Рейчел.

Мы сбежали. Нам действительно удалось это сделать. За нами не было погони, и это странно. Прошла уже неделя, а я до сих пор не могу выкинуть из головы, тот факт, что что-то не так. Как они могли не послать за нами отряд, не вернуть обратно и не покарать за смерть Моров? Это не похоже на самовлюбленных ублюдков, которыми они, собственно говоря, и являются.

В данный момент мы снова находимся на территории нашего родного города. Джон сказал, что мы должны вернуться сюда. Как оказалось, Адам дал ему четкие инструкции, если что-то пойдет не так и мы разделимся. Наша задача состояла в том, чтобы вернуться в город и ждать его в разрушенной церкви, которая находится на окраине. Киллер сообщил Джону, что каждый четверг он будет приходить сюда. Но так как мы вообще не подозреваем какой сейчас день недели, мы просто ждем. И каждый день я надеюсь, что сегодня четверг. Как же я по нему скучаю. Не хочу это признавать, но мне безумно сложно без моего Киллера. Ведь только он может своим присутствием дать неподдельное ощущение того, что всё будет хорошо. Даже если мир катится к чертям, я верю ему. И буду верить до последнего, что он придет в эту церковь и заберет меня.

До места назначения мы добирались долгих три дня. И каждую минуту из этого времени я ждала, что нас снова кто-то поймает. Но нам улыбнулась удача, и в первом же маленьком городе мы нашли исправную машину и проехали на ней большую часть пути.

Кстати, братья до сих пор с нами. Несмотря на то, что мы договорились о том, что дороги наши разойдутся, мы до сих пор вместе. Имя старшего Калеб, ему двадцать четыре года. Младшего зовут Кайл, ему девятнадцать лет. Внешне они очень похожи, темно-русые волосы, зеленые глаза и выдающийся рост. Они все семь месяцев жили в Мор 6, не уходили из-за матери, которая была сильно больна ещё до того, как мир изменился. Но без нужных лекарств она угасала на глазах и через пять месяцев после появления Новой Империи умерла в страшных муках. Но братья не покидали город, так как до последнего верили, что правительство (которого больше нет) спасет их. Этого не произошло, а город полностью захватили Моры, и они решили бежать. Были пойманы и брошены в нашу камеру. Дальше, гонка, побег, и вот, теперь мы здесь. Все вместе. Мужчина, который бежал с нами, ушел сразу же. Буквально через десять минут он просто побежал в противоположную от нас сторону, и больше мы его не видели. Надеюсь, он жив.

Сижу на полу, привалившись спиной к одной из уцелевших скамеек, и смотрю на изображения святых. Как они могли позволить этому случиться? Ведь столько людей приходили в церковь и молились о том, чтобы был мир во всем мире. Неужели эти мольбы так и остались неуслышанными? Слышу, как за спиной открывается и закрывается входная дверь в церковь. Из-за того, что я нахожусь на полу меня не видно со стороны входа и это моё превосходство. Не оборачиваясь назад, протягиваю руку и сжимаю рукоять ножа, который дал мне Джон ещё при забеге в Мор 6. Тихие, но уверенные шаги одного человека приближаются ко мне. Значит это не братья и не Джон. Киллер? Просто заблудший, потерянный человек? Или убийца, пришедший по мою душу? Звук шагов становится всё громче, значит этот кто-то уже рядом со мной. Напрягаюсь всем телом и задерживаю дыхание. Черные лакированные ботинки появляются в поле моего зрения. Поднимаю глаза вверх. Строгий черный костюм. В руке пистолет. Платиновые волосы. Что?

– Тони? – тихо говорю я.

Он вздрагивает, направляет на меня пистолет, а после узнавания кричит:

– Твою мать! Идиотка, я же мог убить тебя!

– Тони? – снова спрашиваю я, хотя теперь точно знаю, что это он. Но данную личность я не ожидала увидеть. Кого угодно, но только не его.

Мор наконец-то опускает пистолет вниз и отвечает:

– Да, это я.

Поднимаюсь на ноги и смотрю на него во все глаза. Это нормально, что я хочу его обнять? Несмотря на то, что этот Мор сделал со мной, я рада его видеть. Ведь если Тони здесь, значит Киллер тоже рядом.

– Где Адам? – тут же спрашиваю я.

Тони закатывает глаза и отвечает:

– Тебя ищет. Где же ещё? Он уже объехал восемнадцать городов, но не смог найти тебя. – смотрит вокруг себя и продолжает. – А ты вот здесь. Сидишь, молишься.

– Я не молилась.

– Ну тогда просто сидишь. А где Джон? – спрашивая это Тони снова смотрит по сторонам.

– Джон и братья ушли в город, проверяют обстановку.

– Здесь уже давно никого нет. Город пуст. – младший Аллен хмурит брови и склоняет голову набок. – Так, стоп. Что за братья?

– Это наши новые друзья. – замолкаю и набираюсь храбрости для вопроса, который мучал меня всё это время. – Джереми…

– Жив, здоров и жутко меня раздражает. Ты вообще знаешь, что он не в состоянии замолчать ни на секунду? Он задал мне миллионы вопросов о Морах, побочных, чистой крови. Это порой выводит из себя. В общем, всё как обычно.

Его монолог вызывает у меня улыбку. Джереми жив. Это лучшая новость последнего месяца. Я даже боялась думать о том, что он погиб, а я – его старшая сестра, которая должна за ним присматривать… сбежала. По крайней мере пыталась.

– Шерри? Серена?

– Со всеми всё в порядке. За время пока тебя не было на нас напали один раз, но мы потерь не понесли. А вот нападавшие… они были вынуждены сильно пострадать и в итоге умереть.

– Никаких вестей от Тобиаса?

– Есть кое-что. Мы рискнули и… – Тони замолкает и выражение его лица дает мне понять, что он не в восторге от их риска.

– Ну же, не томи. – прошу его я.

И Мор начинает свой рассказ:

– В общем, раньше Лорел принимала лошадиную дозу антидепрессантов. Это был единственный шанс на то, что она будет спокойна. Никого не поранит. Не принесет вред себе… и не вспомнит то, что совершила со своим возлюбленным человеком. Лекарства она больше не принимает, и от этого чувствует себя очень нехорошо. Но сейчас она наше самое сильное оружие и одновременно самый слабый игрок. Она дочь Тобиаса, и их связь очень велика. Из-за того, что ей перестали давать пилюли, у неё было видение. И теперь мы ждем его свершения.

– Но это значит, что и Тобиас может видеть её.

– Да. Это риск. Огромный риск, но другого более гениального решения мы не нашли. На данный момент у отца большая поддержка и сейчас лучшее время для решительных действий.

– Ясно. – говорю я и пытаюсь переварить всё, что он мне сообщил. – Что за видение?

Но Тони не успевает ответить, дверь снова открывается, и в церковь входят Джон и братья. У них в руках какие-то пакеты. Наверное, еда, одежда, медикаменты.

Калеб тут же бросает пакеты, они падают с тяжелым стуком на пол, и из них выкатываются консервные банки. Молниеносно вытаскивает пистолет и направляет на Тони. Встаю перед Мором, поднимаю руки вверх и говорю:

– Он друг.

Слышу смешок позади себя и тихий голос Мора:

– Ого, и когда это мы с тобой подружились?

– Только что.

Джон что-то говорит парням, и они заметно расслабляются. Калеб убирает пистолет и начинает собирать то, что рассыпалось по полу. Тони выходит из-за моей спины и говорит:

– Ну, раз все в сборе, пора ехать домой.

Он даже не представляет, как я ждала этих слов, "едем домой". Мы тут же покинули разрушенную церковь, это произошло быстро и без единой заминки. За чертой города нас ожидало ещё две машины, битком забитые Морами, служащими у Бенджамина. Сидя в машине и смотря на пустынный пейзаж, я понимала, что сейчас Киллер, Бенджамин и его люди – это единственное, что не дает Тобиасу полной власти над миром. Пока мы ехали, Тони рассказал, что за прошедшие полтора месяца к ним прибавилось много новых Моров и людей. Моров Бенджамин переманил сам, а вот люди… Они попадают к нему через "побочных". Киллер рассказывал мне, что их всего двадцать четыре. Они объединились и стали своего рода отрядом спасения. "Побочные" находят людей и перевозят их в безопасные места, а такие места предоставляет Бенджамин Аллен. Его имя теперь для людей стало нарицательным. Ведь только он спасает их от участи стать рабами Моров.

Мы прибыли в тот же бункер, из которого уходили в прошлый раз. Как я понимаю, Бенджамин движется по кругу и не остается долго на одном месте. Как только мы спустились вниз, на меня налетел Джереми, и я наслушалась от него столько приятных слов, сколько не слышала за всю свою жизнь. Я так рада обнимать своего маленького братишку. Ну как маленького, моя макушка упирается ему в подбородок. Как только он отпустил меня, я нашла глазами Шерри. Она стоит в стороне и смотрит на меня, но навряд ли четко видит, непролитые слезы мешают ей разглядеть меня в полной мере. Медленно иду в её сторону и тихо говорю:

– Привет.

– Привет. И где ты была? – строго спросила она, а из глаз скатились слезинки. Но Шерри тактично сделала вид, что ничего не произошло.

– Да так, в гонках участвовала. – отвечаю я и улыбаюсь.

– Победила?

– Как всегда.

Шерри оглядела меня с ног до головы и сказала:

– Иди сюда.

И я влетела в объятия единственной мамы, которую когда-либо признаю. Стоя там и вдыхая её запах, я понимала, что это мой дом. Нет. Не место, а эта женщина. Где бы она ни была, рядом с ней я всегда буду чувствовать себя маленькой девочкой. Даже когда мне будет пятьдесят, я буду жаждать таких моментов единения с ней. И хотя во мне не течет её кровь. Это совсем не важно. Важно то, что мы есть друг у друга.

После долгих разговоров я ушла в комнату, которую занимала в прошлый раз. Киллер запретил отдавать её кому-то, ведь он верил, что рано или поздно я вернусь. И я вернулась, а его здесь нет.

Стук в дверь не дал мне возможности принять душ и переодеться.

– Войдите. – говорю я.

Дверь приоткрывается, и на меня со всех ног бежит Пончик, а следом появляется Серена. Собака просто сбивает меня с ног, и я оказываюсь сидящей на полу, облизанная собакой.

– Фу… Пончик, прекрати. – говорю я и пытаюсь встать.

– Пончик, иди приставай к кому-нибудь другому. – говорит Серена, и пес тут же вылетает в открытую дверь комнаты.

Девушка подходит ко мне и садится рядом. Ещё до того момента, когда нас с Джоном похитили, мы поговорили с ней. Сначала Серена была очень зла, ведь если бы мы сказали ей тогда правду, она бы ни за что на свете не стала бы взрывать Совет и сейчас мир был бы прежним. Но она быстро отходит, и я искренне надеюсь, что она не ненавидит меня.

– Ты как? – спрашивает подруга.

– Я дома. – отвечаю и чувствую, как улыбка появляется на губах.

– Ты дома. – говорит она и тоже улыбается.

– Ага. А ты как?

– Хорошо. Мы только вчера приехали сюда. Так что неделю можем жить спокойно, а потом опять в дорогу. А я постоянно хочу спать.

– Что случилось? Ты заболела? – обеспокоенно спрашиваю я.

Серена смотрит на меня сквозь линзы своих очков, щёки её розовеют. Она прикусывает нижнюю губу, переводит взгляд в сторону и говорит:

– Нет. Я просто… я не знаю, как тебе это сказать. Точнее, как сказать знаю, я просто не понимаю, как ты к этому отнесешься, а я хочу, чтобы ты была рада. Ведь я-то рада. Вроде как. Ну, ты понимаешь.

– Ничего не понимаю.

– Я… – она кладет руки на живот и меня озаряет.

– Ты что… в положении?

– Да. Возможно. Я точно не знаю. Но скорее всего.

– Эээ… поздравляю. И кто счастливчик?

Серена молчит, и ужасные мысли лезут в голову. Почему она не хочет мне сказать? Но она начинает говорить, и с каждым сказанным словом мне становится только хуже.

– Понимаешь. Мы были одни, тебя не было и мне было одиноко и ему тоже. Всё случилось само собой. Я не понимаю, как это произошло.

– Кто отец? – с замиранием сердца спрашиваю я.

Но Серена, словно не слыша меня, продолжает.

– И вот через два дня как тебя похитили, он пришел ко мне, чтобы утешить, ведь мы не знали, что с тобой, жива ли ты вообще. И всё как-то получилось. Прости меня. – говорит Серена и берет меня за руку.

Опускаю взгляд на наши руки и чувствую, словно кто-то в грязных ботинках проходит по моей душе, оставляя после себя зловоние и мрак. Но я перебарываю себя, и спрашиваю:

– Кто отец ребенка? Это Адам? – моё сердце останавливается и не хочет больше биться. Оно просто отказывается. А я и не против.

Перевожу взгляд на лицо девушки и наблюдаю, как её глаза становятся огромными и полными непонимания:

– Что? Нет. Это Тони.

– Что? – волна облегчения прокатывается по мне, и я начинаю судорожно втягивать воздух. – Тони? Почему я должна тебя ненавидеть, если отец Тони? Это твой выбор.

– Потому что он причинил тебе слишком много боли, и та авария… ой. Я пойду. Ладно?

– О чем ты говоришь? Я не понимаю тебя.

– Прости, я не могу сказать. Всё мой проклятый язык. Не слушай меня. Я что-то несу, сама не понимая…

– Говори! – приказываю я.

Серена колеблется, но в итоге сдается и, прикрывая глаза, рушит мой и без того хрупкий мир:

– Тогда в машине, когда вы съехали в реку с моста… Ты была в положении, но потеряла малыша.

Это не правда. Серена что-то путает. Это просто не может быть правдой. В груди появляется камень и сильно давит на меня.

– Нет. Адам сказал… – начинаю говорить я, но девушка перебивает меня.

– Он солгал.

– Он не лгал мне. – спорю. Я не согласна в это верить. Я не была в положении. Или была? Нет. Конечно нет. Я бы почувствовала, что часть меня отняли, но я не ощутила этого.

– Это я вскрыла сервер больницы и передала ему твои документы. И сама посмотрела, и там было написано: беременность четвертой недели.

Каждое слово Серена словно молотом бьет по камню, который поселился в груди у меня.

– Не понимаю. – невнятно произношу я.

– Адам приказал мне молчать. Сказал, что не время тебе это говорить. И я молчала, а когда начала подозревать, что я в положении… я не знаю, что-то внутри меня говорит, что ты должна знать правду. Прости. Пожалуйста, прости меня…

Серена продолжает что-то говорить, но я предпочитаю её не слушать. Кладу руку себе на живот, но ведь там больше никого нет. Там пустота, такая же, как и в душе. Тони. Он убил моего нерожденного ребенка, а я сегодня собиралась его обнять. Настолько была рада видеть знакомое лицо. Киллер солгал об этом, глядя мне прямо в глаза. Серена тоже врала. Я не понимаю, что сейчас испытываю. Почему у меня нет скорби по малышу, которому не суждено было увидеть белого света? Как в этом случае скорбеть? Но я определенно чувствую злость и пустоту.

– Серена, мне нужно помыться, от меня воняет, как от помойки. – говорю это и поднимаюсь на ноги.

– Прости меня. – повторяет она в тысячный раз.

– Я не злюсь. – но я-то знаю, что это ложь.

– Правда? – с надеждой во взгляде спрашивает она.

– Да. Мне просто, нужно побыть одной.

– Прости меня ещё раз, но я считаю, что ты должна знать правду… какой бы она ни была.

– Спасибо, что сказала мне.

И Серена уходит, оставляя меня одну. Наедине с чувствами, которым нет названия. После её ухода я снова опустилась на пол и долгое время просто сидела возле кровати и смотрела в одну точку. Слез не было, не было истерик. Это всё в прошлом. И я не знаю, хорошо это или плохо, но теперь я знаю правду.

И спустя какое-то время я поняла, что боль никуда не денется. Я просто должна взять её за руку и свыкнуться с тем, что теперь она мой верный спутник.

Сходила в душ и быстро помылась под струями холодной воды. Вытерлась и переоделась в чистую одежду. Можно сказать, я почувствовала себя человеком. Снаружи, но не внутри. Сейчас уже, наверное, темнеет. Решила не выходить из комнаты. Забралась на кровать, выключила свет и провалилась в странный сон. Но это длилось недолго. В полусне я почувствовала, как крепкие мужские руки прижимают меня к своей груди. Киллер вернулся, я улыбнулась и прижалась к нему ещё ближе. Но что-то не так. Тут же распахнула глаза и села на кровати. Потянулась и включила ночник.

– Что ты тут делаешь? – спросила я у мужчины, который лежал в моей кровати.

– Я пришел поддержать тебя. – спокойно говорит Джон.

– Я об этом не просила. – да он совсем свихнулся?

– Но я случайно услышал твой разговор с Сереной.

"И что" хотела спросить я, но не успела, так как дверь моей комнаты распахивается, и на пороге возникает Киллер. Его взгляд бегает от меня к Джону и обратно.

Вот этого мне сейчас только не хватало.

– Какого хрена тут происходит? – спрашивает он и тихо прикрывает за собой дверь рукой в черной перчатке.