Нужная улица была почти по пути к моему дому. Я делал небольшой крюк, но в целом приближался к нему. Так что отсюда можно будет дойти уже пешком.

В успех затеи я слабо верил, хотя в целом Полоскун мыслил в верном направлении. Я и сам думал сегодня поискать в интернете какие-нибудь такие форумы с городскими легендами.

Мои спутники тоже относились к затее скептически, но всё же веры в успех у них было больше, чем у меня.

Церкви по пути сюда так и не встретилось, а искать её специально никто не стал. Район был незнакомым для всех нас. Сперва здесь шли ряды серых девятиэтажек. Они, будто зубья расчёски, высились одна за другой в строгом порядке. Немного скрашивали пейзаж растения — их здесь тоже было в изобилии.

Разговор шёл сперва на отстранённые темы, воспоминания о сюжетах разных игр, фильмов и прочее. Но постепенно тема снова сместилась, как ни крути, к тому, куда и зачем мы идём.

Полоскун оказался большим любителем таких городских легенд. И что не менее интересно, таким же любителем была тётя Макса, благодаря чему до него тоже долетали обрывки разных историй, и он мог поддержать такой разговор.

Я скорее размышлял о своём, цепляя случайные фразы. За высоким забором стояло старое здание, о котором, как оказалось, тоже была своя легенда. Якобы само место стало проявлять аномальные свойства, и что некоторые дети там обладали сверхспособностями. Тоже в нашем случае похоже на правду. Вдруг там действительно наши коллеги?

Людей здесь было совсем немного. Только какая-то девчонка с амулетом в виде лезвия на шее, мелькнула и скрылась дальше по дороге.

Надо сказать, разруха затронула здесь много чего. Район был не то чтобы неблагополучным, скорее каким-то заброшенным. На улицах не было видно мутных личностей или гопоты. В конце улицы возвышался шестнарик и последняя в ряду зубцов расчёски, девятиэтажка. Похоже, когда-то давно здесь случился пожар, и теперь два дома стояли мрачным напоминанием об этом.

Теперь не удивлён, что и тот дом, в который мы шли, никто не сносил.

Сразу за погорельцами были частные дома. Чахлые, некоторые были заброшены, но в целом всё же место было обитаемо.

Остановились около небольшого колодца и сделали глоток свежей воды. Затем продолжили путь. Почти сразу частный сектор перерастал в заросший парк. Похоже, за ним никто не ухаживал, как и за старыми зданиями.

Нужная нам постройка располагалась прямо там. Дом стоял в стороне от всех, скорее на территории парка, чем частного сектора. И окна с дверями действительно были забиты намертво. Мрачное место утопало в янтарных красках осенних растений заброшенного участка. Повсюду разрослись кустарники малины и ежевики, слева стояла крупная яблоня, наполовину высохшая, но ещё живая.

Забор вокруг дома был когда-то добротными, но сейчас даже от ветра прикрыть не мог. Половина лежала в руинах, а на другой половине кто-то решил собрать словарь матерных выражений.

Дом за оградой выглядел не лучше. Он был ещё деревянным, совсем древним. Но его тоже никто не пощадил. Маркеры здесь уже не работали, слишком потемнела древесина от времени. Но вот краска из баллончика — вполне. В основном граффити разного текста, смысл которых был не всегда понятен.

Мы вошли через дыру в заборе. Под ногами хрустнула ветка. Благодаря парку пахло мокрым осенним лесом, и дышать было приятно. Как минимум, стоило сюда идти ради прогулки в такое атмосферное место.

Я обернулся и… замер.

— Что там? — спросил Полоскун, и вместе с Максом они обернулись следом за мной.

На одной из стен, между очередной матерной бранью, сомнительными граффити и детским рисунком половых органов, пространство словно прерывалось красочным рисунком с таким сочетанием цветов, что картина казалась не просто живой, а более реальной, чем мир вокруг. Цвета контрастировали и едва ли не светились.

«П◈М»

— Тот же художник, только фигура между буквами другая. Но стиль узнаётся, — сказал Макс.

— Девушка та же, — сказал я и подошёл ближе к рисунку.

В центре картины притягивала взгляд девушка со снежно-белыми волосами. Фон как бы продолжал окружение дома, с одичавшим садом, кустарником и всем таким. Девушка же была словно бы не из этого мира.

Она сидела, расставив ноги, как ребёнок, и протягивала палец вперёд, на котором сидела белоснежная бабочка. Взгляд девушки был устремлен на бабочку, которая как будто бы глядела в ответ. Ещё несколько таких же мотыльков сидели на голове и спине девушки. Немного выбивалась из образа только современная куртка. Бордовая, в тёмно синюю клетку.

— Мне оживить? — спросил Макс с явным интересом.

— Пока не надо. Давай сначала на дом глянем.

«Взмах крыла бабочки рождает бурю». Такой была подпись.

— Кто это? — спросил Полоскун.

— Может, чья-то любимая, — предположил я.

Макс был проще. Он достал свой телефон и сделал снимок.

— Кстати, а ты фотки тоже оживлять можешь? — спросил Вася.

— Любой носитель, — Максим поправил съехавшие очки.

В глазах у моего друга загорелось что-то недоброе, и я поспешил вернуть их к делу.

— Есть идеи, как будем влазить? — спросил я.

— А, точно. У меня есть с собой волшебная палочка, — улыбнулся Полоскун и вытащил из сумки мультитул. Крупный, с кучей инструментов, одним из которых был небольшой гвоздодёр.

Мы обошли дом по периметру. Лезть внутрь стоило с той стороны, где нас нельзя будет увидеть с улицы. Людей здесь, вроде бы, и так нет, но мало ли…

Окна были заколочены по всему периметру. Вроде и набивали доски как попало, но не пропустили ни единого просвета внутрь.

Сперва нужно было ещё добраться до окна — оно находилось на уровне чуть выше человеческого роста, так что пришлось поискать хлам, на который можно встать. К счастью, рядом оказалось несколько обгоревших брёвен, — за домом кто-то устраивал когда-то пикник и притащил их, чтобы сидеть вокруг костра.

Забравшись на уровень окна, я принялся за работу. Гвоздодёр оказался паршивым — слишком маленький. Мультитул сделан скорее, чтобы было побольше всего. Гвозди же — сильно проржавели и крошились, но всё ещё продолжали держаться.

В конце концов я плюнул и попробовал тем же инструментом просто понемногу расшатывать и снимать доски, которыми было заколочено помещение.

С большим трудом я подковырнул гвоздь и избавился от первой доски. Дальше пошло легче — было за что уцепиться, и потому остальные доски снять оказалось намного проще.

Щёлкнул фонарик, который был с собой у Василия. В отличии от мультитула, он оказался прям добротным, так что я смог оглядеть помещение, и проникнулся чувством разочарования.

Обычная заброшенная лачуга. На полу мусор и проваленный паркетный пол. Мебель по большей части истлела. Что-то ценное если когда-то и было — или растащили, или оно пришло в негодность.

— Ну что? — спросил Полоскун.

— Да как-то… никак. Обычная дыра.

— Лезем внутрь? — спросил он.

От этой мысли мне было не по себе. Что-то как-то не хотелось. Хоть и понимаю умом, что ничего опасного здесь быть не может. А если даже и есть — я крутой замедлятель времени и у меня в сумке лежит шокер.

Посмотрел в небо. Тучи потемнели, казались тяжелыми и какими-то тревожными. В воздухе чувствовался аромат близящегося дождя. Ещё один аргумент лезть внутрь — всё равно отсюда до ближайшего укрытия очень и очень далеко. Когда разразится ливень — будем мокрыми до последней нитки.

Я достал шокер из сумки и сунул в карман. С моей скоростью я успею его быстро вытащить и воспользоваться, если это понадобится.

Окна как такового не было. Даже битого стекла уже не осталось, что сильно упростило путь внутрь.

Сам Вася тоже не стал ждать, когда меня съест какой-нибудь злой дух, и полез следом за мной. Последним мы помогли влезть Максу.

Я с каждой проведённой здесь минутой чувствовал себя всё глупее. Будто группа подростков в поисках приключений. Двадцатый год, а всё бы лазить невесть где…

— Знаешь, наверное, это была дурацкая затея, — сказал Полоскун. — Ничего мы здесь не найдём.

Снаружи раздался гром. По крыше забила барабанная дробь. Начался ливень.

— В ближайшие минут десять мы точно отсюда никуда не денемся, — хмыкнул я.

— Будто в тупом ужастике, — заметил Вася. — Ещё нужно, чтобы кто-то из нас предложил разделиться, а остальные решили, что это гениальная мысль.

— Да хрен тебе.

Загорелся второй фонарик — на телефоне у Макса.

— Ладно, раз уж мы тут, пройдёмся, — я шагнул в кромешный мрак, начинающийся за гостиной, в котором мы были.

Далее шёл узкий коридор, который вел к двери. По ту сторону — ещё одна комнатка. Судя по чудом уцелевшему столу, здесь была столовая.

Стульям повезло меньше. Картинам и прочим украшениям и подавно. И только резной деревянный орёл выглядел по прежнему величественно, стоя на самой вершине истлевшего хлама.

Пахло сыростью, деревом и пылью. К нему примешивался свежий воздух снаружи, из открытого нами окна.

Я свернул направо — к лестнице, ведущей наверх. Но только под ногой заскрипела прогнившая ступенька, как в за нашими спинами послышался грохот, и часть потолка в комнате, из которой мы только что вышли, провалилась внутрь, перекрывая окно и погружая помещение в кромешную темень. Теперь только свет фонарика и телефон тускло освещали комнату.

Мы дёрнулись, инстинктивно становясь спиной друг к другу, как для обороны.

Дождь снаружи усиливался. Из-за разбушевавшейся стихии было сложно что-то расслышать, так что если здесь был кто-то помимо нас, звук шагов мы бы не смогли разобрать.

Сердце застучало быстрее. Как бы я не храбрился, было сильно не по себе. Но это наверное и к лучшему — если что, замедление точно сработает.

— Какого хрена? — почему-то тихо шепнул Полоскун. — Как мы теперь будем выбираться?

— Забей, здесь полно окон, выбьем другое. Наверное просто обвалилось от дождя и ветхости…

— Именно когда мы тут? — возразил друг. — Я не верю в такие совпадения.

— Может я зацепил что-то, когда влезал. Тут уже всё прогнило насквозь, сам видишь.

— Тогда почему упало не сразу?

— Эй… — подал голос Макс. — Здесь что-то есть.

— Может, это какое-то животное? Енот, например, или кошка.

— Ну, один енот здесь уже точно есть, — хмыкнул я.

— Что-то мне не до шуток, — ответил Полоскун.

Макс поднял телефон повыше, всматриваясь в обступившую нас мглу, и теперь уже мне почудилось на самом краю освещённого участка некое движение.

— По-моему, это точно не кошка… — тихо проронил Макс.

— Ладно, так и быть, — сказал я. — Верю в то, что есть сверхспособности, уже верю в игровые интерфейсы. Хрен с ним, почти верю в этот ваш апокалипсис. Но призраки, гоблины и прочие чудовища — это уже перебор…

И вдруг в свете луча от фонарика совсем рядом с нами мелькнул образ бледного, как мел, старика с белыми патлами всклокоченных волос.

— А-а-а! — взвыло нечто нечеловеческим голосом и схватило за плечи Васю.

Тот от страха с силой оттолкнул нападавшего, а затем сам отпрянул и вжался в стену.

— Демон! — крикнул он.

— Успокойся! — рявкнул я. — Это просто бомж! Вась, слышишь!

Затем щёлкнул шокером, показывая, что вооружён и опасен.

— Мужик, тихо! Мы просто ошиблись адресом. Будешь нападать — я вооружён и опасен!

— Све-ет! — проревел старик где-то во мгле. — Больно! Как же режет глаз! Зачем вы влезли в мой дом⁈

— Два луча скрестились на силуэте сжавшегося безумного старика в лохмотьях.

— Уберите проклятый свет! — с ненавистью заорал он и и взялся рукой за ржавую кочергу, стоявшую у камина.

— Мы выключим свет, если ты выбросишь эту палку! — произнёс я. — Но в ближнем бою я сильнее.

— Уверен? Я и зашибить могу! — гневно бросил он и погрозил оружием. Выглядело это и правда не очень. Но я верил в своё замедление.

— Не сомневайся, — я снова пустил электричество по шокеру. И бросил остальным. — Опустите, но не вырубайте. Я успею среагировать.

— Что вам нужно⁈ — взревел старик. — Что я вам сделал⁈

— Мы просто адресом ошиблись. Уже уходим, — ответил за меня Вася.

— Выключи! Выключи эту дрянь! Выключи, чтобы и ни лучика вашего вшивого злопоганого света! Выключили, или убью!

— Если мы его выключим, ты на нас сразу бросишься. А пока свет есть, мне твои угрозы до лампочки.

— Ненавижу лампочки! А-а! Я отойду. Буду стучать палкой по камину. Вы будете знать, что я тут и не иду к вам. Идёт?

Предложение было на удивление адекватным. Мне даже стыдно стало. Зашли на частную территорию, к честному человеку в дом залезли, как какие-то воры. Фу таким быть. Может, денег ему дать за моральный ущерб? У меня, правда, не осталось уже почти ничего…

— Будешь стучать палкой, а другой рукой камнями швыряться, — не согласился Вася.

— Как ни крути, а условия будут в любом случае неравными, — сказал я.

— Ладно, ваша взяла. Сейчас-сейчас… выключи хоть на минуту, а? Нет, на пару секунд. За пару секунд я вас точно не искалечу.

Так себе аргумент, конечно.

Посмотрел на фигуру старика в полумраке. Что-то в нём было не так, но я не очень понимал, что именно. И, может, не понял бы, если б не видел способность Тани. Едва заметная тень за стариком неестественно изгибалась. Подрагивала, как если бы источником света была свеча. Но фонарик таких эффектов не мог давать.

— Вась, у него способность, — холодно произнёс я.

Два луча света вновь осветили старика, а тот метнулся влево и бросился на четвереньках в мою сторону. Я увидел, как он занёс над головой свою кочергу, и рванул в его сторону, пока он никому не навредил. С размаха я выпустил разряд ему в бок.

К моему огромному удивлению, он не только успел отскочить, но ещё и ударил меня по руке, выбивая шокер. Замедление позволяло мне сразу же сориентироваться и сунуть руку в сумку за другим оружием.

Баллончик… нет, по легенде старик слеп. Да и в закрытом помещении это не самая лучшая идея.

— Поляр! — крикнул Полоскун, и я краем глаза увидел, как он бросает мне ещё один такой же шокер.

Резко подаюсь в сторону, хватаю шокер левой рукой, разряд — на этот раз точное попадание. Старик выгнулся, издал странный звук и отскочил назад в темноту.

Сомнений в том, что он человек, становилось всё меньше. Ему на вид лет под сотню. А двигался он быстрее меня. Если бы не замедление, у меня не было бы не шанса.

Оказавшись под стеной у самого заколоченного окна, старик опять сдался, закрылся сухонькими руками от света и будто весь сжался.

— Ну вот, мы тебе почти поверили, свет выключили, а ты нас кочергой, — пожурил я его.

Старик заскулил, что-то пролепетал про злой свет, затем резко поменял тактику и заискивающим голосом произнёс:

— А ты хорош. Не врал, и правда зашибить можешь. Сила в тебе большая есть, это я вижу.

— Угу, типа того, — не стал я спорить. — Так что лучше не пробуй ещё раз.

— Не буду. Но я должен был попытаться, — сказал неприятным скрипучим голосом. — Жизни в вас много. Да и зол я на вас за свет окаянный…

— Дал бы нам просто уйти — было б проще. Но теперь придётся за свободу от нас ответить тебе на целую кучу вопросов, — я улыбнулся.

— Вопросов? Ничего не скажу. Хоть светом пытай, ничего не услышишь!

— Зачем пытать? Мы можем честно договориться, — ответил я. — Да и, может, даже друзьями останемся. Мы просто чудеса тут всякие ищем. Вот как ты, например, управляешь своей тенью?

— Что? Тенью? А-а, тенью… Значит, тоже так хочешь? — голос стал хитрым, а в уголках губ появилась ухмылка, насколько можно было увидеть из под растрёпанной бороды и усов.

— Смотря, что ты ответишь, — пожал я плечами. — Ты что-то сейчас явно не то задумал.

— Нет, погоди, — замахал руками старик, получил в глаза луч фонаря и болезненно поморщился. — Ты победил меня в честном бою, и у тебя есть талант особый. Не тёмный, как у меня, но ежели ты со мной заключишь контракт, тоже научишься.

— Я бы не заключал контракты с подозрительными бомжами, — заметил Полоскун.

— Сам ты бомж, дурень. Ты стоишь в моём доме!

— А прописка у тебя есть тут? — резонно возразил Вася.

— Земля мне в дар от царя пришла. Ты кто такой, чтобы сомневаться в моих правах, Василий? — с неприязнью проскрипел старик.

— Что за контракт?

— Много лет минуло с тех пор, как я в последний раз видел… пищу. Ни каши, ни хлеба здесь нет… — начал за здравие, но закончил за упокой. — Так вот, ты ж по домам чужим ходишь, на неприятности нарываешься… Дай мне врагов твоих схарчить, а взамен пользуйся моей тенью. Я ж так-то не жадный.

— Поляр, я думаю это плохая идея, — попытался отговорить меня Полоскун.

Прежний Андрей Полярский не смог спасти мир и вернулся в прошлое. Теперь я буду действовать максимально эффективно.

— Мне нужны конкретные условия. Что я буду должен тебе, а ты мне? Могу ли я расторгнуть этот контракт? Что от него выигрываешь конкретно ты?

— Ты серьёзно? — уточнил друг.

— Молчи, дуралей, у тебя пыль в голове, — сварливо проскрипел старик и улыбнулся безумной улыбкой.

— Зе-еркало, — произнёс он. — Я скажу тебе перед зеркалом, что буду жрать только тех, на кого ты укажешь. А ты, что будешь меня кормить, беречь от света и…

— И?

— Дашь мне новый дом. Мне слишком тесно здесь взаперти. Я так давно мечтаю прогрызть его ветхие стены и обрести свободу… А у тебя есть дар. Не мой, слабый и спящий. Но не враждебный тьме, а значит ты можешь вытащить меня отсюда.

— А ты сам не можешь что-ли? — спросил я.

— Не могу. Пока я связан с ним мы одно целое. Ты должен спалить его. Эти доски давно прогнили. Чтобы освободиться, мне нужно избавиться от привязки. Затем я буду с тобой. А ты — должен будешь найти мне новый дом! И кормить! У тебя много врагов?

— Слушай, а ты как к нормальной еде относишься? — спросил я. Ну так, на всякий случай.

— Нормальной?

Вытащил из сумки пачку сухариков с шашлыком, которые недавно брал на случай внезапного приступа голода. Раскрыл. По помещению разнёсся тонкий аромат специй и ароматизаторов, имитирующих нормальную пищу.

Снаружи послышался шум. Дождь перешёл в кромешный ливень. Возможно, что даже с градом.

Старик вырвал пачку, принюхался, словно животное. Мощные ноздри расширялись, будто у собаки, ищущей след. Затем полез грязной рукой внутрь, взял жменю и запихнул в рот. Медленно проживал. Полез за следующей порцией. За следующей. Ел он их жменями, запихивая во всю ширину рта.

На четвёртую жменю содержимого не хватило.

— Дрожжи. Фу. Нежель ржаной закваски не было? Тьфу, безрукий готовил!

— Добро пожаловать в две тысячи шестой, — хмыкнул я.

— Что-то ты не жаловался, когда ел. — сказал Вася.

— Распробовал. Дрянь. Но сойдёт и это. Хотя о врагах ты тоже подумай…

— Мы ещё не договорились. Что я получу со всего этого? — продолжил я.

— Закрой глаза, — произнёс он и потянулся ко мне грязной костлявой рукой с длинными пожелтевшими ногтями, напоминающими когти.

— С фига ли? — не согласился я. Мало ли что он за это время со мной сделает.

— Ну, как хочешь, — произнёс он и вдруг свет в фонарике и телефоне разом померк. Наконец-то наступила так долго ожидаемая стариком темнота…