— Там хватит на десять глотков, расходуй их разумно, — посоветовал храмовник.

— То есть десять использований, правильно?

— Да.

Цветок, из которого он приготовлен, император покупал за полмиллиона. Пятьдесят тысяч за порцию. Будь такая штука в свободном доступе, никто не скупился бы, но теперь она есть только у меня и Его Величества. Неплохо.

— Сходим как-нибудь ещё поищем, — обмолвился я, и Александр подавился, расплескав чай.

— Ну ты чего? — я похлопал его по спине.

— Второй раз это невозможно, — выдавил он, вытирая рот платком.

— Кто знает? — произнёс я, напустив таинственности.

Вот так оставить охоту на столь редкий ресурс? Держи карман шире. Да мы с этой грядки ох как нескоро слезем…

— Давно ты выбирался на свет божий? — сменил я тему, наливая себе ещё чаю и присматриваясь к карточке хозяина домика.

Александр Дмитриевич Чечевичкин

Отвага (17/100) +2

?????? (⁇/100) +⁇

Боевой маг ©

Естествоиспытатель (B)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (96/100) +5

Трудолюбие (98/100) +1

Счастье (98/100) +1

Боевой дух (48/100) +2

Достигнут предельный уровень развития. -⅓

Положительные эффекты цели: +1% к обучению профессии Естествоиспытатель (3 дня).

— Месяц… два назад? — прикинул он, прищурив один глаз. — Да какая разница? Мне и тут хорошо. Тихо, никто над душой не стоит, глупых поручений выполнять не надо. Книги покупают, какие закажу — библиотека ломится, свой ботанический сад, прямые исследования… — он расплылся в улыбке, уперев подбородок ладонью. — Да это райское место, Владимир. Жаль в сутках всего 24 часа.

— Ещё чуть-чуть и превратишься в лемура с такими кругами под глазами, — заметил я, учёный жертвовал сном ради своей страсти. — У всех игрушки разные, понимаю, но если ты по недосыпу ошибёшься координатами или что-то забудешь — это обернëтся трагедией.

— Да я всё и так помню, — он постучал пальцем по виску, — в этой коробке потерь не бывает, Владимир.

— Ты не думал взять ученика? Или, может, похитить кого из твоих знакомых?

— Хорошая шутка, мы оба отдаём себе отчёт, чем это обернётся, — заметил тот вздохнув. — Но помощь не помешает, тут ты прав.

— Так давай я тебе пацана какого головастого приведу, ммм? Обучишь его всему, что можно, себя разгрузишь. На глипт умственную работу ведь не перекинешь.

— Вот ты мыслишь… Как бы тебе помягче сказать, — Александр выпрямился и захрустел шеей, — как такой механизм…

— Бесчувственный?

— Нет, чувства у тебя есть, это я хорошо успел узнать. Как грубый механизм. Это же ребёнок, как ты себе представляешь выдернуть его от родителей и закопать сюда под землю?

— Так уж закопать? Я могу найти сироту, пусть учится. Это его единственный способ жить богато.

— И всё детство у него отнимешь. Его же нельзя будет отсюда выпускать, дети много болтают, хвастаются, им люди нужны, а не вот это, — Александр общим жестом показал на окружающее замкнутое пространство.

— Много ты о детях знаешь.

— Даже малолетние адепты в храмах общаются со сверстниками. Ты себя вспомни, когда маленький был — неужели такой же участи кому-то желаешь?

— Хорошо, похищать храмовников нельзя, своих воспитывать тоже. Как ты предлагаешь решать проблему с приемниками и учениками? Где мне их брать?

Чечевичкин пожал плечами и выпучил глаза.

— А это не моя проблема, главный из нас ты. Не хочу даже думать о таком, брр, — он поморщился от перспективы куда-то выходить из своей берлоги и общаться с людьми.

— Как я вас всех люблю, — ответил я, потирая лоб.

— Ты справишься, что-нибудь придумаешь.

— Это и в твоих интересах.

— Я ничего не слышал, ничего, — показал тот на ухо и отправился за пучком трав, чтобы заварить другой букет.

Ещё раз посмотрев на удобную флягу с анимой, я спрятал её в штаны.

— Встань-ка сюда, — попросил я вернувшегося Чечевичкина и достал из кармана завёрнутую смесь для разрушения предела. — Расслабься и не шевелись.

Коснувшись его лба двумя пальцами, я запустил процесс. Драгоценная щепотка испарилась в ярко-песочной вспышке, а иллюзорная жижа обволокла всё тело учёного, повисела немного и впиталась. Александр шатнулся от головокружения, но я его поймал за плечо.

— Сейчас пройдёт.

— Не надо было на меня тратить эндотею…

— Глупостей не говори, из нас главный здесь я, — передразнил я его и усадил на стул

Через какое-то время его сбившиеся в кучу глаза сфокусировались и стали осмысленней.

— Вот это да, — он осмотрелся, будто в первый раз здесь находится, — Такая лёгкость, — его ладонь веером зашевелила пальцами. — Ещë чуть-чуть и взлечу…

Александр Дмитриевич Чечевичкин

Достигнута ½ предельного уровня развития +½

— Теперь вообще красота, — довольно сказал я, рассматривая его «карточку». — Ещё бы узнать твой основной параметр…

— Там всё ещё вопросики? — спросил он, и я кивнул.

— У меня давно не добавлялось новых, да и с окружающими прогресса пока нет. Вижу всего два показателя: «Отвагу» как основу и самый высокий из всех. А хочется побольше информации.

— Может, надо дождаться следующей буквы ранга? Ты сам говорил, что теперь два предела в день можешь ломать, а не один, как раньше.

— Это при условии без других трат магической силы, иначе словлю истощение. Леонид опять заведëт свою шарманку.

— Да, но я вижу прямую градацию силы. К тому же динамических параметров прибавилось много, а они отражают суть лучше остальных: ты видишь человека здесь и сейчас. Это не застой, ты продвигаешься в хорошем темпе.

— Мне нужно больше практики, но я боюсь навредить кому-то, понимаешь? Не знаю, с чем это связано, но… Даже с врагами что-то тормозит внутри, приходится прилагать усилия. Прогресса не достичь с тем, что я имею сейчас, — закончил я и замолчал.

«Предел» используется редко. «Диктатура», «Картотека» и «Предрасположенность» давно перестали быть чем-то особенным — дежурные заклинания. «Тишина Мëбиуса» как вариант, но долго тоже, надо отвлекать людей от их дел и заставлять проходить через неприятную процедуру ослепления. Повышение ранга мечника почему-то давалось только раз в день. Это даже не заклинание, а скорее навык, завязанный на мече Аластора. С другим оружием подобный фокус не работал.

Вот и выходит, что имея 5 заклинаний и 1 навык, я не мог расти в профессии ведуна так, как хотелось бы. Всё это диагностические штуки и защитные, они помогают либо узнать врага, либо выиграть чуточку времени. Получался замкнутый круг: чтобы пойти дальше, надо разучить нечто новое, но агрессивное вмешательство в чужое сознание грозит уничтожением этого самого сознания.

Единственная надежда на текущее заклинание с синими точками. Допуск к нему пока не открыл, значит, есть какие-то аспекты, что я упустил.

«Хоть отлавливай врагов и ментально пытай».

Александр ответил, словно читая мои мысли.

— Слушай, я даже рад, что эта сила досталась тебе, а не мне. Я бы везде свой нос сунул, как утерпеть? Все вокруг открытые книги, там тыкни, здесь надави — непаханое поле для экспериментов. И оправдал бы всё наукой, а что? Я убиваю во благо цивилизации, эти знания ценней любой человеческой жизни или даже тысяч жизней. Представляешь моё гигантское кладбище, да?

— Ага, и проснулся бы одним прекрасным утром с топором в башке. Какой смысл тогда? Только людей губить.

— Можно делать записи, да плевать — знания превыше всего! После такого монументального труда и умереть не зазорно, — мечтательно протянул Чечевичкин.

— А знаешь, ты прав, хорошо, что тебе не достался этот дар, ты чокнутый. Ещё за чувства детей мне по ушам ездил… — ответил я, вставая и хлопая его по плечу. — Кажется, там Абросимов со своими вернулся, идём встретим.

Из врат один за другим выехали разведчики. После ночёвки они переоделись в свежую одежду, обмылись и готовы были пахать в привычной среде. Появилась надежда и новый смысл жизни — они могли поменять не устраивавшую их реальность. За это можно и побороться, а выживать в любых условиях разведчиков приучают с детства. Я был удивлён, как они вообще спаслись. Ещё и за новостями умудрялись следить, держа на хвосте императорских карателей.

Мы выбрались встречать бойцов, и попутно я всех неспешно занёс в «Картотеку», отмечая про себя сильные и слабые стороны каждого.

— Значит, ты можешь усилить нас, я правильно понял? — уточнил Юра, когда хронилиты сгрузили в бочку, заперли на ключ в подвале и разошлись по домам отдыхать.

— Когда придёт время, да. У тебя только тринадцать человек нуждаются в этой процедуре, — я огласил ему имена разведчиков, на что тот внимательно выслушал и кивнул, не забывая уминать ужин.

Когда Юра узнал про шаманизм и ускоряющие обучение продукты питания, сильно ударил ладонью по столу.

— Да как так то! И ты молчал? Сколько профессий уже в списке? А побочки? Эффект улучшается с квалификацией шамана говоришь?

На эти и все другие вопросы он получил ответы, а когда утолил своё любопытство, показал на меня вилкой.

— Поверить не могу. Я знал, что ты скряга и секретничаешь, но про такое можно было и намекнуть… Не представляешь, сколько пленных померло, пробуя на вкус монстров. РГО зубы выбивало, чтобы впихнуть в глотку… Опустим ненужные подробности, результата всё равно ноль. После каких-то кусков выживали, но закономерностей так и не нашли, а ты их просто глазами видишь.

— Какие распоряжения приходили насчёт меня? Что конкретно вы узнали? Выкладывай подчистую — ты на империю больше не работаешь, — я сразу взял быка за рога.

— Расскажу, но давай так, я имею право знать ради чего это всё, — он показал большим пальцем на потолок. — Как высоко ты собрался залезть?

— До самого верха.

Абросимов положил куриную ножку на тарелку, обмакнул руки в миску с водой и вытер полотенцем.

— У тебя есть шансы, — неожиданно выдал он, — небольшие, правда…

Я объяснил ему подробней задумку с переходом на абсолютную монархию, и про реорганизацию титулов тоже не забыл упомянуть.

— Хорошо, убедил. Я в деле, но с двумя условиями: первое, ты истребишь род Остроградского, ненавижу эту изворотливую тварь.

— А второе — награда для тебя и твоих парней? — уточнил я.

— Да, как минимум прошлый титул, а там я сам позабочусь о них…

— Нет, ты, похоже, не понял, Юра, они тебе с этого момента не принадлежат. Это моя армия, а ты мой командир эскадрильи. Не переживай, вниманием всех одарю, но с тобой они никуда не уйдут. В будущем ты вправе оставить службу и соскочить на пенсию, занимайся чем хочешь, они — нет. Вы здесь не компания весёлых друзей: вместе пришли, вместе ушли. Я рискую жизнью, помогая вам, а значит, и ваши жизни принадлежат мне. Как друга я готов отпустить только тебя одного.

— Владимир, а не кажется, что это как-то строго…

— Помолчи, Саш, — прервал я жестом храмовника, и тот втянул голову в плечи.

— Ну, так что по рукам?

Абросимов отодвинул тарелку в сторону, тяжело скосил взгляд вниз, кивнул сам себе и протянул ладонь.

— Выкладывай, что у корпуса на меня есть?

— Мы знаем… Они знают, — поправился он, — не так много, но подвижки скоро будут.

— Откуда такая уверенность?

— Сам понимаешь, мне приказали следить за тобой. Из-за Гио Давидовича и твоих магзвериных патрулей физически приблизится нереально.

— Но?

— Но через фитоманта вполне. У корпуса в столице отыскался один умелец, нам его во временное пользование отослали. Так вот, он сидит у тебя в лесу и каждую ночь высаживает семена какой-то межмировой травы, название хоть убей не знаю, всë засекречено РГО. Как только маленький пучок прорастает, он способен ходить. Медленно, но зато вибраций не оставляет — ни один земельник не обнаружит. По три километра в день преодолевает. Мы прощупали работу твоей сети и знаем, на какую нагрузку она реагирует. Ни один маг в здравом уме не сможет прослушивать каждый шорох, а если попытается, его ждёт сплошной белый шум. Речь идёт о граммах веса, а не о килограммах.

— Хорошо, ну сидит он там и огородничает, для чего?

— А вот это самое интересное: принцип действия такой же, как у Гио Давидовича. Подконтрольные травинки — это сенсоры, с их помощью можно забраться незаметно в любую щель и слушать разговоры. Фитоманту только требуется выстроить грамотно сеть для передачи сигнала. Одна травинка шепчет другой, та следующей, и так до самого хозяина. Жутко редкий спец, скажу я тебе, московские как от сердца оторвали.

— Давно он там и как далеко уже добрался?

— С месяц, но тип осторожный, в сотне километров засел в берлоге, так что у вас… — он подсчитал в уме, — почти не осталось времени, дня три-четыре от силы.

— Та-а-ак, — протянул я, — мне нужно точное место, где сидит эта гнида.

— Конечно, всë будет, только лучше не напрямки, сам понимаешь — засечëт, обогните его…

— Разберëмся, главное точное место укажи.

— Принято. А что касается других сведений… Мы в курсе обо всех посещённых тобой мирах и знаем, что у тебя были тайные встречи с кем-то в «Оранжевом-5», но с кем пока не выяснили, работаем над этим. Работали. Мы допросили Рындина на предмет действия твоего меча и вообще всех, кто от него пострадал. Да я и сам многое видел. Объект связан с волей хозяина и может ранить чужаков по своему усмотрению. Артефакт VI поколения, подаренный тебе неким наставником по имени Аластор.

— Ого.

— А чего тут удивляться? Деревенские твои выдали и про обучение, и про тренировки — про всë. Стало понятно, откуда ты получил хорошее образование вдали от города. Проверив библиотеку в твоём старом доме, мы связались по адресам со всеми букинистами. Что странно, книги покупались с разницей день-два, а то и в несколько часов. Мы составили точную карту его визитов и сверили время в старых гроссбухах там, где они ещë остались. Когда тебе было 11 лет, в августе в среду в 10 утра 1807 года в Лондоне Аластор за чистое золото приобретает исторический трактат, а через 3 часа торговец в Веймаре, в центральной части Германии, фиксирует покупку небесного атласа Корбиниануса. И таких совпадений уйма, мы проверили только треть библиотеки. Он побывал в каждой части света, на каждом материке и по нескольку раз. Наши коллеги из разных стран помогли с проверками.

— Ну и наделал же он шумихи, — улыбнулся я.

— Время совпало с твоим воспитанием. Ты никогда не задавался вопросом, откуда у старика с котомкой вдруг взялось столько вещей? Откуда он брал деньги, не работая, и как умудрялся бывать в нескольких местах сразу?

— Честно, мне было всë равно. Я радовался, что хоть кто-то не прогоняет и разговаривает со мной как с человеком.

— Есть свидетели в вашей деревне, видевшие, как он летал. Летал! Но это не объясняет ту сумасшедшую скорость, с которой он перемещался по земному шару. Скажи, это ведь он создатель врат?

— Да-а-а, ничего себе вы продвинулись.

— Аластор умел телепортироваться без ограничений — к такому выводу пришла разведка. Куда он пропал?

— Без понятия. Ушëл в открывшиеся врата, ничего толком не объяснив. Только меч и книгу подарил.

— Перемещение в пределах Земли? — глаза Александра загорелись нездоровым блеском. — Неужели я что-то упустил? Надо проверить, надо проверить… Твой учитель не мог не оставить такую магтехнологию…

— Ты плохо его знаешь, ещë как мог, — фыркнул я, вспоминая нрав Аластора. — Из вредности, либо по своим причинам, — я похлопал по ножнам, привлекая к ним внимание. — Я всё задавался вопросом: почему только один меч, у него же была возможность создать больше? Почему не десять, не сто? Почему не облегчить ещё чем-то мне путь? С такой силой, как у него — без проблем. Зачем вообще перекладывать такую ответственность на мальчишку?

— И что нашëл ответ?

Я пожал плечами.

— Не знаю, запомнил только его последнюю фразу: «Я здесь всего лишь странник… и не имею права оставлять после себя ещё больший хаос. Всё вернётся на круги своя. Нет, судьба этого мира пойдёт по иному пути — ты покажешь ему этот путь…».

— Миры людей! — выкрикнул Чечевичкин так, что мы дёрнулись от неожиданности.

— Потише, головастый, — зажмурился Юра, прочищая мизинцем ухо.

— Миры людей, — повторил учёный тише. — Аластор подразумевал их: «Я не имею права оставлять после себя ещё больший хаос». Он тяготился ответственностью. А за что ещё переживать, как не за людей и гибель мира?

— Миры чёрных рангов когда-то были заселены людьми… — продолжил Юра, понимая, к чему клонит Чечевичкин.

— Именно, — храмовник от возбуждения встал и заходил по кухне. — Ты говоришь, он не оставил тебе лишних козырей, что он знал наш мир как свои пять пальцев, был умён как сверхчеловек. То есть Аластор пробыл здесь достаточно долго и ничего не сделал сам, только воспитал сироту, подарил всем феномен врат и был таков. Что, если его прямое вмешательство и есть угроза? Что, если он действительно сам не мог ничего сделать?

— Ты пытаешься протянуть взаимосвязь между нашим миром и погибшими чёрными? — уточнил я.

— Да, да, да, — Чечевичкин трижды стукнул по ладони кулаком. — Это то, что нас ждало бы. Катастрофа. «Всё вернётся на круги своя» — отдача за нарушение некоего равновесия сил, полагаю, Аластор на неё намекал. И вместо прямого решения вопроса предпочёл действовать окольным путём — через тебя.

— Откуда ему знать, что нам грозит? Разве только будущее ему доступно или… — я осёкся, понимая, насколько ужасна эта мысль. — Или он как-то причастен к концу света в чёрных мирах.

— Куда-то не туда вас понесло, он же не бог какой-то, — с сомнением возразил Юра. — Корпус полагает, что это более продвинутая в магических технологиях раса людей. Одного из них занесло к нам. Сомневаюсь, что Аластор божественная сущность.

— Он управлял своим возрастом, — прошептал я, — мог менять личину на какую захочет и омоложаться — я лично это видел перед прощанием. Нынешнее исцеление на такое не способно.

— Собственно, оттого сейчас нездоровый интерес к «Чëрному-4», — добавил Абросимов. — Артефакты — это хорошо, но вот знания о другой магии — это следующий виток в развитии. Само существование Аластора кричит о новых возможностях. Смог он, сможем и мы, а там и Великих князей приструнить недалеко.

— Не факт, что усвоение пройдёт успешно, — со скептицизмом вставил Александр. — Принципы колдовства при перемещении остаются теми же. Следовательно, и наоборот…

— Аластор пользовался нашей магией и пытался учить меня ей.

— Хм, тогда это многое меняет…

— Вот и в столице так думают, — сообщил Юра. — Твоя божественная искра как ключик от ларчика, но без тебя она бесполезный кусок магического хлама. Помнишь, что с тобой приказали сделать, когда стал не нужен?

— М-да, такое забудешь.

— Торгуйся за каждый шаг по черномирью, не делай больше чем надо. Константин слаб и им вертят, но глаза у его страха велики. Ты ведун, которому верят люди. Не сумасшедший, не изгой, не душегуб — это его и пугает. Твоя нормальность. А что касается Аластора, то его везде ищут. Открытие двусторонних врат, ещë и на земле — слишком решающее военное преимущество. Будь уверен, всех зарубежных агентов подняли на уши.

— По такой логике он мог передать секрет мне, — высказал я мысль.

— Исключено, — помотал головой Абросимов.

— Почему же?

— Ты ведун, другие стихии для тебя закрыты. Что касается твоего «везения» с пятью новыми мирами, ты потом надолго замолчал… Даже при острой нужде не полез в кубышку, а значит, она опустела. Мы предположили, что это был прощальный подарок, подъëмные деньги.

— Пф-ф-ф, лучше бы золота оставил, — закатил я глаза, но Учитель и так сверх меры для меня сделал, жаловаться не пристало.

Дальше мы обсуждали, что для феода будет лучше, кого и чего не хватает, травили байки и вспоминали несостыковки в нашей с Абросимовым игре в кошки-мышки. Интересно было многое услышать о принципах работы экспедиционного корпуса, а также про их обширный арсенал. Юра не из высших офицеров, но допуск имел ко многим тайнам. Теперь они стали моим щитом против императора.

Так я узнал, что с неба раз в неделю разведчик на виверне собирал сводку для отчëта. Он докладывает в штаб обо всех изменениях в поселении: что строится, что привезли, как много гостей прибыло, как часто военные учения проводятся, сколько кораблей на пристани и всякое другое.

У меня не было привычки пялиться в облака, но сейчас охолонуло при мысли о шпионе с артефакторной подзорной трубой. Надоедливый летун держал нас под колпаком.

«Хорошо, что я теперь в курсе о таких вещах».

В разговоре и Чечевичкин внëс свою лепту, рассказывая о новых изысканиях в ботаническом саду и кое-каких курьëзах в его прошлой жизни в ростовском храме. Посидели с душой, и я выбрался из каменоломни с мыслью, что только густые кроны дубов спасали от разоблачения с воздуха.

«Вход надо перенести из карьера в лес».

Сев на транспортного глипта у домика шахтëров, я укатил обратно в Таленбург, наслаждаясь прохладной лесной тишиной и мягким лунным светом. Впрочем, сегодняшней ночью это было не последнее наслаждение.

— Иди ко мне.

Лëгкое белое шëлковое платьице, упавшие на голые плечи локоны и взгляд, от которого переворачивалось всё внутри. Этот взгляд я давно полюбил в ней. Из Ростова, не предупредив, вернулась Марина.