Я смотрела на вибрирующий телефон, не решаясь ответить. Рука замерла в воздухе, пальцы дрожали. После пятого гудка я всё же нажала на зелёную кнопку.

— Алло? — голос прозвучал хрипло, словно не мой.

Молчание. Только чьё-то дыхание в трубке, размеренное, спокойное. Потом мужской голос, низкий, с лёгкой хрипотцой:

— Ника? Это Сергей, муж Марины. Вы получили фотографии?

Кровь застыла в жилах. Муж Марины? У неё есть муж? Я судорожно сглотнула, пытаясь найти слова.

— Да, — выдавила я. — Получила.

— Нам нужно встретиться, — его голос звучал устало, словно он долго решался на этот звонок. — У меня есть ещё материалы. Думаю, нам обоим будет полезно поговорить.

Я закрыла глаза. Значит, не я одна. Мы оба — обманутые, преданные, брошенные. Странное чувство солидарности с незнакомцем захлестнуло меня.

— Где? — спросила я, удивляясь собственной решимости.

— Кофейня «Маяк» на Тверской. Через два часа. Я буду в чёрном пальто, за столиком у окна.

Он отключился, не дожидаясь ответа. Я опустила телефон и посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. До встречи с ним — два часа, до вечернего свидания в «Пушкине» — семь часов. Семь часов до момента истины.

Я быстро приняла душ, позволив горячей воде смыть усталость после дежурства. Надела тёмные джинсы, серый кашемировый свитер, накинула чёрный пуховик. В зеркале на меня смотрела бледная женщина с тёмными кругами под глазами и решительным взглядом. Я нанесла немного туши и румян — не для красоты, а чтобы выглядеть живой, чтобы не вызывать жалость у незнакомца.

Выйдя на улицу, я вдохнула морозный воздух. Он обжёг лёгкие, но это было приятно — физическая боль отвлекала от душевной. Снег хрустел под ногами, город жил своей жизнью: спешили прохожие, сигналили машины, смеялись дети, катаясь с горки в соседнем дворе. Жизнь продолжалась, безразличная к моей трагедии.

«Маяк» встретил меня запахом свежесваренного кофе и корицы. Я сразу увидела его — мужчина лет тридцати пяти, с короткими тёмными волосами, тронутыми сединой на висках, сидел у окна, глядя на улицу. На нём было чёрное шерстяное пальто, а на столе перед ним стояла чашка эспрессо, к которой он, похоже, не притронулся. Его лицо, с резкими чертами и глубокой складкой между бровей, выдавало усталость и сдерживаемую боль. Когда я подошла, он поднял голову. Карие глаза встретились с моими, и в них я увидела отражение собственного отчаяния.

— Ника? — спросил он, приподнимаясь.

Я кивнула и села напротив. Официантка подошла почти сразу. Я заказала капучино, больше для вида — сомневалась, что смогу что-то проглотить.

— Сергей, — представился он, хотя мы оба знали, кто есть кто. — Спасибо, что пришли.

— Как вы узнали? — спросила я без предисловий, стиснув пальцы под столом.

Он достал телефон, пролистал что-то и протянул мне. На экране — переписка в мессенджере. Я узнала фото Саши в кружочке аватарки. Сообщения были откровенными, интимными. Мой муж писал его жене о том, как скучает, как хочет её видеть, как тяжело притворяться дома. Были и более личные строки — о том, как он мечтает увести её на выходные в загородный дом, как устал от «двойной жизни». Последнее сообщение датировано вчерашним вечером: «Завтра в половине седьмого на нашем месте. Очень соскучился».

— Она забыла телефон дома, — пояснил Сергей, глядя в стол. — Я искал зарядку для своего и случайно открыл её чаты. Сначала думал, что это ошибка, что я неправильно понял. Но потом нашёл их переписку за последние три года. — Он замолчал, сжав кулаки так, что костяшки побелели. — Мы женаты четыре года. Она начала мне изменять спустя всего год после свадьбы. Я думал, что у нас всё хорошо, что она просто занята на работе. А я… я был слишком занят своими проектами, чтобы заметить.

Его голос дрогнул, и он отвёл взгляд к окну, словно пытаясь скрыть эмоции. Я заметила, как напряглись его плечи, как он сжал челюсти, будто сдерживая крик.

— Почему вы прислали мне фотографии? И откуда они у вас? — спросила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело.

— Я не хотел, чтобы вас продолжали обманывать, — ответил он, наконец посмотрев на меня. — Фото мне прислали вчера вечером, с незнакомого номера. Не знаю, кто это. Кто-то, кто знает их обоих, кто знает о нас. Я пытался звонить на этот номер, но он отключён. — Он покачал головой, словно хотел стряхнуть неприятные мысли. — Сначала я думал, что это кто-то из коллег Марины, может, кто-то из больницы, кто заметил их и решил… не знаю, наказать? Предупредить? Но чем больше я думаю, тем меньше понимаю, зачем это кому-то нужно.

Мы оба замолчали, осознавая странность ситуации. Кто-то третий знал об их романе и решил вмешаться. Но кто? И зачем? Коллега, завидующий Марине? Друг Александра, решивший, что правда лучше лжи? Или кто-то, кто просто хотел разрушить всё, что у нас было?

— Что вы собираетесь делать? — спросил Сергей, отпивая глоток остывшего эспрессо.

— Пойду вечером в «Пушкин». Хочу увидеть всё своими глазами.

— Я тоже, — кивнул он. — Может, вместе?

Я посмотрела на этого незнакомца, который за час стал самым близким человеком — единственным, кто понимал мою боль. В его глазах я увидела то же отчаяние, ту же решимость, то же нежелание сдаваться без боя.

— Вместе, — согласилась я.

Мы ещё час сидели в кофейне, делясь деталями, которые теперь складывались в очевидную картину. Сергей рассказал, как Марина в последние годы стала отстранённой, как она начала избегать совместных поездок, ссылаясь на работу. Он вспомнил, как однажды нашёл в её сумке чек из ресторана, где они с Александром, видимо, ужинали, но тогда он не придал этому значения, решив, что это была рабочая встреча. Он говорил о том, как пытался спасти их брак, как предлагал ей съездить в отпуск, начать всё сначала, но она лишь отмахивалась, говоря, что слишком занята. Его голос был ровным, но я видела, как тяжело ему держать себя в руках.

— Я проектирую дома, — сказал он в какой-то момент, словно пытаясь отвлечься. — Знаете, это странно. Я могу построить здание, которое простоит сто лет, но не смог построить семью, которая продержалась всего четыре года.

Я не знала, что ответить. Моя боль была слишком свежей, слишком острой, чтобы находить слова утешения. Но я чувствовала, что мы с Сергеем — как два солдата на одном поле боя, связанные общей бедой.

Когда мы прощались у дверей кофейни, Сергей протянул мне визитку. «Сергей Варламов, архитектор» — было написано на плотной белой бумаге, с чётким шрифтом и минималистичным дизайном, который выдавал его профессию.

— Мой номер, — сказал он. — Встретимся в половине седьмого у «Пушкина»?

— До вечера, — ответила я, убирая визитку в карман.

По дороге домой я думала о странности судьбы. Утром я была просто уставшим врачом после тяжёлого дежурства. А теперь у меня есть союзник в этой войне за правду, человек, с которым нас связала чужая ложь. Дома я легла на диван, закрыв глаза. До вечера оставалось шесть часов. Шесть часов до момента, когда я увижу их вместе, услышу их смех, стану свидетелем их счастья, построенного на обломках наших браков. Но теперь я была не одна. Мы с Сергеем — два обманутых человека — вместе войдём в это кафе и потребуем ответов.

Телефон завибрировал. СМС от Саши: «Задерживаюсь на работе. Не жди с ужином. Люблю».

Люблю. Это слово резануло острее ножа. Я отбросила телефон и уставилась в потолок. Шесть часов. Всего шесть часов до правды.