— Полярник! Ты где был? Мы тебя уже полчаса ждём! Телефон не отвечает, в аське ты тоже молчишь, — приветствовал меня Полоскун.

— Так вышло, — пожал я плечами.

— И всё? Я думал, тебя там убивать начали!

— Ну вообще-то, именно так и было.

— Серьёзно? — друг резко насторожился. — Тебя нашли те, которые напали на клуб?

— Нет. Но убить пытались. Зато теперь у нас есть в полном распоряжении весь этот дом.

— Надолго? — спросил друг.

— До конца света, — усмехнулся я.

— А про меня вы не забыли? Всем привет! — поздоровалась Настя.

После встречи с тем существом я ещё больше осознал, насколько ценна была записная книжка. Лишиться её было бы огромной потерей. И хоть книга мне не принадлежит, на кону стоит судьба мира, как бы громко это не звучало.

Вариант, где в придачу к книжке у нас появится ещё и Настя со второй частью, был наилучшим из возможных. Очевидно, что с ней связана какая-то важная тайна. Аномалий так уж точно с ней много.

— Йо, — я поднял руку и улыбнулся. — Надеюсь, ты взяла с собой что-нибудь против злых духов?

— Соль, святая вода, серебро, иконы, плеер с записями церковного хора, начитки мантр тибетскими монахами, освящённый крест и набор благовоний.

За спиной у девушки в клетчатой куртке был крупный рюкзак, набитый всевозможным барахлом. А на лице была улыбка от уха до уха.

Мы с Полоскуном переглянулись.

— Что-то не так? — улыбка на лице девушки мгновенно увяла.

— Всё так, если ты знаешь, что со всем этим делать, — криво улыбнулся я.

— Конечно, знаю! — заверила она. — Я с одиннадцати лет веду онлайн-дневник поиска паранормального.

— Ну, посмотрим, — пожал я плечами. — Предлагаю приступать. Кстати, а как тебе вот такой дух: мужик при жизни был тёмным колдуном, приносил людей в жертву. Затем его убили и оставили труп в подвале.

— М-м… а насколько он был разумен и как себя вёл? Похоже на полу лича, упыря, вурдалака, переродка, элементаля, неупокоенного и, может быть, проклятого.

— Он вообще не был разумен. Только мычал и таращил глаза.

— Переродок, неупокоенный или проклятый.

— А, ещё, если это важно, он был под влиянием какого-то очень сильного любовного приворота. Такого, что доходило до соплей и полного рабства с поклонением объекту любви.

— Тесно вы с этим мертвецом пообщались, — заметил Вася.

— Тогда это точно проклятый! Он тебя не заразил? — спросила она.

— Чем? Что это вообще за твари?

— Проклятые — те, чьим духом овладела мёртвая магия. Её ещё называют пустотой, хотя имеется ввиду скорее пустота духовная. Они обычно рабы одной какой-то негативной эмоции, от которой сошли с ума. Фанатические привязанности замыкают их на материальном мире. Фактически, они переживают некий ад и варятся в собственном соку своих мыслей, — произнесла девушка, после чего с победной улыбкой отличницы закончила. — Седьмая страница бестиария брата.

Она продемонстрировала арт с сумасшедшим парнем в рванине, которого охватывало фиолетовое пламя. Автор записной книжки никогда ничего не писал просто так, и если картина выполнена не обычной шариковой ручкой, а с добавлением яркой гелевой, значит это было важно.

— Такого пламени не помню, — сказал я, — но в остальном похоже.

— Настоящий проклятый — один из самых опасных противников. Честно говоря, я не представляю, как такое существо можно одолеть обычными средствами.

— Значит, мой был не проклятым, — ответил я. — Потому как я уже с ним справился. Но он не применял особых способностей.

— Возможно, это была начальная стадия. Чтобы переродиться в проклятую нежить, нужно много жертв. Это долгий процесс.

Всё больше вопросов к старухе…

— Зачем нужны проклятые? Что они делают полезного?

— Ничего, это просто очень опасная сильная нежить, в основном действующая на разум. Они неуправляемы. Злобное бессмертное существо, питающееся чужой болью. Но если он ещё был похож на человека, то это ранняя стадия.

— Говоришь, бессмертные? Как вампиры?

— Брат писал, что их ведёт мания. В первом томе, который вы назвали фэнтези, он сталкивался с такими. Они живы, покуда могут страдать и нести страдание.

По спине пробежался холодок.

— И чем они могут заразить?

— Пустотой. Они приносят кошмары и сводят с ума. Плохие сны тебе точно после встречи с таким обеспечены.

— Ну спасибо…

— Всегда пожалуйста, — просияла девушка.

Вечер оказался сегодня прохладным. Налетел порыв холодного ветра, который забрался под плащ и взъерошил мне волосы. Мимо пролетало живое янтарное море опавших листьев.

Вася зябко поёжился.

— Идём, наверное, внутрь, — предложил я.

Мы направились к дому. Я вскрыл дверь подъезда и вдохнул аромат сырости и плесени, как в погребе. Прямо ностальгия, будто я скучал по этому месту.

— Я прямо чувствую запах приключений, — произнесла довольная Настя.

— Ты брата вроде искала, — заметил я.

— Он так и сказал. Если хочешь приключений. Я с одиннадцати лет с первой книжки думаю о том, что хочу прожить не обычную жизнь.

Мы зашли внутрь подъезда, плотно притянув массивную дверь из неокрашенной стали. Я сразу принялся осматриваться. К моему удивлению, стены первого этажа сохранили относительную чистоту. Свежие угольные автографы, пошлые каракули маркером или следы гари на потолке — отсутствовали.

В голову закрались смутные подозрения, не стряслось ли чего с Никифором, пока нас не было? Вчера на него вполне могли напасть уцелевшие теневые сущности, да и подвальные коты не прочь подняться за добавкой. Что-то я не подумал, когда оставлял его тут, о том, что старик может оказаться в опасности. Да и он сам говорил, что ему здесь норм.

Электричество на первом этаже функционировало без перебоев. Подвешенный под потолком диод горел ровно, не обнаруживая ни малейших попыток моргать или издавать сухой треск. Здание прикидывалось сонной дряхлой панелькой на самой окраине города.

Подъём по лестнице проходил в спокойном темпе. На втором этаже мрак заметно сгустился. Пальцы нашарили на стене пластиковую клавишу выключателя. После короткого нажатия коридор вместо ровного освещения озарила ослепительная вспышка. Раздался резкий хлопок. Лампа мгновенно перегорела, и её стеклянная колба с металлическим звоном рухнула на пол, разлетевшись веером мелких осколков.

В воцарившейся тишине я перевёл взгляд на закрытую квартиру, где прежде обитал сумасшедший художник. Из-за отсутствия света старая эмаль на деревянной створке казалась угольно-чёрной. Свято место пусто не бывает. В заброшенном помещении определённо успели угнездиться новые незримые жильцы, которые совсем не обрадовались чужому вторжению.

Настя вела себя тихо, но по лицу было понятно, что она, похоже, в восторге от перегоревшей лампочки, да и вообще от любого проявления «паранормального». На шее у неё был фотоаппарат, которого ещё на входе точно не было.

На третьем ярусе нас обступила непроглядная темнота. Лампы в патроне не было, из потолочной ниши сиротливо свисал лишь оголённый медный провод. Шею обдал прохладный сквозняк, заставив поёжиться от сырости. Василий уже нашарил в кармане новый фонарь взамен сломанного, но замок двери напротив неожиданно заскрипел.

Створка подалась вперёд, и на бетонную площадку упал косой луч тёплого света. В проёме показалась Ааэа, верная своему привычному домашнему образу. Укороченный шёлковый халат едва прикрывал бёдра, а в опущенной руке тускло поблёскивал прямой клинок. При виде гостей дух приободрилась, сменив настороженную позу на более расслабленную.

— Вернулись! — певуче произнесла она, опуская оружие. — А я уже думала, что вы оставили меня одну с этим элементалем депрессии. Если я ещё хоть слово услышу про ведьму и «старые деньки», то сойду с ума!

— Мы держим слово, — я аккуратно обошел осколки стекла. — Кстати, а где Никифор?

Ааэа махнула изящной рукой в сторону двери напротив — О, этот грубиян занял квартиру прямо напротив моей. Сказал, что ему нужно личное пространство для размышлений о бренности бытия, и просто заперся там.

Я мысленно выругался. Сварливый старик снова устроил самодеятельность без предварительного согласования. Впрочем, раздражение быстро уступило место трезвому прагматизму. Время утекало сквозь пальцы, на горизонте маячил неизбежный апокалипсис. Если полтергейст удовлетворил амбиции захватом одной пустующей квартиры и не стал отравлять своим присутствием весь дом — пускай обживается.

Локальное размещение Ника в конкретных границах значительно упрощало контроль над его действиями.

— Настя, — я обернулся к блондинке, которая с любопытством рассматривала темный коридор за нашими спинами. — Достань-ка из своих запасов бутылку святой воды. Самую большую.

— Сейчас, — Настя быстро скинула рюкзак и зашуршала пластиком. Через секунду в моих руках оказалась увесистая полторашка с церковной наклейкой.

Вооружившись водой, я решительно шагнул к двери Никифора. Сбоку от косяка висел допотопный звонок. Я нажал на него — кнопка ушла внутрь с глухим щелчком, но из глубины квартиры не донеслось ни звука. Звонок, естественно, не работал. Тогда я просто забарабанил кулаком по рассохшемуся дереву.

Требовалось приложить приличные усилия, прежде чем старик по ту сторону пошевелится. Замок нехотя щёлкнул, створка приоткрылась на длину металлической цепочки, и в образовавшемся зазоре возникла сердитая физиономия деда со всклокоченными волосами.

— Вы кто такие? Я вас не звал! Идите к черту! — зловеще проскрипел он и сразу же попытался захлопнуть дверь.

Я быстро выставил ногу вперед, не давая ей закрыться.

— Спокойно, Ник. Я здесь на правах твоего старого друга и арендодателя. Зашел предупредить, что по нашему новому жилищному кодексу в подъезде проводится санитарная обработка. Сейчас весь дом будем освящать святой водой.

Никифор недоверчиво прищурился, высунул нос чуть дальше в холодный подъезд и демонстративно втянул воздух.

— Врешь, колдун. Нет тут никаких попов. Ладаном не пахнет.

— Конечно нет, — легко согласился я и с тихим шорохом открутил крышку на пластиковой бутылке. — Потому что главный священник сегодня — это я. Пришло время освятить твою новую берлогу, Ник. Выходи на водные процедуры.

Старик испуганно уставился на горлышко бутылки, в которой плескалась чистая вода, затем перевел взгляд на мое абсолютно серьезное лицо. Его плечи понуро опустились, а на губах появилась кислая гримаса.

— Ладно, твоя взяла, — поморщился он, со скрипом снимая цепочку и отступая вглубь прихожей. — Но у нас уговор, помнишь? Этот дом — мой. По крайней мере пока.

— Да, уговор, — я вошел следом, осматривая запыленные углы. — Но ты, я смотрю, обустроился без разрешения.

— Ты мне дом должен был! — сварливо напомнил Никифор, усаживаясь на единственный уцелевший стул. — А я вынужден жить в этой конуре, как собака последняя. Никакого величия, одни ободранные обои!

— Да ладно тебе, сейчас все нормальные люди так живут, — я пожал плечами.

— Значит, все ваши «нормальные люди» живут, как собаки! — отрезал старик и брезгливо сплюнул на пол. — Нет, даже хуже, чем собаки. Муравьи в муравейнике, тьфу! Никакого простора для души.

— Слушай, не я этот мир придумывал, да и конура тебя, как я погляжу, вполне устраивает. Кстати, на первом этаже сегодня чисто. Подъезд, смотрю, пощадил?

— Угу, дверь-то в дом закрыта, — недовольно буркнул Ник, потирая костлявые пальцы. — Пока моего проклятия слишком мало в этих стенах, чтобы какой-нибудь местный дурак почувствовал непреодолимую тягу пойти на взлом ради пары надписей на стенах. Но ты не расслабляйся, колдун. От моего присутствия и этот ваш ремонт паршивый страдать будет, и всё остальное тоже. Дай только сроку…

— Ясно, — помрачнел я. Уж лучше бы стены расписывали, чем дом просто рухнет нам на голову… надо с этим что-то будет делать, но уже не сейчас. — Шокер где?

— Молниемёт твой со мной, не волнуйся…

Я молча протянул руку, и старик не стал препираться, протянув оружие хозяину.

Мы разместились на тесной кухоньке Ааэа. Из всех помещений в этом доме только здесь теплилась хоть какая-то жизнь и всё было обычно, если не брать в расчёт полное отсутствие лица у нашей гостеприимной хозяйки.

Настя, Вася, сама безликая воительница, нехотя притащившийся из своего свежего убежища Никифор и я уселись вокруг стола, застеленного скатертью с анимешными принтами. Расположились, как раньше — Никифор в тёмной части кухоньки, Вася с Настей — в луче яркого света из коридора.

Пришло время решать, как поступить с проклятой квартирой на верхнем ярусе.

Услышав сжатый отчёт о наших недавних приключениях — от визита подвального кота, до изгнания лярвы с первого этажа, — Настя без лишних предисловий решительно положила на стол сиреневый блокнот своего таинственного брата и требовательно постучала пальцем по обложке.

— Подвал однозначно опаснее четвертого этажа, — авторитетно заявила она. — Теневики — это просто малые конструкты. Они зависят исключительно от силы мага, который их создал. А вот подвальный ужас напрямую связан с Подвальным Владыкой. Брат писал о нем. Это древняя, очень тяжелая сущность темного астрала. Если мы разворошим его логово неподготовленными, от нас даже мокрого места не останется. Так что сначала четвертый.

— Но там ведь этот… цепной пес? — спросил Полоскун. — Ноктюрнальный сервитор. Как будем его ээ… убирать?

— Нам нужно уничтожить предмет-якорь, — Настя придвинула блокнот поближе. — Брат писал, что сервитор привязан к вещи. Проблема в том, что этой вещью может быть вообще всё что угодно. Зажигалка в кармане старых штанов, ржавый гвоздь в стене или календарь с котенком. Нам придется перерыть всю квартиру во мраке под ударами этой твари. У меня нет дара видеть такие вещи и я не знаю, увидишь ли ты, Полярис, какую-то особую ауру.

— И какой план? — спросил Вася.

Я нахмурился, чувствуя, как под ребрами неприятно ноет ушибленное место. Вот же странность, утром ещё не болело, а тут, рядом с местом, где я получил те раны, вернулось.

— Будем пробовать все вещи на ощупь? — хмыкнул я. — Пока оно будет нас пытаться убить?

— Есть решение лучше, — Настя заговорщицки улыбнулась. — Мы освятим всю квартиру целиком! Тогда будет абсолютно неважно, где именно лежит этот чертов якорь. Мы обкурим помещение благовониями, опрыскаем святой водой и запустим по кругу церковное пение. А сами закроемся в круге из соли.

— А соль зачем? — не понял Полоскун.

— Соль вытягивает негативную энергию и не дает духам подойти близко. Правда… — она немного смутилась и отвела взгляд, — духи и призраки не были главным профилем моего брата. В его записях об этом совсем немного информации.

— Погоди, — я подался вперед, упершись локтями в стол. — Если он не специализировался на них, то откуда вообще эти методы? Расскажи подробнее, что там у него в книгах написано про средства борьбы с духами в целом.

Настя буквально расцвела на глазах. Было очевидно, что при минимальном поощрении блондинка готова вывалить на наши головы целые архивы теоретических выкладок.

— О! В первом томе, когда брат участвовал в рейде на острова Эяатталь по заданию совета директоров Цеха Преобразований… Там они впервые столкнулись со спектрами и тёмными духами. Стандартная магия плоти на них не действовала, и брату пришлось экстренно разрабатывать методы нейтрализации прямо на ходу…

— Настя, — мягко прервал я ее, постучав пальцем по столу. — Давай оставим совет директоров и летающие острова для лучших времен. Ближе к делу. Конкретные методы борьбы, которые мы можем применить прямо сейчас.

Девушка разочарованно вздохнула из-за прерванного на самом интересном месте исторического экскурса, но спорить не стала и быстро сосредоточилась:

— Ладно. Если конкретно. Соль — она буквально впитывает и парализует темную энергию духов малой и средней силы. Через плотную соляную линию они пройти не могут. Святая вода — работает как очищающий реагент, но ее сила напрямую зависит от веры того священника, который читал над ней молитвы. Серебро — универсальный изолятор, игнорирующий магию. То есть серебряное оружие будет резать их, как обычную плоть. Ну и в самом крайнем случае — кровь.

— Кровь? — оживился Полоскун. — Кровь-то зачем?

— Кровь — это концентрат энергии жизни. Сама по себе она против духов не работает, но если смочить своей кровью оружие, то оно получит материальный якорь в обоих мирах и сможет ранить призраков, по крайней мере, слабых. Ну и, конечно, молитвы, мантры, заговоры. Причем совершенно не важно, какой именно религии. Важна лишь абсолютная, непоколебимая вера того, кто их произносит.

Я не выдержал и негромко рассмеялся:

— То есть, давай проясним. Мы войдем в темную квартиру, нарисуем круг из соли, включим музыку и будем молиться, пока вокруг нас будут пытаться убить?

— Ну… в общем, да, — серьезно кивнула блондинка.

— Прямо как в фильме «Вий»? — Вася ухмыльнулся, тоже оценив масштаб картины.

Настя посмотрела на него без тени улыбки, с предельной, даже пугающей серьезностью:

— Ну, да, примерно так… — Она всё же смущённо улыбнулась.

Мы наскоро набросали план. Затея выглядела авантюрной, но альтернативных вариантов действий у нас всё равно не имелось.

— Хорошо, — кивнул я. Тогда действуем так. Первым делом поднимаемся на четвёртый этаж, благо, ключи лежат в кармане. Внутри действуем максимально слаженно. Сразу организуем защиту прямо в прихожей. Вы, — я бросил Насте и Васе, — оперативно насыпаете соль замкнутым контуром. Дальше за тобой, Насть, благовония со святой водой, а Вася подключает музыку.

— А ты? — спросил друг.

— А нам с Аэа и Никифором предстоит держать оборону, пока вы работаете. Наша задача — сдерживать ноктюрнального сервитора и не давать теневикам прорвать линию. — пояснил я. — Ну что, поехали? — я поднялся из-за стола, аккуратно поправляя за поясом тяжелый кинжал с синим камнем. — Выдвигаемся. Вася, соль не просыпь по дороге.

Василий без лишних слов похлопал по раздувшемуся карману куртки, куда он предварительно пересыпал содержимое пачки каменной соли. Настя в это время бережно укладывала в рюкзак портативную акустику, а безликий дух проверяла хват на рукояти меча. Затаившийся в тёмном углу Никифор недовольно пробурчал под нос дежурную тираду про безумное подрастающее поколение.

Я сделал глубокий вдох, настраиваясь на предел возможностей обновлённой Фокусировки. Рёбра при этом болезненно заныли, но порция адреналина уже начала разгонять кровь по венам.

Мы покинули квартиру и оказались на тёмной площадке третьего этажа. Из общего оцепенения нас вывел донёсшийся сверху звук. Там, под перекрытиями четвёртого яруса в густой непроглядной тьме возобновился монотонный скрежет натягиваемой цепи. Ему вторил горестный стон и стук тяжёлых шагов.

Что-то подсказывало мне, что всё опять пойдёт не по плану…