет? — идея показалась мне здравой. — Нам ведь и текст писать особый не нужно. Достаточно просто оставить дату и адрес в интернете. Все, кому надо, и так всё поймут. Странно, что этого до сих пор никто не сделал, если таких, как мы, много.

Мои спутники согласно закивали. Марта задумалась. Тане идея по вкусу не пришлась. Что-то вообще в личном общении она казалась мрачной и слегка раздражённой чем-то. Спасибо, что хотя бы не в мой адрес.

Кстати, надо будет запомнить, что эта девушка таскает с собой в академию два ножа и способна не задумываясь бросить их в живого человека. Та же Маргарита бросала дротики сперва специально чуть мимо и только когда поняла, что мне они ничем не могут навредить, расслабилась.

— Предлагаю для начала повесить объявление в академии, — сказала Марта. — Как сказал Андрей — дата, номер кабинета и когда собираемся.

— Давайте попробуем, — согласилась рыжая, глядя на меня.

Таня отстранённо пожала плечами. Маша воздержалась.

— Тогда будем считать, что решено, — подтвердила Марта. Возражать никто не стал.

Следующую встречу договорились устроить в понедельник. Остаток собрания был больше организационный. Договорились, что все клятвенно пообещают хранить в тайне способности товарищей, хотя это стоило проговорить гораздо раньше. Но никто и не спорил.

Я в какой-то момент понял, что больше наблюдаю за людьми, чем слушаю их. Пытался составить своё впечатление о каждом. Маргарита почему-то бросала на меня всё время странные взгляды. Мне от них было не по себе — после того, как она назвала мою любимую книгу в детстве и всё остальное, в голову закрадывались мысли о том, что ещё она могла видеть своей способностью.

Она, к слову, свои способности так и не открыла, но мне хватило и демонстрации. Может, что-то подобное проворачивает и та блондинка, торгующая эротикой. И тогда боюсь представить, какое у этой рыжей первокурсницы впечатление обо мне.

Маша была отстранённой — всё время казалось, что она тут случайно заблудилась и не совсем понимает, как отсюда уйти.

Таня со своим братом… Её брат явно испытывал ко мне симпатию после того, как я ему помог. Таня… косилась на меня, как и Рита. Но что творится у неё в голове на самом деле, сказать было сложно. Особенно странно было то, что если Маргарита на меня смотрела открыто, будто хотела специально, чтобы я это заметил, то Таня наоборот, старалась делать это украдкой, краем глаза. В общем, всячески осторожничала, чтобы я этого не заметил.

Я предпочёл считать это хорошим знаком. Даже мелькнула мысль, что если мне снился апокалипсис с её участием, то может и ей тоже? Если это действительно некий откат во времени, а мы сохранили частицу воспоминаний, то это вполне реально.

Просидели, наверное, ещё с две пары, так что, когда расходились, академия была уже практически пустой.

На выходе с её территории распрощались почти тепло, хоть и знали друг друга все не так давно. Затем Марта и Маша ушли в сторону метро, Таня с братом как-то исчезли, не попрощавшись, я даже не заметил, когда.

— Кстати, Поляр, ты слышал, она сказала «троих», — поделился тем, что его впечатлило больше всего, Полоскун.

— Ты о чём? — я не сразу вспомнил нужную фразу Маргариты.

— Ну, та рыжая первокурсница сказала, что видела в своих снах нас троих. ТРОИХ, понял? То есть я тоже в теме!

— Если только она не симулирует навык, — послышался голос Макса.

Мы с другом посмотрели на него. Я как-то и забыл, что он всё ещё идёт с нами. Всю дорогу парень молчал, погружённый глубоко в свои мысли и только сейчас напомнил о себе.

— В смысле? — нахмурился Полоскун.

— Любимую книгу, число и прочее она назвала правильно, — встал я на сторону девушки.

— Мне показалось, что она темнит, — сказал он. — Но может, я не прав, не знаю.

— Может, — пожал я плечами. — Не знаю насчёт способности, но сны она точно видела. Кстати, ты говорил, что твоя тётя такая же, или я не так тебя понял?

— Она интересуется всяким таким. Эзотерика, таро и вот это всё, — пояснил Макс. — Сны она видела, но всего раз пересказывала сон, очень похожий на наши. И способности у неё точно нет, я бы заметил.

— Кстати, а с картиной был классный фокус, — заметил Полоскун.

— Ээ… спасибо, — кивнул Макс.

— А ты так можешь с любой или только из той книжки?

— Ну, вообще с любой. Но настройка будет дольше, — ответил парень. — Мне нужно погрузиться, услышать, ощутить… тогда начинает работать. И самое сложное — удержать мысль. Нужно ничего не думать, только пытаться прочувствовать… не знаю как объяснить.

— Ну вон то граффити сможешь оживить?

На стене гаража, мимо которого мы проходили, была нарисована девушка-призрак со светящимися белыми волосами. Она стояла, опустив голову и расставив руки, будто марионетка, а от её тела вверх тянулись яркие светящиеся нити, где под самой ржавой крышей была изображена стая светящихся белых мотыльков.

— Попробую, — кивнул Макс и снял сумку. Вытащил оттуда небольшой футляр, в котором оказались очки.

— Артефакт? — улыбнулся Полоскун.

— Вдаль вижу хуже. А тут детализация нужна, — пояснил он. — Теперь помолчите немного, мне нужно сосредоточиться. Можете пока не стоять над душой, это будет минут пятнадцать точно. Может, больше.

— Слушай, если это так сложно, то не надо, — сдал назад друг. — Я же так, из любопытства. Мне не принципиально.

— Да нет, мне самому интересно, если вам не лень ждать, — чуть улыбнулся парень и надел очки.

Я кивнул в сторону лавочки, которая располагалась дальше по улице.

— Знаешь… — начал друг, когда мы отошли к ней, где Макс нас не слышал. — Как-то это всё далеко заходит.

— В плане?

— Я всегда хотел быть таким себе героем новелл про Харуки Судзумии. Но, если честно, никогда не верил, что такое случится.

— Да, радоваться тут особо нечему, — заметил я. — То есть способность моя мне нравится, это нереально круто и всё такое, но чтобы к нам прилетели какие-нибудь жуки из космоса или начался зомбач — как-то не хочется. Мне нравится моя мирная жизнь. Разве что поступать надо было всё-таки в общепит. До сих пор не понимаю, что я здесь делаю…

— То же, что и я. Это престижный вуз, и он находится в нашем городе.

— Я уже сейчас знаю, что не буду работать по профессии.

— Ну да. «Бухгалтер спасает мир». Если однажды про тебя выйдет книга, она должна называться именно так.

Я усмехнулся.

— Кстати, а ведь Аня тоже потенциально «наша», — вдруг заметил друг.

— Понравилась тебе?

— Не то чтобы. Мутная она какая-то. Но товары у неё интересные. Надо бы её пригласить.

— Зачем? Сам же сказал, что она мутная?

— Ну, так-то да, — ответил Полоскун. — Но с другой стороны спасти мир, наверное, общая цель, и ты сам говоришь, надо объединяться.

— Может, ты и прав, — кивнул я. — Но… блин, она же нас продаст так же, как эти фотки. А потом нас поймают и сдадут на опыты, или братки прикатят с вескими аргументами и требованием работать на них. В целом, принципиально я не против, но не сразу, пообщайся с ней пока сам.

— А ты? Мне кажется, ты ей понравился.

— Думаешь? По-моему, у неё немного беды с башкой. Но фигура, конечно, да… Особенно со спины. Интересно, она собственные фото продаёт?

Друг усмехнулся и хотел было что-то ещё сказать, но нас прервал Макс:

— Вроде начинается, — произнёс он, не отворачиваясь от граффити.

Рисунок на первый взгляд не изменился. Я шёл к нему, внимательно глядя на нарисованную девчонку, и наконец ощутил… нечто.

Светящиеся нити шевелились под дуновением ветра. Девушка с сияющими волосами. Звон цепей. Шум природы, совсем не такой, как в реальности. Она продолжала танцевать. Медленно, в такт музыке, которая начала нарастать и будто проникала в сердце.

Песня была обычной. Женский вокал, что-то на английском. Что-то медленное и мистическое. Я понял, что чем дольше смотрю на картину, тем глубже начинаю проникаться её настроением и тем реальней она становится для меня.

Полоскун меня опередил, трогая стену гаража и не веря, что это только рисунок.

Способность Макса была не оживлением, а чем-то большим. Он как будто делал картину реальней, позволяя проникать в реальный мир или прорастать в него, становясь его частью.

Образ девушки пробирал до дрожи, причём это была не страсть или что-то такое, а скорее благоговение перед встречей с чем-то высшим, запредельным и неописуемым канонами этого мира.

Поднял взгляд к небу, по которому летали белоснежные светящиеся мотыльки, от которых вниз к нам тянулись эфемерные светящиеся нити. Или нет, цепи, просто очень тонкие и эластичные, но от этого не менее прочные.

— Макс, это… как ты это сделал? Это уже нифига не гуси из сказки.

— Да, гуси самые безобидные — послышался его ответ. — Оживлять то, что ты хорошо знаешь и много раз оживлял, намного быстрее и проще. А с такими вещами никогда не угадаешь. Сейчас, наверное, нам лучше уходить отсюда. Плохая была идея. Никогда не угадаешь… мда.

— А что… не так? — спросил я, не отводя глаз от неземного создания, продолжающего свой вечный танец под контролем светящихся мотыльков.

— Я не управляю эффектами, — признался Макс. — Это зависит от эмоций и состояния художника. А художники бывают иногда одержимы своей работой, или кхм… тупо накурены чем-то. Ещё несколько раз я как-то проваливался в картины сумасшедших. Вот это реально жуть.

— То есть тот человек, который это нарисовал, видел мир так? — опешил я.

— Не мир, скорее, просто свою картину. Образ, который был у художника в голове, когда он рисовал это. А музыка — это, скорее всего, песня, под которую это было создано. Или она могла просто играть у него в голове.

Я посмотрел в правый нижний угол и увидел едва заметную крохотную подпись автора. «П⬢М»

— А эффект ведь пропадает со временем? Или у тебя книжка про гусей вся живая?

— Если я не буду поддерживать, через полчаса начнёт ослабевать, через час перестанет двигаться, но если долго смотреть, то погружаться можно ещё часа два. Но это уже, если упорно смотреть, так что часа хватит.

— А почему именно эта книга?

— Просто иллюстратор точно думал про обычных гусей, — усмехнулся Макс. — Но вы сами просили.

— Когда мы шли мимо, я даже внимания особого не обратил, — задумчиво сказал Полоскун. — А теперь мне захотелось поискать и другие работы автора.

— Да, мне тоже она понравилась, — признал Максим. — Не знал, что получится так. Мрачно, но вдохновляет.

— Власть мотылька, — медленно произнёс Полоскун.

Мы обернулись к нему, а он просто указал в другой угол картины, где была подпись мелким витиеватым шрифтом.