Четверг, 21:30. Улица Шачжун, район Цзянбэй, город Цунчжоу

Лу Цзиньпэн учил английский, не щадя сил, чтобы сдать экзамен и получить удостоверение гида. Работа экскурсоводом не только позволила бы ему зарабатывать на жизнь, но и дала бы повод сбежать из дома в большой город под благовидным предлогом. Если стать гидом, почти весь год можно проводить вдали от родного края. Лу Цзиньпэн жалел, что не понял этого раньше. Осознай он это еще в старших классах, выбрал бы в университете туризм, а не унылую статистику.

Дом… для большинства людей это тихая гавань. Для Лу Цзиньпэна же дом был всего лишь холодной коробкой, где он ел и спал. Подобные мысли зародились у него уже в девять лет. В тот год отец повесился, а мать вскоре снова вышла замуж – так в жизни Цзиньпэна появилось существо под названием «отчим». С тех пор парень вел существование нахлебника в чужом доме, полное невзгод и лишений. Воспоминания о прошлом были для него невыносимы. Прожив с отчимом под одной крышей тринадцать лет, Цзиньпэн твердо усвоил одно: если он не хочет повторить судьбу отца, ему нужно как можно скорее уехать из этого дома и этого города. Чтобы достичь поставленной цели, на последнем курсе университета он записался в учебно-подготовительный центр иностранных языков. Юноша бросил все силы на получение удостоверения гида, чтобы на законных основаниях сбежать как можно дальше.

Каждый день Лу Цзиньпэн с утра до ночи проводил в центре, а затем допоздна бродил по улицам, лишь бы не возвращаться домой. Он и представить не мог, как все обернется этим вечером.

Цзиньпэн стоял на автобусной остановке, когда кто-то внезапно хлопнул его по спине и схватил за плечи. Растерянно оглянувшись, он увидел двух рослых парней на голову выше себя, с суровыми лицами и сигаретами в зубах.

– Вы что де… – начал Лу Цзиньпэн, но чужая рука сдавила ему горло и потащила его в узкий переулок.

Там не было ни фонарей, ни прохожих. Хулиганы подошли вплотную и прижали его к стене:

– Братишка, одолжи немного.

Лу Цзиньпэн понял, что его приняли за старшеклассника. И неудивительно: детское лицо, низкий рост и сорок килограммов веса могли ввести в заблуждение кого угодно. Да любая школьница выглядела крепче его. Помимо недоедания, таким телосложением он был обязан наследственности – отец тоже был невысоким.

С начальной школы Лу Цзиньпэн пользовался «особой любовью» местной шпаны, потому что был самым хилым мальчиком в классе. Он хорошо знал, чего ждут такие типы, и понимал, где его место в пищевой цепочке. Он не смог бы одолеть задир в драке или убежать от них, поэтому каждый раз молча отдавал все ценное.

Цзиньпэн вывернул карманы, выгреб всю мелочь и протянул ее одному из хулиганов – широкоплечему, похожему на дикого кабана. Тот мгновенно оценил сумму и злобно спросил:

– Издеваешься? Здесь едва ли сорок юаней. Мы что, похожи на попрошаек?

– У меня больше нет, – как можно более кротко ответил Цзиньпэн.

Второй, чье лицо было почти полностью скрыто длинной челкой, обыскал его и вытащил телефон и проездной.

Кабан влепил Лу Цзиньпэну оплеуху, и парни, ругаясь и распихивая награбленное по карманам, удалились. Только тогда Цзиньпэн выдохнул с облегчением и немного погодя покинул злополучный переулок.

Когда он добрался до дома, было уже десять вечера. У порога его встретила мать:

– Почему ты так поздно?

Лу Цзиньпэну ничего не оставалось, как сказать правду:

– На меня напали, отняли деньги и проездной. Пришлось идти пешком.

– Напали? – в ужасе спросила мать. – Тебя били? Ты не ранен?

– Нет, – устало ответил Цзиньпэн и прошел в гостиную.

В этот момент со второго этажа спустился отчим:

– Тебя ограбили? Какой же ты беспомощный…

Лу Цзиньпэн промолчал, но отчим не упустил случая поиздеваться. Подойдя ближе, он заговорил притворно жалобным голосом:

– Сколько же страшных бандитов напало на нашего малыша?

– Двое, – спокойно ответил Цзиньпэн.

– Сколько им было лет?

– Семнадцать или восемнадцать.

– Старшеклассники?

– Возможно.

– Взрослый лоб, двадцать два года, а с двумя школьниками не смог справиться. Талант по наследству передается, – язвительно усмехнулся отчим.

– Не говори так, – вступилась за сына мать.

– Да посмотри на него – размазня размазней. И ты просишь меня молчать?

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

– Да тут уже ничего не сделаешь.

Отчим повернулся к Лу Цзиньпэну и с фальшивым сочувствием добавил:

– Твой папаша был таким же жалким. Яблочко от яблони, как говорится.

Обычно насмешки отчима не вызывали у Лу Цзиньпэна никакой реакции, но упоминание отца его взбесило. Он уставился на мужчину широко раскрытыми глазами.

– Ты переходишь все границы! – вспыхнула мать. – Прояви хоть каплю уважения!

– А что я такого сказал? – усмехнулся отчим. – Разве не ты говорила, что он был тряпкой? Интеллигент, который полез в бизнес, разорился и сунул шею в петлю. Я вру, что ли?

Лу Цзиньпэн задрожал от ярости, чувствуя вкус крови во рту. Он медленно произнес, чеканя каждое слово:

– Не. Смей. Оскорблять. Моего. Отца.

Отчим смерил его презрительным взглядом:

– И что ты мне сделаешь? Только злобно зыркать и умеешь.

Несколько секунд они молча буравили друг друга взглядом. Затем мужчина резко ударил Лу Цзиньпэна по лицу, да так, что тот едва устоял.

– Ты что творишь?! – закричала мать и бросилась к сыну.

Он оттолкнул ее и продолжил с яростью смотреть на отчима.

– Вот этого я и добивался, – спокойно сказал мужчина. – Ненавидишь меня? Тогда дай сдачи. Если твой никчемный папаша ничему тебя не научил, это сделаю я.

Услышав оскорбления в адрес отца в третий раз за вечер, Лу Цзиньпэн едва ли думал о том, чтобы ударить отчима, – нет, он мечтал его убить. Однако молодому человеку недоставало ни сил, ни смелости. Отчим был крупным, рослым мужчиной крепкого телосложения, и, если бы дело дошло до драки, Лу Цзиньпэна тут же бы прихлопнули словно муху. Отчим навис над ним, затем отвернулся и бросил жене:

– Твой сын слабак. Даже сейчас не способен дать отпор. Что ж, видимо, ему на роду написано терпеть унижения.

В этот момент из ванной вышел Лу Хао – сводный младший брат Лу Цзиньпэна. Ему было всего двенадцать, но ростом и телосложением он пошел в отца и уже был на голову выше брата. Была у него привычка выходить из душа в чем мать родила – вот и сейчас он предстал перед семьей весь мокрый, вальяжно болтая внушительной штукой между ног.

– Братца опять ограбили? – позлорадствовал младший. Он подошел к Цзиньпэну и покровительственно похлопал его по плечу: – Не волнуйся, в следующий раз я буду тебя охранять.

Лу Цзиньпэн с отвращением сбросил его руку.

– Вот! Сын, достойный своего отца, настоящий храбрец! – расхохотался отчим.

– Лу Хао, сколько раз тебе говорить: не ходи по дому голым! – прикрикнула мать.

Мальчик скорчил гримасу и ушел к себе в комнату. Отчим, глядя вслед сыну, удовлетворенно сказал:

– Настоящий мужик.

Лу Цзиньпэн знал, что эти слова сказаны в упрек ему. В глазах отчима он был лишь фоном, на котором идеальные гены Лу Хао выглядели особенно выигрышно. Его унижения служили фундаментом для чужого чувства превосходства. Цзиньпэн ясно понимал, что в этой семье он и мать – слабое звено. С тех пор как мать снова вышла замуж, он жил в чужой тени. Такая жизнь доводила его до отчаяния. Он много раз пытался сопротивляться, но что он мог поделать, будучи маленьким и слабым?

«Если бы Небо однажды даровало мне силу… – Лу Цзиньпэн до крови прикусил губу. – Тогда, возможно, я смог бы…»