Их трое. Замаскированный под дневник веселой интеллигентной москвички роман Марты Петровой «Валторна Шилклопера» и замаскированный под сборник рассказов роман Олега Зайончковского «Сергеев и городок» получили признание благодаря Букеру. Авторы непохожи, как непохожи полубогемная столичная публика и насельники заштатного городка. Как непохожи друг на друга все художники. И люди вообще. Что не мешают потомкам Адама быть людьми, а чадам Аполлона — творцами. Новую (и вечную) музыку можно расслышать везде: в бряканье копыт старого мерина и телефонном трепе о модной одежке, в промозглости мутного утра и кипении солнечного полдня, в щебете речушки и похмельной перебранке, в визге шалых соседей и степенных словах священника, отошедшего от компьютера… И если кому-то кажется, что Зайончковский слишком минорен, а Петрова чересчур мажорна, то пусть прочистят уши. Впрочем, Зайончковского строили и за нехватку трагизма на душу населения городка, и за самодовольство, и за тягу к стабильности. Примерно такую же чушь несли и про Петрову. Вероятно, с подтекстом — то ли политическим, то ли духовным. Называется это антимузыкальностью. И страхом перед жизнью (а вовсе не перед реальными политическими проблемами). Этим-то рабьим чувствам и противостоят сага о городке и московская сказка. В них слышны печаль по сгинувшим — недавним! — дням и тревожные предчувствия, но авторы и герои жизни не страшатся. И живут. Вопреки контексту. Как вопреки контексту работает всякий писатель.
В том числе, раскрывшаяся в этом году Майя Кучерская. Вообще-то Кучерская печаталась и прежде, ее роман «История одного знакомства» («Волга», 1998, № 10) привлек внимание нехудших критиков (републиковать бы! кто, кроме спецов и саратовцев, эту историю мог прочесть!). Но словом стал «Современный патерик» (М.: «Время»), фрагмент которого был прежде дан «Знаменем» (№ 1) под должным титулом «Чтение для впавших в уныние». Поскольку от смертного греха никто не застрахован, читать Кучерскую (впрок, для профилактики) стоит и тем, кто сегодня вполне бодр. Потому что пишет она не только о батюшках и прихожанах, старцах и послушниках, постящихся и, представьте себе, непостящихся (хотя много про них знает, крепко их любит и ведет речь так, что на душе светлеет), но и о Церкви, которой не одолеет ад, о Мире Божьем, о нашем высшем назначении. Избегая пышных словес, на которые я бездарно сбиваюсь. Улыбчиво и доверительно. Свободно и радостно. Веря, что «воскресе Христос, и жизнь жительствует». Соглашаясь с мудрым и обнадеживающим тостом о. Михаила (это персонаж не Кучерской, а Зайончковского) — «Всяк по-своему Господа хвалит».
Это и о писателях. Не взирая на возраст и статус.
Зорин
Что ж, о возрасте и статусе. Загодя неловко. Хорошо бы просто сказать, что отметивший в ноябре восьмидесятилетие Леонид Генрихович Зорин опубликовал в 2004 году два чудесных «маленьких романа» — «Забвение» и «Сансара» («Знамя», № 1, 10). Что его интеллектуальной энергии, творческому азарту, верности литературе можно только завидовать. Что каждая его работа пленяет новизной сюжета, интонации, характеров (а сколько разных персонажей играет в «человеческой комедии» Зорина, наверно, и сам он не вспомнит). Что к юбилею был издан двухтомник прозы (М.: «Время»), снят мини-сериал, где писатель рассказывал о своих трудах и днях (канал «Культура»), поставлены телеспектакль по «Медной бабушке» с блистательными Виктором Гвоздицким в роли Пушкина и Георгием Тараторкиным в роли Вяземского (тоже «Культура», режиссер Михаил Казаков) и спектакль по «Невидимкам» (Театр Ермоловой, режиссер и исполнитель главной роли Владимир Андреев), что появились приличествующие событию заметки в прессе… Все так и было. А тоска росла. Подарки раздавал юбиляр. Конечно, с помощью издателей, редакторов, режиссеров, актеров… Да, счастлив человек (писатель), что может так поздравить нас и себя с круглой датой, но… Чего не было, так это ответного жеста общества и государства.
Ордена что ли? Премии? Президентского письма? Так ты об этом? Об этом. Сгораю от стыда, но пишу, зная, как поморщится здесь автор «Коронации» — пьесы о кошмаре казенного юбилея. Мудрому, снисходительному и уверенному в себе и друзьях Зорину знаки официального признания не нужны. Они нужны нам. Литераторам и читателям. Забыв о — по слогам пишу — вось-ми-де-ся-ти-ле-ти-и крупнейшего писателя власть показала, почем нынче литература. (Литература, а не конкретные авторы, что могут — сами и/или через знакомцев, обоснованно или по прихоти, успешно или тщетно — хлопотать о наградах. А могут — как Леонид Генрихович — этого не делать.) И тут на присяжных похоронщиков словесности не кивнешь. Не верю я, что для клерков Минкульта и президентской администрации (да и для высшего начальства) имя Зорина — тайна. Не нужна тут специнформация. О прочем не говорю, но «Покровские ворота» чуть не каждый месяц в ящике крутят. Тошно. Вот и вернулись мы в «контекст».
Снова контекст
Впрочем, контекст контексту рознь. Расскажу-ка я правдивую предновогоднюю сказку. Есть в Эстонии город Тарту (некогда Дерпт), а в нем Университет, основывали который не один раз. В частности, в 1802 году — волей Александра I. С той поры в Дерптском (Юрьевском, Тартуском) университете читались курсы русского языка и словесности. Профессорствовал там великий лингвист Бодуэн де Куртене. Ну а про то, что кафедру литературы долгие годы формально (а затем — неформально) возглавлял Юрий Михайлович Лотман, все и так знают. Меньше знают, что его кафедра жива, что это важнейший очаг русской культуры в Эстонии, что вряд ли где-нибудь еще так качественно учат истории русской литературы, что проводятся конференции (в том числе — студенческие, продолжающие традицию тех, что сформировали десятки лучших российских гуманитариев), что выпускаются Ученые записки. Ну а о том, что у кафедры проблемы с бюджетом, грозящие сокращением лекторского состава (то есть гибелью — в штате ныне пять человек) знают считанные лица. Так вот, группа таких лиц создала «Фонд поддержки русской филологии в Тартуском университете (Московско-Тартуская инициатива)». Фонд взял на себя финансирование двух лекторских ставок (одной — на кафедре Лотмана, другой — на находящейся в том же положении и тоже весьма достойной кафедре русского языка) и выразил готовность споспешествовать другим проектам. О чем подписал договор с университетом. Я не знаю, кто дает деньги тартуским русистам. Знаю только, что люди эти связаны с Интернет-бизнесом и что для них значимы и историческая роль Дерптского университета в отечественной культуре, и традиции школы Лотмана (тартуско-московской семиотики), и то, что тартуская кафедра литературы прямо связана со становлением русского Интернета. В этой связи на церемонии подписания договора президент Фонда Сергей Кузнецов (одно имя все же знаю) сказал: «Пришло время отдавать долги». Что произвело сильное впечатление на эстонских коллег. В ответной речи тартуского ректора слышалось восхищенное уважение, адресованное не только Фонду и прибывшим на церемонию гостям (среди них были выдающийся филолог Татьяна Цивьян и писатель Алексей Слаповский), но и к моей стране. К России не контекста, а хранящих и строящих ее людей.
Среди них есть и люди литературы. И если с этой страницы смотрят лица писателей, то надо помнить, что их слово «овеществляется» благодаря тем замечательным издателям, редакторам, книгопродавцам, библиотекарям, учителям словесности, что оправдали и выдышали этот год — на радость тем, кто любит читать.
P.S. А как же критики? Промолчу. Мне дорог мой цех, я не раз (и в этом году) публично восхищался коллегами, включая тех, с кем спорил. Но сегодня не наш день. Проиграли контекст, уронили профессионализм, разбазарили корпоративную этику, позволили облапошить читателей не кто-нибудь, а мы. Хотелось бы верить, что с уходом високоса все образуется. Ведь никуда не делись талантливые (и даже очень) критики. Ведь не трудно понять, что словесность во сто крат дороже наших проектов и амбиций. Ведь любим же мы русскую литературу — такую, какой нас Бог обидел.
P.P.S. На газетной странице помещены фотографии Александра Кабакова, Инны Лиснянской, Владимира Салимона, Бориса Екимова, Евгения Шкловского, Алексея Слаповского, Марины Вишневецкой, Марты Петровой, Олега Зайончковского, Леонида Зорина и Майи Кучерской.
29.12.2004.