Ната

Я захлопнула дверь перед его носом и привалилась к ней спиной. В памяти, против моей воли, снова всплыл тот телефонный звонок, который разделил мою жизнь на до и после. Звонок, после которого все рухнуло.

— Наташ, открой, — Арсений тихонько постучал в мою дверь, — рано или поздно нам придется поговорить.

Я съехала по двери вниз, села на корточки и закрыла лицо руками. Наверное, Градский прав, хватит бегать от него, как неуравновешенной малолетке. Я взрослая самодостаточная женщина и нужно уже сказать ему все в глаза, может быть тогда он поймет, насколько глубокую рану мне нанес.

— Наташ, — снова раздался короткий стук, — я не уйду.

Я медленно встала, положила руку на ручку двери и через несколько томительно долгих секунд открыла дверь.

Какое-то время мы молча стояли друг напротив друга и смотрели друг другу в глаза.

— Позволишь войти? — наконец нарушил он наше молчание.

Я кивнула и посторонилась, освобождая ему проход в номер. Он прошел, огляделся, скинул с себя куртку с меховым капюшоном и небрежно бросил ее в кресло.

— Расскажешь, наконец, что тогда произошло? — глухо спросил он, запустив пятерню в свои волосы.

Я прошла мимо него, подошла к окну и скрестила руки на груди.

— Мне позвонила твоя жена, — наконец выдавила я из себя эти четыре слова. И снова, погрузилась в свои воспоминания, как в болотную топь.

— Какая жена? — прорычал он над моим ухом так, что я подпрыгнула от неожиданности.

— Та, что была беременна и ждала, когда ты вернешься из затянувшейся командировки, — тихо проговорила я, поймав его взгляд через отражение в стекле.

Он взял меня за руку и подвел к кровати. Мы сели рядом, Градский оперся локтями на колени и сцепил руки в замок на подбородке.

— А теперь давай с самого начала, — тихо сказал он, глядя в черный безжизненный экран телевизора, висящего на стене.

— Это было когда ты улетел на пару дней в Москву по делам, — начала я, собравшись с мыслями, — звонили с незнакомого номера, я взяла трубку…

Память уводила меня в тот день, пять лет назад…

Арсений отправился в столицу на встречу с инвесторами, а я осталась работать. У меня было запланировано несколько фотосессий и съемка для магазина одежды.

В тот день я как раз закончила снимать девушку для портфолио модельного агентства. День клонился к закату, я убирала оборудование и наводила порядок в студии, когда завибрировал телефон, который я убрала в задний карман джинсов.

— Алло, — приняла вызов, и зажав телефон между ухом и плечом продолжила убирать объектив в чехол.

— Наталья, здравствуйте, — раздался на том конце провода ровный женский голос, — меня зовут Людмила Градская.

Ее имя резануло мне по нервам, я замерла, положила объектив на свой рабочий стол, перехватила телефон в руку и выпрямилась.

— Слушаю вас, — напряженным голосом проговорила я, каким-то шестым чувством осознавая, что эта женщина позвонила для того, чтобы меня уничтожить.

— Мне стало известно, что у вас роман с моим мужем, Арсением, — таким же ровным, ничего не выражающим голосом проговорила она. — Вы же не надеетесь создать с ним счастливую семью?

— Что? — глухим, вмиг охрипшим голосом проговорила я. — О чем вы говорите?

— Девочка, — снисходительно продолжила она, — Градский бизнесмен до мозга костей, и ради достижения своей цели никогда ни перед чем не остановится, — она замолчала на секунду, а потом продолжила: — закрутить роман с дочкой мэра города, ради получения права аренды на огромный земельный участок, было частью его плана, — она рассмеялась.

— Я вам не верю, — прохрипела я в трубку, — Арсений сказал, что вы уже три года в разводе, — я отказывалась верить в то, что она мне говорит.

— Да что ты! — рассмеялась она низким неприятным смехом. — Вы познакомились на фотовыставке, встречаетесь три месяца, а неделю назад были на премьере спектакля в местном театре. Откуда, по-твоему, я все это знаю? Мы с Арсением обсуждали стратегию его поведения.

— Бред какой-то, — тяжело выдохнула я в трубку, — вы давно расстались.

— Я на седьмом месяце беременности, о каком расставании он тебе наплел?

— Зачем вы мне позвонили? — голос дрожал, а мозг лихорадочно работал. — Если роман со мной был частью его плана?

— Да жалко мне тебя дурочку, — беззаботно ответила она, — ну и чтобы ты губешку на него сильно не раскатывала, это мой мужчина и я его никогда не отпущу.

Она отключилась, а я столбом стояла посреди студии. Руки, как плети болтались вдоль тела, стеклянный взгляд устремлен в одну точку.

Случилось то, чего я всегда боялась. Мной интересовались не потому, что выбрали меня, Наташу Полянскую, а потому, что можно что-то поиметь от моего папы. Господи! Я не верю! Как он мог?

Ноги подкосились я упала на колени прямо на пол и завыла, как раненый зверь. Мне казалось, что в тот момент сердце вырвали из моей груди и я больше никогда не смогу улыбаться и радоваться жизни.

— Я отключила телефон, купила билет на самолет и на следующий день улетела к маме, — закончила я свой рассказ, вытирая ладонями непрошенные слезы, которые лились всякий раз, когда я вспоминала тот день.

В гостиничном номере повисло тяжелое, тягостное молчание. Я повернула голову и посмотрела на Градского. Он был бледен, как полотно, под заросшими щетиной щеками ходили желваки, руки сжаты в кулаки.

— Выходит, ты совсем меня не знала, — он медленно повернул ко мне голову и внимательно посмотрел в мои глаза, — если ты так легко поверила какой-то неизвестно й бабе, которая позвонила и наплела тебе неизвестно что! — последние слова он прорычал, потом вскочил с кровати, подошел к окну и настежь открыл балконную дверь.

В комнату ворвался холодный зимний воздух. Арсений стоял в дверном проеме и глубоко дышал, высоко подняв голову. Я поежилась и обняла себя руками.

— Я никогда, ни одним словом тебя не обманул, — он закрыл дверь, видя, что я замерзла, — на момент нашего знакомства мы с Милой были в разводе больше трех лет, — он развернулся, медленно подошел и тяжело опустился на кровать рядом со мной. — Мы расстались и она начала отношения с Гришей Гадиным, тем самым, который в итоге и получил аренду того участка. Я предполагал, что он будет действовать грязными методами, был к этому готов, но я и представить не мог, что они ударят через тебя.

— Господи, — ошарашенно прошептала я.

— Но самое страшное не это, — он повернул ко мне голову и посмотрел на меня каким-то больным потухшим взглядом, — самое страшное, что ты мгновенно поверила в то, что я подлец и сбежала, даже не поговорив. Получается, ты вообще никогда не верила мне, не знала меня и вряд ли любила так, как любил тебя я.

Проговорив это, он медленно встал, взял свою куртку и вышел из моего номера тихо прикрыв за собой дверь.