Лаури

«Чувствуй меня, когда я наполняю тебя своей пылью, остатками того, кем я был до того, как мои губы привели меня к твоим, они поселятся в твоих костях. Там они будут жить и там они умрут, и в них возродится новое тело: пробуждённое светом твоей души».

— Кристофер Поиндекстер

Одиннадцать недель и три дня — вот сколько лет малышу, которого я вижу на экране рядом со мной. Маленькая фигурка в форме мармеладного человечка подпрыгивает. Когда я впервые увидела УЗИ-аппарат, мне стало не по себе, и я даже подумала сказать, что не хочу смотреть вообще, но эпизод паники прошлой ночью заставил беспокоиться, и мне нужно было убедиться, что с ребенком всё в порядке. Я вижу ужас на лице Роуэна, когда он смотрит на экран. Я знаю, что он хотел ударить врача, потому что ему пришлось меня трогать. Сейчас я чувствую себя как колесо, катящееся с холма — всё происходит вокруг слишком быстро, и я не могу остановиться.

Роуэн так сильно сжимает мою руку, что это причиняет боль; он заворожён крошечным ребёнком, подпрыгивающим на экране. Рука, на которую он вчера надел кольцо, горит там, где он её сжимает, а кольцо врезается в другие пальцы. Ребёнок всё ещё достаточно маленький, чтобы поместиться в ладонь, которую он сейчас сжимает. Я не слышу ни слова из того, что говорит врач; сейчас сосредоточена только на ребёнке и Роуэне. Я дала врачу очень краткую историю своего «здоровья», и он обеспокоен, но не слишком. Я вижу слезу в уголке глаза Роуэна, которую он быстро стирает, прежде чем кто-то успевает её заметить. Думаю, я окончательно сломала своего монстра.

Момент, когда весь мир перестал для меня вращаться, произошёл, когда мы услышали сердцебиение нашего ребёнка. Ничего больше не существовало за пределами этого звука и взгляда Роуэна, когда он встретился с моими глазами. Звук этих маленьких ударов стёр всё, что существовало до него. В те секунды я поняла, что они — всё, что мне когда-либо нужно.

Мы забрали мои витамины для беременных в аптеке по дороге обратно, и Роуэн отвёз нас домой. Думаю, мы оба были слишком ошеломлены, чтобы что-то говорить. Но нам и не нужно было ничего говорить. Когда Роуэн поцеловал меня на парковке, его поцелуй сказал всё то, что он не мог выразить словами: его страх, любовь и радость вылились в этот поцелуй. Я хочу дать ему разрешение быть тем монстром, которым он действительно является. Я собираюсь сделать это. Я не хочу этого разорванного, конфликтующего Роуэна. Мне нужен мой Роуэн — убийца, который любит меня вопреки самому себе. Нашему ребёнку нужен этот Роуэн, потому что он должен научить нашего ребёнка быть свирепым, плохим и достаточно сильным, чтобы ориентироваться в мире, в котором существует наша семья. Этот ребёнок не будет ничьей жертвой; мой ребёнок родится с убийством в своих крошечных венах.

Да, я хочу, чтобы мой ребёнок был плохим. На самом деле мечтаю, чтобы мой ребёнок стал убийцей. Это честная правда. Если бы мой отец научил меня быть убийцей, я была бы в большей безопасности, чем будучи воспитанной хорошей и милой девочкой. Этот мир сломал меня больше, потому что я была слабой; больше, чем если бы я была плохой.

Большую часть пути домой я провожу, глядя на своё кольцо, на то, как свет играет на гранях камня. Чёрное золото так подходит, а рубин — мой любимый камень, я никогда даже не говорила ему об этом, но он знал без слов. Ему лучше жениться на мне, пока я не потолстела. Мои мысли заставляют меня улыбнуться, и Роуэн сжимает моё бедро, заставляя вернуться в реальность.

— О чем думаешь? С тебя пенни. Больше, если они грязные и обо мне. — Он наконец нарушает тишину в машине, его юмор успокаивает меня — это редкость от Роуэна.

— Я думала, что тебе лучше жениться на мне, пока я не потолстела. — Он берёт мою руку и целует её.

— Я женюсь на тебе сегодня, если ты хочешь, Лаури.

— Я думала о том, чтобы были только мы, Роб, Амия и Каллум. И, конечно же, какой-нибудь священник. — Я не хочу свадьбу, как раньше — к этим идеалам много лишнего привязано, надеюсь, он согласится. Не будет белого платья или букета цветов — я не хочу всего этого, я хочу только Роуэна.

— И сколько у меня времени, прежде чем ты наберешь в весе? Я не хочу ждать, Лаури не потому, что ты можешь потолстеть, что, кстати, я сомневаюсь, а потому что я хочу, чтобы ты стала моей семьёй. Я хочу разделить свою жизнь с тобой. Всю тобой. Я никогда не собирался ждать.

Сейчас я мысленно просматриваю свой календарь.

— Следующий вторник. Я знаю, что этот день полностью свободен в наших дневниках. — Он смотрит на меня с улыбкой и странным спокойствием в этих бурных голубых глазах.

— Следующий вторник подходит. — Он произносит эти слова, сосредоточившись на дороге.

На этом обсуждение заканчивается, думаю, нам лучше сообщить остальной части нашей маленькой семьи, что мы помолвлены, а затем бросить бомбу о свадьбе во вторник. Когда мы приезжаем домой на виллу, Роуэн говорит, что мне нужно нанять дополнительного шефа в ресторан как можно скорее. Эта идея раздражает меня, но я понимаю его чрезмерную потребность защитить меня прямо сейчас. После спора я соглашаюсь, но всё равно буду работать один выходной в месяц. Мне не нужно нанимать кого-то нового, мой су-шеф прекрасен, и она справится. Я просто возьму ещё одного младшего повара из школы отеля в городе. Мне нравится давать им возможность набрать практические часы, да и стоят они недорого.

Роуэн почти сразу звонит Каллуму, а я звоню Амии, чтобы сообщить ей и Робину наши новости. Роуэн выходит наружу и садится на террасе. Я вижу его через стеклянные двери из кухни, но не могу его слышать. Его жесты руками говорят о том, что он и Каллум ведут более напряжённый разговор, чем просто новость о нашей помолвке. Каллум был замкнутым и редко появлялся последнее время. Он даже отказался от кекса от Чарли на днях. Он ведёт себя странно, и я беспокоюсь о том, чем он может заниматься. Я хорошо осведомлена о том, насколько сомнительным является его бизнес и сколько незаконных вещей он продает. Включая людей. Каллум имеет пальцы во всех гнилых пирогах, которые только может предложить Африка — карьерный преступник с кучей денег.

С другой стороны, Амия вне себя от радости и кажется вернувшейся к своему нормальному состоянию после того, как вчера вечером её горький гнев разрушил мои мечты о ребёнке. Я говорю ей, что мы не будем ждать, и она соглашается, что это хорошая идея — пожениться быстро и до рождения ребёнка. Она также знает арендованного священника, который сможет нас поженить здесь, и предлагает организовать всё для меня. Мы планируем пойти за покупками платьев в пятницу, и я заканчиваю разговор с её требованием отправить фото моего кольца.

Я отправляю ей сообщение с фотографией кольца. Она отвечает сразу же.

«Робин поздравляет вас и шутит, что он не будет носить костюм. Это кольцо чертовски потрясающее. Роуэн — гений. Я до сих пор не могу поверить, что есть женщина в этом мире, которая смогла заставить нашего Роуэна купить кольцо».

Я автоматически начинаю готовить ужин для нас; Роуэн всё ещё на телефоне, и, судя по всему, сейчас он кричит на Каллума. Я беспокоюсь о том, что происходит, но никогда не вмешиваюсь между ними. Мои отношения с Каллумом отдельны от его отношений с Роуэном. Они занимаются бизнесом вместе, они друзья, и я думаю, это иногда может вызывать конфликты.

Когда Роуэн входит позже, он наливает себе виски и бокал вина для меня. Я бросаю на него недовольный взгляд, и он осознает свою ошибку. Он выливает вино в раковину и достаёт из холодильника сок. Следующие полчаса Роуэн достаёт меня своими поцелуями, прикосновениями и очень неподходящими замечаниями о том, что он хочет со мной сделать после ужина, потому что врач сказал, что «дикая животная страсть» всё ещё разрешена, если мы «чувствуем» её. Да, Роуэн действительно использовал выражение «дикая животная страсть», говоря с нашим врачом. Думаю, он таким образом заявлял свои права.

Не могу сказать, что не жду с нетерпением обещанного им животного секса; на самом деле, все его грязные разговоры сильно возбуждают меня. Я имею в виду, что я чертовски горяча, готова забыть про ужин и затащить его в постель или позволить взять меня прямо здесь на столешнице. Но я голодна, а доктор сказал, что мне нужно правильно питаться, так что Роуэн будет считать каждый пропущенный приём пищи.

Роуэн умеет читать мои мысли, ну, по крайней мере, мои желания, и прежде чем успеваю моргнуть, он выключает газ на плите и поднимает меня на столешницу. Он рычит, издавая настоящий звериный звук, когда толкает своё тело между моих ног. Он задирает пышную юбку моего платья, и я чувствую, как его джинсы трётся о мои кружевные трусики. Это чувство заставляет меня отчаянно хотеть большего, но знаю, что он не даст мне этого сразу, слишком сильно он наслаждается происходящим. Я чувствую холодную гранитную поверхность стола под своей голой задницей, когда он тянет меня к самому краю, чтобы снять мои трусики. Его пальцы находят меня и легко скользят внутрь моих уже влажных и готовых складок, вызывая ещё один рык из него — этот полностью сексуальный, без намёка на животное. Когда его пальцы доводят меня до грани, я вожусь с молнией на его джинсах. Просовываю руку под резинку его боксеров и нахожу его уже горячим и твёрдым. Рык становится громче, когда я хватаю его член в руку и сильно сжимаю. Он собирается заставить меня кончить прямо здесь, на кухонной столешнице — я уже сжимаюсь вокруг его пальцев, ожидая, когда он толкнёт меня за край. В одно мгновение он вытаскивает пальцы и входит в меня глубоко и сильно. Это всё, что мне нужно, чтобы увидеть звезды, затрястись и кончить на нём. Черт побери, животный секс на кухне — это горячо. Роуэн продолжает вколачиваться в меня, пока я держусь за край столешницы изо всех сил. Мое тело всё еще напряжено и пытается восстановиться после оргазма, но он уже подводит меня к следующему. Холодный гранит скользит под моей голой задницей, когда он целует и сосёт мою шею, и я чувствую, как он приближается к своему финалу. Он кусает мягкую плоть у основания моей шеи, и мы кончаем вместе. Прямо на кухонной столешнице. После того, как мы оба спускаемся с небес, он выходит из меня и поправляет свои джинсы, затем поднимает меня со стола, расправляет моё платье и снова включает плиту. Я поворачиваюсь, чтобы уйти в душ — чувствую, как его семя стекает по моим бёдрам. Роуэн хватает меня и притягивает к себе, рыча мне на ухо:

— Оставь это. Мне нравится, что я в тебе, ты можешь чувствовать, что я был там. — Этого достаточно, чтобы захотеть, чтобы он взял меня снова прямо на кухонном полу, но он не делает этого. Вместо этого он просто уходит в свой офис работать, оставляя меня желать большего.

Я собираюсь выйти замуж за этого человека во вторник, и мы никогда не будем врозь. Мы никогда не были предназначены быть врозь. Я готовлю сладко-кислое жаркое, любуясь кольцом на своем пальце. Не могу не задаться вопросом, был бы мой отец счастлив за нас? Я знаю, что он любил Роуэна, но хотел ли бы он его для меня?

Еда готова, но я не могу перестать думать. Роуэн находится в офисе уже целую вечность, и я знаю, что, когда он выйдет, он будет тем же разбитым, смущённым монстром. Мне ненавистно, что он чувствует необходимость скрывать от меня своё желание быть убийцей, ведь я знала с самого первого дня, чем он зарабатывает на жизнь. Мне нужно заставить его прекратить эту чушь. Мне нужен Роуэн, весь Роуэн, ради всего святого. Думаю, я знаю, как вернуть его в то состояние, в котором я влюбилась. Я открываю дверь в офис и вижу его сгорбившимся за своим столом спиной ко мне и двери, с бокалом виски в руке. Я знала это. Он разбит.

— Роуэн, что ты делаешь? — Его глаза встречаются с моими, когда он разворачивает своё кресло. Я никогда не нарушала святости его офиса, никогда. Это его пространство. Не могу понять, зол он или смущён, но он просто сидит там, парализованный моим полным игнорированием не высказанного соглашения об этом месте. — Я спросила, что ты делаешь, Роуэн. Пожалуйста, ответь мне. — Я немного повышаю голос, и он выглядит смущённым и раненным тем, как я с ним заговорила.

— Я не знаю, Лаури, — его голос не такой жёсткий, как обычно, а его ирландский акцент стал более заметным.

— Я знаю, Роуэн. Ты сидишь здесь, пытаясь быть кем-то, кем ты не являешься. Ты пытаешься не быть Роуэном-убийцей. Что ж, вот что. Ты. Убийца. Я хочу, чтобы ты послушал меня прямо сейчас, Роуэн, или, клянусь Богом, я сниму кольцо и уйду от тебя. Я сказала тебе, что люблю тебя целиком. Всего тебя, Роуэн. И я чертовски это имела в виду. Этот бред, который творится с тобой, закончится сегодня. Я не могу любить половину тебя, Роуэн, а половины тебя сейчас не хватает, и я хочу её вернуть. Черт побери, иди и убей кого-нибудь. Кого угодно! Тебе нужно найти себя внутри, потому что я доверяю тебе, Роуэн. Я доверяю тебе сделать так, чтобы этот ребёнок во мне не был слабым, защищённым или жертвой из-за того, кто мы есть, но чтобы ты научил их быть тем, кто ты есть, чтобы они не стали валютой в нашем больном мире. ТЫ МЕНЯ ЧЁРТ ПОДЕРИ СЛЫШИШЬ, РОУЭН!?

Сейчас я кричу на него, тыкая его в грудь, и слёзы на моём лице — это злые слёзы, которые я даже не осознавала, что сдерживаю. Глаза Роуэна широко раскрыты, словно он не знал, что во мне тоже живёт монстр. Он выпустил его на свободу, и черт меня побери, если я попытаюсь снова скрыть его.

— Иди и займись делом. — Я не даю ему времени ответить — во мне слишком много всего кипит. Мне нужно лишь посмотреть в его глаза, чтобы знать, что я залатала те огромные трещины, которые заставляли его разваливаться на части. Я оставляю его там и иду есть свой ужин в одиночестве на кухне. Я слышу, как открывается дверь в гараж, и знаю, что, наконец, Роуэн вернулся. Мой Роуэн, монстр и любовник.