Контракт подписан.

Моя компания получила большой заказ, нас ждут миллиардные прибыли. Китайцев тоже.

Разумеется, такую сделку нужно обмыть, что мы и делаем в шикарном ресторане на крыше отеля, с видом на Черное море и город Сочи.

Красиво, вкусно, дорого.

Алёна болтает с китайцами на английском. Улыбается, веселится. Мне же не очень весело.

Я назвал её своей невестой. Поцеловал. Она принимала поздравления от наших, теперь уже партнёров, смотрела на меня влюблёнными глазами, но потом, когда мы ехали в лифте в ресторан, я поймал её взгляд.

Грустный. Разочарованный.

Разочарованный во мне.

Я пытался с ней поговорить, но она промолчала.

Пьёт апельсинового цвета коктейль, апероль, улыбается китайцам, но не мне.

В ресторане шоу-программа, выступают восточные красавицы.

Алёна смотрит скептически.

— Что, не нравятся откровенные танцы?

— Не в этом дело.

— А в чём?

— Танцуют непрофессионально.

— А ты разбираешься?

— Вообще-то у меня даже есть чемпионские титулы по беллидансу.

— Покажешь?

Она усмехается.

— Не веришь?

— Верю, хочу посмотреть.

— А как же китайские партнёры?

— Контракт подписан. К чёрту партнёров. Поехали?

— Поехали, женишок!

Мы прощаемся с китайцами, следующую встречу назначаем в Шанхае. Едем на яхту, я чувствую, как сердце колотится в бешеном ритме.

Сейчас или никогда.

Я завоюю её. Она будет моей.

Выходим из машины, я помогаю ей зайти по трапу на катамаран. Держу, прижимая к себе.

— Пусти.

— Не пущу.

— Не надо, Роман Александрович.

— Почему?

— Потому. Для вас всё это игра. А для меня всё серьёзно. Это моя жизнь.

— И моя. Неужели ты не поняла?

— Нет. Извините… Так вам нужен мой танец?

— Да. — говорю, чувствуя, как сел голос.

— Тогда ждите. Да… снимите с меня туфли, ноги ноют…

А вот это капец…

Опускаюсь на колени. Какие красивые у неё ноги — просто атас. Снимаю лодочки на охренительном каблуке, чуть массирую сквозь тонкий чулок. Она стонет. Я близок к тому, чтобы сейчас отнести её в свою каюту и…

— Всё, садитесь и ждите.

— Да, моя королева.

Еще одна улыбка, и взгляд, который я не могу разгадать.

Королева.

Я действительно говорю это. И я действительно так думаю.

Потому что… Потому что она станет Королёвой. И будет моей королевой.

Или я не Роман Королёв.

Сижу на диване в кают-компании. Держу её туфли в руках. Изящные лаковые туфельки на шпильке.

Откуда-то начинает литься музыка. Восточная, тягучая, словно пропитанная жаром и специями.

Свет приглушён. Открываю глаза и охреневаю. Челюсть падает на палубу.

Моя королева. В золотом. В шикарной прозрачной накидке. У меня от одного её вида рот наполняется слюной. Это просто… нереальное зрелище.

Она выглядит так волшебно…

Лицо прячется за прозрачным платком. Я вижу глаза. Глаза, подведённые чёрным. Вспоминаю ту танцовщицу, которую я видел когда-то, которая мне снилась. Неужели это была она?

Алёна начинает двигаться, и я впадаю в какой-то транс. Движения бёдер, рук, её пышная грудь. Моя мечта, женщина моей мечты.

Надеюсь, сегодня она станет моей. Совсем моей. Навсегда. Я всё для этого сделаю!

Не знаю сколько времени длится это действо. Я загипнотизирован ею. Её красотой, ей статью, её нежностью, её мастерством. Она нереально хороша.

Я просто не могу выразить насколько.

Дар речи потерял.

Моя красивая, моя любимая девочка!

Наконец, она замирает, опускаясь на деревянный пол палубы, накрывшись платком.

Тишина.

Я несколько раз ударяю в ладоши. Алёна поднимает лицо…

— Ты… ты восхитительна.

— Спасибо, я знаю.

— Алёна…

— Нет, не нужно, Роман Александрович.

— Почему, я…

— Не надо.

— Пожалуйста, выслушай меня!

— Я не хочу. Зачем?

— Алёна…

— Что вы можете мне сказать?

— Может то, о чём ты даже не подозреваешь?

Она усмехается.

— Не нужно.

— Может то, что ты хочешь услышать?

Она вздыхает, улыбается. Я встаю, делаю шаг, она тоже встаёт и выставляет ладонь, тормозя меня.

— Я хочу услышать, что с меня сняты все обвинения. Вы не подозреваете меня в связи с Антоном. Я ничего дурного не делала.

— Я знаю.

— Что?

— Разумеется, я знал, что ты с ним не связана.

— Вы… вы серьёзно?

— Именно. Но этот твой Антон на самом деле замешан в серьёзных махинациях, поэтому сейчас в Москве его допрашивают. А ты… к тебе ни у кого претензий нет. Наоборот, ты получишь премию за помощь в поимке преступника.

— Щедро. Но… откуда вы узнали, что я не виновата? Или… вы всё время это знали?

— Разумеется, знал.

— Так, может… может никакого мошенничества и не было? Может это вы всё и придумали?

— Антон и тот, кто его нанял должны были узнать точные условия нашего контракта. Они хотели перекупить у нас китайцев, для этого нужны были данные по нашему проекту. Эти данные, только существенно исправленные, я и отправил на твою почту. Оттуда Антон их скачал, переслал сообщникам. Они обработали их и предоставили китайцам свой, как они думали более дешевый и простой вариант.

— То есть… вы их обманули?

— Естественно. Мы через тебя подкинули им липу. Дезинформацию, которую твой жених и его начальство с удовольствием сожрало. Только они подавились. Не ожидали, что я работаю на опережение.

— Получается… вы и меня пригласили не случайно.

— Тебя я точно пригласил не случайно. Но, поверь, твой жених ни при чём. И вообще… тебя я взял с собой совсем по другой причине.

— Ясно.

— Алёна, я…

— Я устала. Очень хочу спать. Я, конечно, могу уехать прямо сейчас. Надеюсь, я вам больше не нужна?

— Ты очень нужна мне. Очень, понимаешь?

Я шагаю к ней, но Алёна пятится назад.

— Не надо, пожалуйста. Я… я не хочу.

— Почему?

— Потому. Я правда устала. Если вы меня больше не подозреваете, я тогда пойду? И в Москву я бы хотела вернуться утром.

— Алёна.

— Спокойной ночи.

Она уходит. Ускользает от меня в этом своём нереально сексуальном наряде. Такая изящная, такая роскошная, мягкая, сладкая, милая…

Чёрт побери… Какой же я идиот!

И тут я ничего не смог сделать!

Рычу сквозь зубы.

Винить некого. Виноват только я.

Выдыхаю.

Нет, я этого так не оставлю. Я обязательно что-то придумаю. Возможно утром. Утро ведь вечера мудренее, да? Или…

Чёрт.

Спускаюсь в свою каюту. После её танца мне определённо нужен ледяной душ.

Раздеваюсь, встаю под тугие струи. Холод немного отрезвляет. В чувство приводит.

Завтра я сделаю предложение. От которого она не сможет отказаться.

Или… хрен с ним, может и не ждать до завтра?

Выхожу из душа, бедра обернуты полотенцем. Собираюсь одеться и пойти к ней, поговорить решительно. Я это сделаю, я готов.

Вытираюсь, и вдруг слышу дикий крик.