Для начала маленькое пояснение. В русскоязычной криптосреде принято писать название старейшей криптовалюты так: биткоин. Но ни один криптоэнтузиаст не растолкует вам, почему через «и», притом что в соседней фразе — блокчейн1 через «й». Ведь лексически окончания слов bitcoin и blockchain одинаковы. И по-английски, и по-русски на слух звучит «и» краткое.

Языковые традиции таковы, что в похожих — кстати, немногочисленных — случаях используется буква «й»: контейнер, трейлер, бойлер, брейншторм, спойлер, «Забриски-пойнт».

Дабы не оскорблять чувства криптоверующих и не противоречить моим лингвистическим соображениям — я решил в дальнейшем называть главную криптовалюту битко•ном.

Значок вместо буквы вдобавок символизирует чёрную дыру, в которой ежедневно сгорают деньги стремящихся заработать, зная о феноменальном росте старейшей монеты.

Теперь к делу.

PDF-файл под авторством Сатоши Накамото2 появился в интернете осенью 2008 года, на фоне краха Lehman Brothers и стремительно рушащегося доверия к мировой финансовой системе. Это был проект, родившийся на волне разочарования в традиционных институтах.

Анонимные романтики проводили философский эксперимент по созданию денег, не зависящих от государств.

Скоро первой криптовалюте исполнится 20 лет, и последние 12 мы непрерывно слышим, что это революция, навсегда изменившая не только мир финансов, но и всю жизнь. Те самые частные деньги, которыми грезили экономисты австрийской школы, прежде всего Фридрих Хайек, выпустивший в 1976 году эссе «Денационализация денег». Революция ли?

В 2009—2011 годах битко•н воспринимался именно как «цифровые деньги» для P2P-платежей3 без банков. Тогда ещё комиссии были копеечными, а сеть не перегружена. Но с ростом популярности начались скачки комиссий и задержки переводов. Даже убеждённым криптодеятелям стало понятно, что на роль денег битко•н подходит намного хуже, чем обычные валюты, которые они презрительно называют фиатными4.

Этому активу присущи несколько особенностей, мешающих полноценно выполнять такие классические функции денег, как средство обмена (обращения), мера стоимости и средство платежа.

— Сильная нестабильность курса

Цена битко•на сильно колеблется даже в короткие сроки. Это затрудняет использование его как меры стоимости и средства обмена. Продавцам и покупателям сложно планировать сделки, когда за день цена может измениться на десятки процентов.

— Ограниченная масштабируемость

Пропускная способность сети битко•на относительно мала (около 7 транзакций в секунду), что не позволяет обрабатывать объём операций, сопоставимый с платёжными системами (Visa, Mastercard, Мир, UnionPay). Это делает актив неприемлемым для массовых повседневных расчётов.

— Высокие и непредсказуемые комиссии

В периоды загруженности сети комиссии могут вырастать, делая небольшие покупки невыгодными. Если комиссия дороже чашки кофе — такой инструмент неудобен и развития не получит, ведь кругом полно способов передать деньги с нулевой или символической комиссией.

— Медленное подтверждение транзакций

Подтверждение платежа может занимать до часа. Для большинства бытовых операций, где нужна мгновенная оплата, это критично.

— Отсутствие стабильного обеспечения и регулирования

В отличие от национальных валют, битко•н не поддерживают государственные институты за исключением нескольких стран. Это повышает риск утраты доверия и делает его уязвимым к спекуляциям.

— Риск потери доступа

Потеря приватного ключа означает безвозвратную утрату средств. Для обычного человека, не готового к высокой ответственности за хранение своих средств, это существенный недостаток.

— Ограниченное использование в повседневной жизни

Несмотря на хайп, битко•н принимают как платёж очень немногие магазины. Национальные валюты выполняют функции денег гораздо эффективнее.

Битко•н не стал деньгами, как планировалось, но обрёл новые статусы. Экономический феномен. Цифровой актив. Инструмент ухода от налогов. Предмет культа. Спекулятивный инструмент. Средство криминального обращения. Философский эксперимент. Способ уйти от несправедливого преследования. Денежный суррогат. Цифровой товар. Что угодно, но не деньги.

К моменту, когда битко•н доказал свою низкую применимость в качестве средства расчётов, фанбаза оказалась настолько мотивированной, что его роль сместилась. Инструмент начал действовать как спекулятивный актив, средство хранения и переброски крупных капиталов, зачастую сомнительного происхождения.

Ведь та самая свобода, о которой грезили монетарные анархисты, никуда не делась. Параллельная финансовая система, не завязанная на расчётные счета в коммерческих банках и корреспондентские счета в центральных банках.

Это позволяет ценностям перепрыгивать через юрисдикции, которые ведут себя всё более странно с каждым десятилетием. Идея благая: перестать зависеть от того, что придёт в голову сильным мира сего.

Государства неэффективны. Всё самое прекрасное рождает частная инициатива, будь то смартфоны Google Pixel или гастрономические сеты в ресторане Birch. В эпоху, когда государства целыми континентами срываются с цепи, неплохо иметь способ не зависеть от них тотально.

Здесь, конечно, криптоэнтузиасты ступают на довольно тонкий лёд. «Если эти уроды всё равно разворуют деньги, зачем платить налоги? Мне от государства ничего не нужно», — уверенно заявит каждый второй цифровой ренегат.

И не только ведь заявит, но и делом подтвердит. Ведь использование суррогатов очевидным образом приводит к налоговой экономии. Если вы взяли крипту за свои услуги, вам проще и выгоднее не заявлять доход в налоговую декларацию.

Предприниматель Евгений Чичваркин5 доводит эту позицию до абсолюта: «Я либертарианец, анархокапиталист, как угодно, назовите. Я считаю, что государство — это враг человека, абсолютное воплощённое зло, и с ним нужно бороться, обходить его, обманывать, кидать любыми известными и безопасными путями».

Вполне либертарианская позиция6. Но. Если человек отказывается платить налоги, то логично лишить его общественных благ, таких как ровная дорога в аэропорт, если ему лететь; бесплатная больница, если ему дурно; помощь полиции, если ему угрожают; справедливый суд, если его обманули.

Технически, однако, это не реализовать. Либертарианцы только на словах готовы отказаться от благ, но скидываться на них не желают. Лукавство? Паразитизм? Воровство?

Конечно, уход от налогов — далеко не единственная цель битко•на в частности и криптовалют в целом. Санкции 2022 года наконец показали эффективность крипты для переброски капитала через границу.

Финансовой свободы действительно прибавилось. Но что для одних свобода и обход несправедливых ограничений, для других — незаконный инструмент нарушения правил. Под раздачу попадают непричастные.

В марте 2025 года эмитент крупнейшего стейблкойна7 USDT, компания Tether, заблокировала на кошельках российской криптобиржи Garantex активы на 28 миллионов долларов. Скопом, не разбираясь, кто и чем занимался.

Финансовая свобода? Или денежный беспредел в обе стороны?

В июне 2025 года арестован владелец криптовалютной компании Evita Юрий Гугнин. По версии Генпрокуратуры США, с июня 2023-го по январь 2025-го он провёл через американские банки и криптобиржи около 530 миллионов долларов, скрывая источник и назначение средств. Бизнесмену предъявили 22 обвинения, включая отмывание денег и сговор с целью обмана США. Только за банковское мошенничество в штатах могут дать 30 лет тюрьмы. В таких случаях ради смягчения наказания люди многое рассказывают следователям.

В августе 2025 года в санкционный список SDN внесены россияне Сергей Менделеев, Павел Каравацкий, Александр Мира. Все они связаны с Garantex и группой A7 при ПСБ. A7 начала активно продвигать внешнеэкономические платежи с божескими комиссиями и имеет аж 8 офисов в столице. В список попали также Indefi, Grinex, Exved, Old Vector.

Вы поняли мою мысль. Финсвобода наступила, но в комплекте с угрозой для свободы физической. Местами государства научились её ограничивать не хуже, чем в ненавистной криптолюбителям банковской системе. Делается это пока точечно, но при желании правила быстро приблизят к банковским.

AML, KYC8 на криптобиржах и другой инфраструктуре — уже обычное дело. Децентрализация в теории действует, но на практике на стыках между новой системой и старой (USDT, банковские поступления при продаже крипты) поджидает товарищ майор или господин специальный агент9.

Битко•н в этом смысле уникален. Нет офиса, в котором устроить маски-шоу, и сервера, который можно изъять. Нет руководящих лиц. Но путь в битко•н лежит через наличку или стейблкойны, а там и сервер, и регистрация в США, и конкретные официальные лица, обязанные соблюдать санкционный режим.

В то же время крипта смягчает горечь санкций не исключительно жуликам, но и приличным людям. Любящий отец оплачивает проживание и обучение в Европе любимой дочке. Гонимый активист собирает донаты с людей, считающих его деятельность полезной. Честный бизнесмен прячет капитал, на который покушаются рейдеры. Челнок зарабатывает свою копеечку на продаже айфонов, закупив их за крипту.

Позитивных кейсов наберётся с десяток, но не меньше ситуаций, когда крипта упрощает жизнь негодяям. Минуя банковскую систему, можно гонять деньги, полученные за любой криминал. И не только переводить, но и хранить, благо криптофанатики ожидают чуть ли не бесконечного роста предмета своего культа.

Здесь в абзац заходит криптан с заезженной пластинкой про то, что больше преступлений совершается с помощью наличных денег. Это правда, ведь наличка имеет на порядки большее проникновение. Но по доле грязных операций крипта победит за явным преимуществом.

Нал элементарно опаснее. Бывший министр экономики Алексей Улюкаев и бывший губернатор Кировской области Никита Белых не дадут мне соврать. С поличным за отправку с анонимного счёта не возьмёшь. Пометить специальным раствором цифры в блокчейне — не выйдет. По 8 лет строгого режима указанные чиновники получили именно за купюры.

По данным Европола10, битко•н остаётся главным активом для злоупотреблений. Организация фиксирует, что криптовалюты встречаются прежде всего в финансовых преступлениях — инвестиционном мошенничестве и отмывании денег. Драйвером выступают рост цен на криптоактивы и «медийность криптоинвестиций», из-за чего поток кейсов инвестиционного обмана увеличивается.

Вымогатели по-прежнему чаще требуют выкуп в битко•нах (жертве проще купить, преступнику проще остаться неизвестным), но встречаются требования и в других криптовалютах, например, ещё более анонимной Monero.

Ключевой вывод полицейских: криптовалюты выступают как инфраструктурный ускоритель киберпреступлений (в связке с даркнетом, кодированными мессенджерами, сервисами запутывания следов).

В отчёте FATF приведена оценка мошенничества через «противоправную активность в блокчейне» — 51 миллиард долларов за 2024 год (vklader.ru/kripta/fatf). Отдельно подчеркнуты «профессионализация» мошенников (инструменты обмана они могут покупать «под ключ»), рост крипторомантических схем (глава 18), новые типы криптоскамов вроде отравленных адресов (глава 36) и «фишинга на согласие»11 (глава 39).

Перейду к позитиву. Та самая финансовая свобода распространяется и на честных людей. Её будем считать первым позитивным следствием изобретения битко•на. Второе — блокчейн.

Эта технология позволяет децентрализовать учёт всего чего угодно. Грубо говоря, способ хранить и передавать информацию так, что её нельзя подделать.

Представьте журнал или тетрадь, куда люди записывают операции. Каждая страница — блок (block), а вместе они образуют цепочку (chain). Запись изменить задним числом уже нельзя — отыграть операцию можно только создав новую. Этот реестр в электронном виде хранится сразу в тысячах компьютеров по всему миру, а не в едином центре, будь то iCloud, нотариус или мировое правительство Ротшильдов и Рокфеллеров.

Эта технология пусть не везде, но способствует эффективности отдельных бизнесов. Эффект достигнут в отслеживании снабженческих цепочек (IBM Food Trust, VeChain), цифровой идентичности и верификации (Sovrin, uPort), торговле сырьём и энергоносителями (Vakt, Power Ledger).

В традиционных финансовых услугах блокчейн революцией не стал, хотя, вероятно, банку Revolut есть что возразить.

Более того, обычные банки, над которыми криптоэнтузиасты привыкли посмеиваться, добились феноменального прорыва в те самые годы, когда битко•н прилежно доказывал свою несостоятельность в качестве средства платежа.

Основной рывок произошёл в начале десятых. Страны бывшего СССР оказались в авангарде. За несколько лет банкинг стал модным, удобным и мобильным. Более того, банки превратились в маркетплейсы, где легко зарезервировать отель или купить билет в театр. Изначально роль таких центров отводилась сотовым операторам и интернет-порталам, но банковские динозавры, обложенные регуляторикой, неплохо подсуетились.

Я говорю изнутри, так как в самый разгар преобразований работал вице-президентом самого инновационного банка.

Банковский финтех разогнался: удобство, скорость и бесшовность стали главной темой. Apple, Google, Samsung сделали смартфон (и позже часы) полноценным платёжным инструментом. В обиход вошли бесконтактные карты. Переводы и платежи стали мгновенными, бесплатными и в один шаг — хоть сетчаткой глаза, хоть отпечатком пальца.

Заработала привязка к номеру телефона или электронной почте вместо длинных реквизитов или номера карты. Начала разрушаться олигополия Visa и Mastercard. Мимо них стали действовать Faster Payments (Великобритания), Zelle (США), Система быстрых платежей (Россия).

Конкуренцию оживили банки без отделений (Nubank, Revolut, Monzo, N26, Тинькофф, Simple, WeBank, KakaoBank). Появились крупные площадки для кредитования P2P — в обход банков, но в традиционной денежной системе. Директива ЕС о платёжных услугах обязала банки делиться данными с финтех-проектами по API.

Финансовые услуги появились в мессенджерах и экосистемах. В Китае заработало «суперприложение» WeChat (всё внутри одной платформы, включая оплату, кредиты, инвестиции).

Случился прорыв в инвестициях. Десктопный софт из 90-х заменили красивые приложения с полноценными графиками, новостями, аналитикой.

Я знаю всё это в подробностях, так как в 2014—2018 годах проводил в Москве форумы FinNext, на которых обсуждались глобальные тенденции и представлялись локальные инновации.

Как конкуренты банковским кредитам появились BNPL-сервисы («Buy now, pay later»). Klarna, Affirm, Afterpay давали рассрочку в один клик при онлайн-покупках. Заработало машинное обучение как предвестник искусственного интеллекта.

В общем, в десятых годах случились фантастические инновации. Ещё вчера по историческим меркам для совершения платежа мы стояли в очереди в сберкассу, заполняли от руки громоздкие квитанции с сотней букв и цифр, а потом сутками ждали, когда платёж соизволит дойти. Теперь банковские сервисы доставляют удовольствие. И без круглосуточных разговоров про финансовую революцию, как практикуют криптоанархисты.