— Необратимые повреждения? — предположил Склодский, когда я обрисовал ему увиденное, у кого как не у лекаря такие вещи спрашивать?

— Очень может быть, заклинание пока сырое, понятного мало.

— Судя по описанию, ты видишь истинное состояние человека на данный момент. Я думаю, что цветопередача отражает мозговую активность. Чем она ярче, тем активней человек думает. Надо собирать информацию, в первую очередь осмотри всех наших и подтверди зависимость свечения от уровня интеллекта. Далее проанализируй этой штукой спящих, найди отличия с бодрствованием. Изучи детский мозг, что-то мне подсказывает, там будет разница в связях между точками. По твоему описанию напоминает сеть, у взрослых она должна быть более развита. И так же… — Леонида было не остановить, ещё бы, целительство могло поправить внешние раны, наладить химические процессы в организме и всё, что связано с биологией, но вот сознание для эскулапов было тайной за семью печатями.

— Что? — спросил я, не понимая, почему тот остановился.

— Это может прозвучать несколько аморально для тебя, — он как-то странно и оценивающе посмотрел на меня, ещё и с легкомысленной улыбочкой.

— Говори уже, — поторопил я с раздражением, иногда в бывшем вельможе проскакивала нотка опекунства.

Между нами всего-то десять лет разницы, а ведёт себя как познавший эту жизнь старец.

— Загляни в бордель. Если не хочешь сам мараться, понаблюдай со стороны: подсоединись к любовникам заклинанием, фиксируй данные до оргазма и после.

— Леонид, я, конечно, всё понимаю, жизнь в императорском дворце заставила и не в таком поучаствовать, но ты головой думай, что предлагаешь.

— Я сугубо для науки! Ну вот говорил же, откажешься. Впрочем, ты всё равно ничего же не увидишь из-за слепоты, может, передумаешь, ммм? Хочешь, я девку приведу и сам…

— Не желаю ничего слышать об этом.

— Ха-ха-ха, ну тогда с нетерпением жду твоих успехов на любовном поприще, пора бы и о наследниках подумать. Мои родственники, кстати, могут подсуетиться с выгодной партией, найдём тебе красавицу с графским или герцогским приданным. Ты подумай, времечко оно сам не заметишь, как пролетит, пока молодо-зелено штампуй маленьких ведунят.

— Как плавно мы перешли от обсуждения мозгов к моей женитьбе. За предложение спасибо, но здесь я советов не просил.

— Как знаешь, — примиряюще ответил Склодский, — передумаешь — только намекни.

На этом нашу беседу прервали, и пришлось улаживать проблемы с отъездом, но слова антилекаря плотно засели в голове. Они даже перебили все мысли по поводу нового заклинания. А ведь в чём-то он прав, я передам свою кровь ведуна будущим детям.

«Не факт. Они могут родиться обычными носителями».

Да какая, к чёрту, разница?

В общем, я отложил эту тему на неопределëнный срок и во время переезда послушался Склодского, собрав нужные сведения. Естественно, без всяких борделей.

Проверял втайне и на добровольцах. В процессе общения, когда давал логические задачки, видел само напряжение мозгов, концентрацию мысли. Синий цвет делался ярче и насыщенней, а после затухал до привычного состояния, стоило человеку расслабиться. У каждого была своя перманентная гамма, привязанная к показателям интеллекта, но под нагрузкой она временно выходила за отведённые пределы.

Ключевая взаимосвязь подтвердилась, остальные эксперименты со сном удобней было провести в Таленбурге.

Посовещавшись, мы разделились на две группы. Одна малочисленная вместе со мной сопроводила караван трофеев в захваченный город Юзов, а вторая с рабами и почти всем войском потопала в Колозень и далее по земле в Таленбург. Они должны прибыть домой где-то через неделю, но вот у меня такой роскоши нет — через неделю нагрянет Кержапольский с приглашением в Москву. Я хотел до отъезда немного поправить дела феода, так что воспользовался услугами разведчиков. Меня и Гио перевезут за два дня по воздуху на вивернах. Старика и так надолго оторвали от стройки, а сроки срывать нежелательно.

В местном храме я отправил письмо домой через портал, чтобы кто-то пришëл забрать груз с трофеями. Нам выделили постоянные торговые врата под четыре метра высотой.

Хмурый адепт создал хронолитом нужный рисунок, и мы попали в мир-развилку «Серый-5». В таких не было ценных или опасных монстров. Чаще всего это едва зарождающиеся миры. Витязям там делать нечего, местные сами справлялись с охотой. Чего уж говорить, вместо стен — низенький забор по периметру.

Просторные безопасные площади использовались для хранения и транзита товаров. Такого засилья быкоподобных тяглов я ещë нигде не видел. Государственные магзвери в ошейниках под присмотром кладовщиков перетаскивали тяжелейшие грузы в ангары и наоборот к вратам заказчика. Лошадей использовали реже, и то в основном для езды от склада к складу — расстояния приличные.

Купцам куда проще заплатить за проходку в храм и доехать с товарами с ветерком, чем тратить время на сотни или даже тысячи километров, страна-то огромная. Так они избегали нападений разбойников и лишней суеты.

Естественно, это работало только при наличии денег на проходку, сумма в 400 рублей кусалась. Торговцы мелкой руки перебирались по старинке, либо арендовали виверн по купеческой лицензии. Без неë топай-ка дружочек пешком.

Чуть подальше от складской зоны разместились многочисленные дорогие гостиницы, рестораны, бордели, увеселительные заведения и игорные дома, где на ставки частенько принимали сам товар. Место хорошее, проходное, люди с деньгами водятся.

Наличествовала и государственная биржа, где можно было оптом сбыть своë добро. Империя заведовала международной торговлей, разрешая членам со специальной лицензией заключать сделки между собой. А если не хочешь или некогда искать контакты — продай быстро, но дëшево самой бирже. Там перепродадут скупленное проверенным зарубежным партнëрам.

Всемирный рынок выполнял схожую функцию, но там ты лишь арендовал место, и клиентами выступали обычные граждане, розничные покупатели. Сколько продал, столько и заработал. В «Сером-5» обитала рыба покрупней: промышленники, чиновники, титулованные особы с крупными заказами, главы наëмников, всякие богатеи и мутные личности с кучей «грязных» денег.

Наш караван последовательно погрузили и перетащили до врат в пятистах метрах от точки высадки. Отделение почты передало моë письмо через портал, и обмахивающийся бумажками толстый работник велел ждать ответа с той стороны. От Ростова до Таленбурга три часа пути туда и обратно. Я мог бы в одностороннем порядке переслать груз и покинуть мир-развилку, но хотелось получить новости из первых уст и только потом улетать. Груз мы оставили на хранение, а сами заселились в гостиницу.

Впервые за долгое время я принял шикарную горячую ванну, а затем с наслаждением прикорнул на три часика. Перина и подушка — моë почтение, утопаешь, как на облачке, всë чистенькое, пахнет свежестью. Тяжëлое одеяло, набитое пухом межмировой гигантской птицы, приятно давило на тело. По заверениям слуги оно отводит пот и ровно держит температуру для комфортного сна. Самое то после набивших оскомину землянок.

Проснувшись в хорошем расположении духа, я потянулся и спустился в ресторан отужинать. В номере Гио раздавались подозрительные стоны и шлепки, потому оставил его развлекаться.

— Седло из ягнëнка с соусом «Перигё», консоме с кнелями из рябчика, суп-пюре из каштанов с гренками, фрикасе из лесных грибов в масляном соусе «Карпантро» и персидский шербет, — закрыв меню, заказал я по-французски.

— Прекрасный выбор, ваше благородие. Консоме и суп-пюре — это первые позиции, я предложил бы презентовать их с интервалом, чтобы вы оценили букет каждой отдельно. Фрикасе приготовим прямо перед подачей к мясу как горячую закуску. Шербет принесëм охлаждëнным между супами и основным блюдом, чтобы освежить вкус. Седло ягнëнка мы запекаем в печи сорок минут и доводим томлением под крышкой до полной готовности. Общее время заказа — пятьдесят минут. Не желаете пока почитать вечерние газеты?

— Давайте.

— Вам на французском или на русском?

— И те, и те, ещë принесите на немецком, польском, османском и китайском.

— Как изволите, — церемонно ответил официант и удалился.

Краешек газеты за соседним столом опустился, и на меня поверх очков посмотрел аккуратно подстриженный джентльмен сорока лет. Короткие усики любопытно встрепенулись, и европеец обратился ко мне на французском:

— Молодой месье владеет пятью языками?

Я обернулся к нему, положив правую руку на спинку стула, а левой неопределённо повёл в сторону.

— Выходит, что так. А у вас французский родной?

— Вуи, месье…

— Черноярский, можно просто Владимир, а ваше имя как?

— Монклер Вильфор, рад познакомится, может, объединим столы? Я здесь полдня, а такая скука. Хорошую компанию сложно найти: каждый второй торгаш считает должным вылить на себя галлон мускуса, а я не переношу резкие запахи и такую же неграмотность.

— А вторая половина? — спросил я, указывая ему рукой на поднесённый официантом дополнительный стул; пачка газет легла с другого конца стола.

— А вторая половина не вылезает из прокуренных карточных клубов. Вист мне опротивел, вы здесь по какому делу?

— Возвращаюсь с войны, жду человека с родины кое-что передать.

— Хм, кое-что — это те самые загадочные тридцать телег? — он убрал своё чтение и отпил из стакана лёгкий глоток чая с лимоном.

— Как быстро здесь разлетаются новости.

— Плати за слухи — и они не успеют остыть. Местным тоже надо что-то кушать. Всегда хотелось побывать на большой войне, расскажите мне о своих приключениях.

Ждать вестей из Таленбурга всё равно ещё два часа, любая компания лучше, чем изображать из себя недотрогу. Пока приносили первые блюда, я в общих чертах обрисовал ему суть конфликта: за что мы боролись и что в итоге получили. Ничего лишнего для ушей иностранного шпиона, притворявшегося крупным дельцом и заключавшего торговые сделки для поддержания алиби.

Монклер Вильфор

Отвага (59/100)

Дипломатия (78/100)

Шпион (А), Боевой маг (B), Мечник ©

Торговец ©

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Трудолюбие (72/100)

Счастье (56/100)

Боевой дух (38/100)

Общественный статус: «Надёжный поставщик» — делец, чьё слово дороже любого векселя и подписи.

Достигнуто ¾ предельного уровня развития.

Скрытые таланты — «Цепкая память» (дословно запоминает услышанный разговор и может воспроизвести его спустя годы).

— Занятно. Вы многое успели повидать, ещё и в таком возрасте глава рода… Настоящий сын своего Отечества. Позвольте только уточнить маленькую деталь: я думал мир в Таврическом Великокняжестве вечен, чем же таким граф прогневил Его Августейшество?

— Вы настолько осведомлены о делах моей страны? — притворно удивился я, переходя к другому блюду.

— Мы все здесь благодаря Российской империи, — как само собой разумеющееся ответил он. — Хвала ей и почёт за такой инструмент в мировой торговле. Вот можете себе представить, чтобы немец или австриец одним днём покупали товары у сибиряка или малазийца с доставкой на дом? Это же большое чудо и благодать. Я застал время, когда этого всего не было… Извиняюсь, если докучаю вам брюзжанием, возраст своё берёт.

— Ничего, вы правильно подметили — времена нынче другие… А что касается графа Абросимова то не моё дело, я человек маленький: прикажут воевать — пойду воевать, прикажут убивать некромантов — пойду убивать… — я отвлёкся на поедание ягнёнка и прикрыл глаза с наслаждением. — Ммм, это лучшее, что я ел за последние две недели.

— Как необычно, вы сказали некромнатов? Есть успехи? — Вильфор попался на крючок, вроде и пытался актёрствовать и изображать привычную спокойную манеру, но разницу я подметил сразу.

Голова у него сейчас светилась как мощный фонарь, такой плотной и развитой структуры связи между синими точками я ещё ни у кого не видел. Обзавидоваться можно. Моё недоделанное ментальное заклинание мимолётом проверило его в начале беседы, и сейчас француз весь внимание. И запомнит же каждое моё слово. Оно попадёт в Париж на стол Секретного бюро раньше, чем я успею доехать в Таленбург.

— Да так, с переменным успехом, — отмахнулся я. — А по поводу торговли, кстати, я сейчас ищу перекупщика. Вы тут частый гость, можете кого порекомендовать порядочного?

— Какой товар?

— Сельскохозяйственные культуры.

— Послушайте, но это как-то расплывчато, что конкретно? — терпеливо спросил он, как у только учащегося ходить ребёнка.

— Что угодно: пшеница, картошка, зелень, овощи, фрукты — любой заказ подойдёт.

— У вас с прошлого года какие-то запасы? — поинтересовался он. — Могу их выкупить у вас.

Урожай обычно хранился долго у тех, кто озаботился приобрести зеленец и оббить им свои амбары, ящики и прочие ёмкости. Металл поддерживал свежесть долго, но продукты от этого не становились вечными. Вкус пролежавшего год помидора отличался от свежего, только сорванного с грядки. Богатеи готовы были платить за разницу.

— Нет, вы не поняли — я предлагаю ранний урожай. Не с того начал, секунду, — я передал сто рублей чаевых официанту и тысячу в оплату счёта, когда покончил с трапезой, пустые тарелки забрали. — Принесите нам кофе, мы ещё посидим. Сейчас у нас апрель, посев яровых. Ближайший урожай пшеницы везде в августе, через 4 месяца, но я вам отгружу его уже в мае, в пять раз быстрее любого поставщика.

— Не понял, — Монклер даже забыл про некромантов и переключился на новую тему. — Как это возможно?

— У меня своя методика, — уклончиво ответил я. — Мы можем неплохо заработать, открыв продажи раньше сезона, но вот беда — я не в курсе, в чём нуждается французский рынок.

— Погодите, вы хотите вырастить культуру на заказ?

— Да, я отдам вам её на пятьдесят процентов дороже стандартной цены, а вы перепродадите втридорога или ещё больше. Главное — расплатитесь со мной за всю партию урожая разом.

— А-а-а, вы хотите деньги вперёд, — предположив мошенничество, разочарованно откинулся он на стуле, в это Монклер поверил охотнее, чем в мою способность вырастить товар раньше срока. — А лицензия у вас есть? — холодно поинтересовался псевдоторговец.

— Будет. Мой человек сегодня же начнёт оформление.

— Она дорогая, триста тысяч в пересчёте на вашу валюту.

— Ничего, я не бедствую. А с предоплатой — как пожелаете, мне не принципиально, но договор заключим. Не с руки потом терпеть убытки и искать новых покупателей. Мой юрист подготовит бумаги.

— То есть, это не какая-то «остроумная» нигилистическая шутка? Учтите, я могу поспособствовать отмене вашей будущей лицензии, не надо со мной играться.

— Монклер, клянусь честью дворянина, я говорю с полной серьёзностью и готов нести ответственность за свои слова.

— Хм, — призадумался француз. — В таком случае попробуем с клубникой. Свежая появится только в июне… У меня есть достойные внимания покупатели. Как скоро вы обязуетесь выполнить своё обещание?

— Так, это у нас девяносто дней цикл созревания… К концу апреля — начало мая устроит?

— Более чем, начнём с 10 тонн. На Париж, Бордо и Марсель этого будет достаточно. Сезонная цена на ваши деньги 10 рублей за килограмм, накинем 50%, итого за всё 150 000 рублей. Правильно?

— Да, по рукам. Только у меня маленькое условие, никто обо мне не должен знать: откуда взялась эта клубника, кто её вырастил и тому подобное. Вы просто собрали еë у себя на заднем дворе, идëт? — я протянул ему ладонь, и тот схватил её своей тёплой и жилистой.

— Забавно, ха-ха, по рукам, господин Черноярский.

Мы уладили с Монклером детали и договорились о встрече наших юристов, пришло время уходить к порталу.

— Через двадцать дней на этом же месте, — махнул я ему на прощание и потопал за Гио.

Вся схема родилась у меня с ходу, как только увидел боевые профессии Вильфора. Отличный шанс подразжиться и заиметь новые контакты. Шпион думает, что раскручивает меня на информацию, но это работало и в обратную сторону. Не одной Францией едины, через него я выйду и на других перекупщиков из разных стран. Чего пожелают, то и вырастим под заказ, а кто не согласится?

К тому же Монклер купит у меня всë без разбору, лишь бы держать в руках полезную ниточку. Каждая сделка для него — это встреча, попытка разговорить или завербовать.

«Удобрение имперцам я не отдам. Стяжень отдал и теперь жалею, фигушки, обойдутся».

На ферме с игнавусами скопились десятки тонн навоза, ждали своего часа. Так уж получилось, что сам я ручками плохо работаю с землёй, но теорию Аластор вбил в меня намертво. Чего мы только с ним не изучали: от сельского хозяйства до астрономии. Голова пухла от обилия, казалось бы, ненужных знаний, но запас карман не тянет. Всë пригодилось.

1 га давал примерно 5 тонн клубники, выделить под авантюру 2–3 га — совсем мелочь. Я владел 63 000 га пахотных земель (60%), 21 000 га уходили под луга и пастбища (20%), 15 750 га — это леса, болота и прочая территория, в том числе хутора (15%), 5250 га занимало побережье с рыбацкой деревней Чумбур-Коса (5%).

«Это не считая моих новых земель в захваченном графстве и возможности засевать поля в Межмирье», — подметил я про себя.

Мой отец располагал территорией в два раза больше и умудрился бездарно всё развалить своей жадностью и тупостью. Отвоевать отвоевал, а с освоением беда. Чернозём простаивал, животноводство в дичайшем упадке, голод, разруха — как до такого можно было довести? Помёт игнавусов вкупе с работой мага растений ускорит созревание культур в пять раз! Ещё бы хранилища под это успеть возвести…

Для начала год поработаем на себя, запасём пшеницу, овёс, рожь, ячмень, горох, гречиху, картофель, лён и просо — только стратегически необходимые культуры. Всё пойдёт в резерв на случай войны или массового голода. Придётся проделать 5 циклов посева и сбора урожая — работа немалая, но с помощью глипт и наёмного труда справимся.

Всё это добро я выкуплю у своего же населения по хорошей рыночной цене, чтоб без дураков. В Ростове их часто нахлобучивали всякие жулики-перекупщики, это не дело.

Тем самым я волью деньги в свои же хозяйства, а после первых их результатов открою аренду глипт. Оброк возьму только с одного урожая, остальные четыре осядут в карманах землепашцев. На эти деньги они сами построят себе нормальные дома и закупят скотину. Пустующие пастбища вновь оживут, появится потребность в переработке получаемого продукта — молока и мяса. А это новые маслобойни, коптильни, мельницы, сыроварни, салотопни и прочие полезные сооружения.

Я пришёл к выводу, чем самому носится по всему феоду с непрошеными советами, проще дать первый толчок, а дальше уже корректировать направление. Народ у нас сообразительный, лучше любого барона знает свои потребности. А чем больше они развиваются, тем выше оброк. Я заставлю весь этот механизм работать как надо.

— Выспался? — спросил я Гио, когда застал его одевающимся.

— Да какой там, старею, куда за этими угонишься-то? — отмахнулся он. — Все соки выжала, чертовка.

Встречали нас двое: Марина и Ейчиков. Девушка на радостях обхватила меня за шею и уткнулась грудью.

— Живой, думала не вернёшься, — я даже растерялся от такого наплыва чувств, машинально обнял, ощущая тепло и нежный аромат духов, но вскоре она отстранилась и вспомнила зачем здесь. — Так, Владимир, что у нас за груз? Ага, вижу…

— Эмм, да, принимай, не буду мешать, — я почесал затылок, и сам не заметил, как Троекурская скрылась за тележками, а потом послышался её приказной голос, велевший адепту привести тяглов для транспортировки трофеев на ту сторону, работа закипела. — Дмитрий Генрихович, у меня к вам будет поручение, надо приобрести лицензию на международную торговлю… — сказал я купцу и набросал кратко подробностей.

Тот был не в курсе урожайной авантюры, но по расширившимся зрачкам я увидел, что новые возможности зажгли в нём интерес. Ещё какой.

— Мы можем похозяйничать и на внутреннем рынке, — облизнулся тот.

— Давай без перегибов, Его Величество четвертует меня за обвал цен.

— Ну что вы, мы только чуть-чуть.

— Дмитрий, — предупреждающе произнёс я.

— Без перегибов, так и записали, — но дурацкую улыбку никуда не убрал.

«Доиграешься у меня».

Хлебом не корми, дай нажиться сразу миллионами, а что за это будет — плевать. С кабаками в Межмирье у него так и вышло: всё продал по заниженной цене, хорошо хоть не посадили.

Во Франции или в другой стране с меня спросу никакого: товар продал купцу, а дальше пусть хоть сгниëт

— Мы закончили, — доложила Троекурская, когда в Ростов уже всё перенесли.

Бегло узнав новости, я распорядился ускорить выдачу удобрений старостам хуторов, а также набросал несколько мелких поручений. Чувствовал себя при этом неловко, как и Марина. Мне ещё вспомнились внезапно те слова Склодского про ведунят и прочий бред с наследниками. В лицо бросилась краска, и я еле дотерпел, скомкано закончив беседу.

— Увидимся через два дня.

Гио всё это время глотал какое-то пойло из зелёной бутылки и посматривал то на меня, то на неё. Когда мы отошли, он открыл было рот, но я перебил его.

— Только попробуй.

— Да я же как лучше…

— Заткнись.

— Эх, весна… где мои годы? — протянул он и выбросил бутылку, перед тем как шагнуть в серебристо-белую рябь портала.