Превозмогая боль Закари садится в машину и кивает водителю. Автомобиль плавно трогается с места и направился прочь от базы номер восемь.

Заку всё же пришлось согласиться на сотрудничество с полковником. И она была бы этому несказанно рада, но вот только на базе её не оказалось. По-другому он не может объяснить себе причину того, что его не пустили внутрь. Так же, как и ранее Ребекку. Он простоял у ворот больше семи часов.

До того как Закари поймал три пули на пирсе, он успел заметить сквозь пелену тумана корабль, который уже видел однажды, когда забирал тело своего отца. Также он видел Лексу и мужика в балахоне, который утащил ту в неизвестном направлении. Именно так бы Закари и думал, если бы не огромный военный корабль в прибрежных водах. Зак уверен, что Лекса находится на Свободе, как и Алекс.

Он уже десятки раз проигрывал разворот той ночи. И всегда приходит к одному и тому же выводу – ему не стоило брать Алекс с собой. Всё вышло спонтанно и слишком быстро. Сборы были мгновенными, а схватка слишком кровавой. Их разгромили. Погибли почти все, кто был на пирсе. Если бы не Нео, который оставил жену в первую брачную ночь и собрал всех, кого только мог, то и Зака сейчас уже не было бы в живых. В этот раз Нео ещё раз показал, что он достоин места, которое занимает. Он принял решение, рассчитал все возможные развороты событий и сделал то, что спасло четверых с базы номер девять.

Машина продолжает набирать скорость, а Закари в изнеможении прикрывает глаза. Прошло всего двое суток, но это были одни из самых траурных дней на девятке. Многие потеряли родных. Итог неутешительный. Сорок семь погибших, в том числе вся команда Пьера вместе с ним самим.

Сразу по приезду Зак отправится на кладбище за пределами базы, сегодня там было много народу, ещё больше слёз и сожалений. Но не всем удалось проститься с погибшими, десять тел не были обнаружены. Либо этим людям удалось сбежать, либо их унести зараженные. Сам момент захоронения Закари пропустил из-за бессмысленной поездки на базу полковника.

Зак готов был пойти на сделку с полковником из-за критичной потери солдат. Завтра же один из отрядов отправится на Манхэттен, а потом по приказу Зака на Свободу. У него не остаётся людей для борьбы с Гарсия, который снова высунул свой поганый нос. В самый неподходящий момент. В ночь свадьбы Нео группа зэков во главе с Гарсия всё же попытались пробиться за стену. Охрана базы сработала отлично и, не потеряв ни одного человека, разгромила группировку, но самому Гарсия удалось сбежать. Позже, когда врачи колдовали над ранами Закари, к нему в палату пришёл Нео и предложил активировать взрывчатку, которая до сих пор находится у ворот тюрьмы. Зак не позволил. Этот козырь он держит на более опасный случай.

Машина въезжает в ворота и останавливается у церкви. Зака уже ожидает Нео. Он помогает другу выбраться из транспорта.

– Надо было подождать пока тебе станет лучше, – причитает Нео.

Опираясь на трость, Зак медленно движется вперед.

– Нет времени.

Нео поджимает губы и спрашивает:

– Как всё прошло?

– Сносно. Радует то, что я её так и не увидел. Огорчает то, что разговор пришлось перенести.

– Почему?

– Меня не пустили на базу.

– Полковник не пустила тебя?

– Думаю, её там и нет.

Друзья входят в лифт и отправляются вниз. Лекарства постепенно прекращают своё действие, и Зак готов уже свалиться. Тело ноет, а голова раскалывается. Лейзенберг настаивал, чтобы он как минимум три недели провёл в палате, но уже через три часа Закари не было в царстве Лейзенберга.

– У нас гостья, – говорит Нео.

Зак бросает на друга беглый взгляд, но тут же переводит его себе под ноги. Его до ужаса нервирует беспомощность. Он даже идти нормально не может, а времени на восстановление нет. Чёрт!

– Кто?

– Вчера на закате у ворот появилась Лекса. Ты был прав, Алекс действительно на Свободе.

Зак поворачивается к другу.

– Где её чертова сестра? – со злостью спрашивает он.

Если бы не Лекса, то Алекс была бы здесь. Всё остальное вряд ли бы изменилось, но Алекс находилась бы на базе под защитой Зака, а сейчас она снова хрен знает где.

– В соседней палате с Рэнли.

– В палате? – спрашивает Зак, выходя из лифта. – Ранена?

– Нет. Лучше тебе всё расскажет Лейзенберг или она сама.

– Как Рэнли? – спрашивает Зак.

– Плохо.

Друзья останавливаются перед дверью в палату Рэнли. Лейзенберг разрешил входить внутрь только по одному, не считая постоянной посетительницы. Зак входит и останавливается на пороге. Его сестра сидит у изголовья больничной кровати и держит бесчувственную руку Рэнли. Её глаза снова красные, а лицо белее стен. Волосы растрёпаны, а одежда такая же, как и на свадьбе. Она до сих пор в красном платье. Как только Ребекка узнала, что случилось с Рэнли, то взвыла и практически потеряла сознание. Сейчас же, Ребекка практически не уходит из его палаты, разговаривает с ним, хотя Лейзенберг десятки раз повторял ей одно и то же – Рэнли её не слышит. Она же думает иначе. Ребекка уверена, что стоит ей уйти, как Рэнли перестанет дышать.

Зак прикрывает дверь и смотрит на друга, на нём не осталось живого места. Его практически достали с того света, но и это не радует. Он очень сильно пострадал. После полученных ранений в районе спины, на тело Рэнли напали зараженные, они покусали его, но не это стало самым страшным, они раздробили ему ноги.

– Где Лейзенберг? – спрашивает Закари у сестры и проходит ближе к кровати.

Пикающие приборы и тяжелые вздохи сестры сопровождают медленное движение грудной клетки Рэнли.

– Ушел недавно, – отвечает она, поглаживая ладонь Рэнли. – Он сказал, что ноги Рэнли не спасти. Когда он очнётся, то… он больше никогда не сможет ходить. Никогда.

Зак прикрывает глаза и сжимает пальцами переносицу.

– Бекка, тебе бы отдохнуть.

– Я не уйду. – Голос Ребекки безжизненный. – Зак, я столько плохого ему сделала. Ты даже не представляешь. Мы… из-за небольшого недопонимания я отвернулась от него и издевалась при каждом удобном случае. Так нельзя поступать с теми, кто тебе дорог. А он мне очень… дорог. А я, боже, в тот вечер в пылу злости я пожелала ему смерти. И через три часа узнала, что он стоит на её пороге.

Ребекка замолкает, и по её лицу начинают катиться слезы, но она их словно не замечает.

– Из нас двоих я его недостойна, а не наоборот, – шепчет Ребекка, сжимает безвольную ладонь Рэнли и замолкает.

Зак бросает на друга долгий взгляд и выходит из палаты. Нео ждёт его у двери и тут же получает приказ, принести Ребекке что-нибудь из еды, а в воду подмешать успокоительные. Если она уснёт, то одну из ближайших палат нужно освободить для неё. Зак открывает соседнюю дверь и смотрит на девушку, спящую на кровати. Белокурые волосы собраны в косу, одна рука лежит под головой, а вторая обвивает ребенка. Мальчику примерно год-полтора.

Стоит Заку прикрыть дверь, как Лекса открывает глаза. Девушка аккуратно садится, так чтобы не потревожить сон ребенка.

Сестра Алекс смотрит на Зака, и он оценивает насколько они непохожи внешне. Совершенно разные, и он бы многое отдал, чтобы на месте Лексы сейчас была Алекс.

– Это Доминик? – спрашивает Зак, переводя взгляд на ребенка.

– Да, – отвечает Лекса и кладет на мальчика руку, словно защищая его.

– Как ты выбралась со Свободы?

Лекса хмурится.

– Остров со Статуей Свободы? – уточняет она.

– Да. Ты была там?

– Была.

– Рассказывай. Если солжешь, я узнаю это.

Лекса начинает рассказ с самого начала, с момента, когда влезла в машину Пьера. Она не сбивается ни разу. А Зак не перебивает её. Сестра Алекс рассказывает всё в самых мельчайших деталях, вплоть до того, что она сделала на яхте. О том, кто такой Барон и кем он приходится сестрам. Посвящает Зака в саму суть вымысла культа Барона. Она даже рассказывает о местоположении кабинета её отца и того места, где находилась она и Доминик. Лекса заканчивает только через двадцать минут и выжидательно смотрит на Закари. Она не знает, как он поведет себя с ней и Домиником, но предпочитает положиться на Алекс, которая была уверена, что мистер Келлер им поможет, более того даст защиту.

Закари обдумывает услышанное.

– Как она выглядела в последний раз? – спрашивает Зак более спокойным голосом.

Лекса ожидала вопросов касаемо чего угодно, но именно забота Зака о её сестре даёт надежду, что мистер Келлер поможет всем им.

– Как всегда, – отвечает Лекса. – Сильной.

Зак кивает, и Лекса замечает, с какой силой он сжимает трость. Мистер Келлер злится.

– Почему ты в палате? Доминик болен? Или ты?

– Ничего из этого. Алекс сказала мне, чтобы я нашла вас и открыла нашу тайну.

– Слушаю.

У Зака уже практически нет сил стоять. А боль разносится по всему телу. Ему нужен отдых. Хотя бы пара часов сна.

– Во мне вакцина, та, которую Алекс у вас украла, – осторожно произносит Лекса.

Раздумывая Закари переводит взгляд на Доминика, снова возвращает внимание на Лексу.

– Почему вы молчали раньше?

– Я не знаю. Алекс считала, что эта информация опасна.

Правильно считала, но ему-то она могла сказать. Сейчас Зак не в силах злиться на неё. Главное, чтобы Алекс вернулась домой. В данный момент всё остальное не имеет значения.

– Что изменилось? – спрашивает он.

Лекса пожимает плечом.

– Ваши с ней отношения. Она молила меня найти вас. Алекс верит, что только вы сможете её спасти. Вернуть домой. Я видела, как в вас стреляли и сказала ей об этом, но Алекс была уверена, что вы живы.

Так же, как и он уверен, что Алекс жива.

– Вам что-то нужно? Тебе или ребенку?

– Нет, спасибо. У нас всё есть. Нео позаботился об этом.

– Алекс рассказывала, как вакцина повлияла на тебя. Точнее, она сказала, что вколола её другой девушке.

– Я изменилась. Очень сильно.

– Подробнее.

Лекса рассказывает об улучшениях в своём организме. Она ничего не утаивает, даже о том, что рана от пулевого ранения в руку, которое она получила вчера ночью, уже практически затянулось.

Зак кивает и разворачивается, чтобы уйти, но тихий даже немного неуверенный голос Лексы останавливает его.

– Мистер Келлер? Вы ведь поможете ей? Не оставите там?

Закари оборачивается и не говоря ни единого слова смотрит на Лексу так, что ей становится неуютно в собственной коже.

– Заботься о сыне, – в итоге говорит он, но Лекса четко слышит: "Не лезь туда, где тебе нет места".

В коридоре Закари видит Лейзенберга, тот без сил шаркает по полу и двигается к главе базы номер девять.

– Мистер Келлер, – приветствует доктор.

– Что с Рэнли?

– Без изменений. Я пока держу его в искусственной коме, иначе он может впасть в настоящую из-за болевого шока. Или его сердце может не выдержать препаратов. Боюсь, что ноги придется ампутировать, снимки показали, что осколки костей всё же остались.

Только не это.

– Так достань их.

– Это невозможно. Он не переживет.

Лейзенберг пристально смотрит в лицо Зака, оба понимают, что выбор за судьбу Рэнли лежит на плечах Закари.

– Ты уверен? – осторожно спрашивает он, не желая слышать ответа.

– Практически.

Это не стопроцентное да.

– Ребекка сказала, что он не сможет ходить, – произносит Зак и снова сжимает переносицу пальцами. Голова нещадно гудит и кружится.

– Операция длилась шестнадцать часов, ваш друг потерял слишком много крови, и его повреждения ужасают. Я был уверен на девяносто пять процентов, что его сердце остановится ещё задолго до окончания операции, но Рэнли воин, и сила его духа поражает.

– Не думал, что ты веришь в силу духа.

Лейзенберг пожимает плечами.

– Не верил, но даже эта сила не поможет Рэнли встать на ноги. Никогда.

– А как же Лекса? В её крови есть вакцина. Она рассказала, что вакцина вылечила её и теперь она практически сверхчеловек. На ней раны заживают с невероятной скоростью.

Лейзенберг поправляет очки.

– Это так. Мои помощники уже пытаются воссоздать вакцину, но мы с вами помним случай Александрии Брукс, – печально произносит доктор. – Ей вакцина помогла не умереть, но не более. Если мы даже введем препарат в кровь Рэнли, это не поможет, так как его покусали зараженные. В этом случае вакцина бессильна. Она может и заживит раны, но…

– Можно её усовершенствовать?

– Скорее всего нет. Для начала нужно воссоздать лекарство и опробовать на других. Только после этого дать её Рэнли, но к тому моменту гангрена разойдется. Ампутация необходима, – доктор замолкает и придирчиво разглядывает Зака. – Я слышал, что вы уезжали.

– Были дела, – отмахивается Зак, погружаясь в темные мысли о друге.

– Мои доктора зашивали вас не для того, чтобы вы умерли на следующий день, – недовольно бурчит Лейзенберг. – Вам нужно сменить повязки и поставить уколы. И отдых. Пожалуйста, отдохните хотя бы несколько дней. Мистер Келлер, вы не бог, вы так же смертны, как и все мы.

– Сделаю перевязку дома.

– Как знаете.

Зак оценивает уставший вид доктора.

– Тебе бы тоже отдохнуть.

– Ещё пара дел, и я пойду вздремнуть, – зевая, говорит доктор. – Валюсь с ног.

Закари кивает, прощается с доктором и уходит. Оказавшись дома у себя в кабинете, он устало садится за стол и откидывается на спинку кресла. Ближайшие две недели решат, сможет ли девятка держаться на плаву. Раздумывая над своими дальнейшими шагами, Закари перебинтовывает руку и ногу. Снова садится на кресло, вместо уколов наливает виски и открывает верхний ящик стола. На него смотрит лицо Алекс, запечатленное на бумаге. Когда он вернет её домой, она даже за порог больше не выйдет. Стоит ей только отойти от него на шаг, так она моментально попадает в неприятности.

Тихий стук в дверь привлекает внимание Закари, он задвигает ящик стола и разрешает нарушителю спокойствия войти.

Дверь открывается, и в кабинет заглядывает Герда.

– Только уложила Клео, – говорит Герда и проходит вглубь кабинета.

После рождения их дочери, Герда решила назвать её Клеопатра, но через минуту передумала, решив, что та не очень счастливо закончила свою жизнь. И предложила Заку назвать малышку Клео, что означает славная по отцу. Ведь с самого рождения стало ясно, на кого похожа их дочь.

– Как она?

– Почти всегда спит, – с улыбкой произносит Герда, – но Руффи говорит, что это нормально. Со мной по рации связался Лейзенберг и сказал, что тебе нужна помощь с перевязкой.

– Уже не нужна.

Герда садится на кожаный диван и внимательно смотрит на Зака. Она словно сомневается в том, что хочет сказать. Молчание затягивается.

– Скажи уже, – говорит Зак и отпивает ещё глоток янтарной жидкости.

– Тебе нельзя алкоголь.

– Его вообще никому нельзя.

– Не уезжай больше, – просит Герда.

– Ты же знаешь, что я не могу.

Герда отводит взгляд в сторону и, смотря на полки с книгами, говорит:

– У тебя же только что родилась дочь. Неужели ты не можешь оставить Брукс и просто жить с нами? – она переводит взгляд на Зака и продолжает. – Ты нужен нам здесь. Понимаешь? Ты нужен этой базе, а что, если ты не вернешься?

– Если я не вернусь, то Нео позаботиться о вас точно так же, как это сделал бы я.

– Одна жизнь какой-то девчонки не стоит счастья твоей дочери.

– Я еду туда не только из-за Алекс, – серьезно говорит Зак.

Он предупредил Герду заранее, что отправится на Свободу.

– Но в первую очередь из-за неё.

Зак не отвечает, но Герда и по глазам видит, что это так. Она глубоко вздыхает.

– Твоя дочь – принцесса, она должна знать своего отца. А ты король этого места, без тебя тут все будет не так.

– Не стоит хоронить меня раньше времени, Герда. Я вернусь.

– Ты не можешь знать этого наверняка.

– Герда, ты зря теряешь время. Всё решено.

– Ты должен править. Здесь. Ты нужен своей семье.

– Повторю ещё раз, с тобой и с Клео ничего не случится, даже если меня не станет. Я уеду через несколько дней, чтобы прекратить работу организации, которая собирает по миру таких же маленьких детей, как и наша дочь. Я должен убрать тех, кто убил моего отца и нависает над нашим домом тенью. Поверь мне, всё, что я делаю, каждый мой шаг – ради семьи.

– И неё.

– Она часть моей семьи.

Герда печально улыбается и отрицательно качает головой.

– Король отправляется в очередное приключение, чтобы вернуть свою… королеву, – снисходительно произносит Герда.

– Вернуть свою Королеву. – подтверждает Зак, не отрывая взгляда от лица Герды.

Поднимаясь с места, Герда говорит:

– Надеюсь, она сюда больше никогда не вернется.

– Алекс помогла нашей дочери появиться на свет.

– Мне плевать. Я её ненавижу и хочу, чтобы она гнила в…

– Держи подобные мысли при себе. Мы уже все обговорили и не один раз.

– От этого легче не становится.

– Станет.

Герда сглатывает подступающие слезы, но всё же уходя произносит:

– Если будет нужна помощь с перевязками, только скажи.

Не получив ответа, она покидает кабинет Зака, и глотая слезы, спускается вниз. Герда настолько устала биться в закрытую дверь, что этот разговор окончательно раздавил её. Узнав о том, что Алекс снова куда-то пропала, Герда выдохнула со спокойной душой. Она искренне надеется, что Закари поймет, мать его единственного ребенка куда больше подходит на роль его королевы, нежели какая-то Брукс.

Спустя восемь дней Герду всё же ожидало разочарование. На рассвете Закари пришел к ней в комнату, но не для того, о чем могла бы подумать Герда. Он тихо подошел к кроватке Клео и с мягкой улыбкой, которой Герда ранее не видела на его лице, пообещал дочери вернуться как можно быстрее. То, как он стоял и разговаривал с малышкой, было сродни удару под дых. Он замечательный отец, который каждый день проводит время с дочерью, а ведь она этого даже не вспомнит. Герда пообещала себе, что если Закари не вернется, то она обязательно будет говорить дочке о том, каким замечательным был её отец. Пожелав дочери доброго утра, Зак развернулся. Внутри Герды вспыхнула необходимость оказаться к нему как можно ближе. Сердце было неспокойно, оно чувствовало, что Зака она видит в последний раз. Герда соскочила с кровати и догнала Зака уже на выходе из дома. Преградила дорогу и, привстав на цыпочки, поцеловала его в губы, не получив ответа, отстранилась и пообещала, что будет для Клео лучшей матерью, которая только может быть.

Покинув дом, Зак отправился к Зейну и попросил того помогать Нео во всём. Они не разговаривали об Алекс, но когда Зак уже вышел за дверь, младший брат шепотом пожелал ему удачи и через пять минут отправился на поиски Нео.

Закари шел к машине, которая отвезет его к вертолету. В его венах со скоростью локомотива несётся усовершенствованная вакцина Лейзенберга. Зак ещё не привык к новым ощущениям, но они ему определенно нравятся. Зрение стало четче, слух лучше, сила возросла в разы, а все шрамы, новые и старые практически пропали. Если бы кто-то сказал Заку, что такое возможно, он бы никогда не поверил. Но сейчас, садясь в вертолет, он не может спорить с тем, что испытывает сам.

Первые две вакцины были введены Заку и Рэнли, который так и не очнулся, хотя Лейзенберг пытался вывести его из искусственной комы.

Когда вертолет базы номер девять начинает снижаться у Статуи Свободы, Закари связывается со своими людьми, которые ожидают его команды на Манхэттене. Получив отчет о готовности группы, он переводит взгляд на книгу, которую Алекс нашла в кабинете его отца. Это пропускной билет в мир Свободы. Главное, чтобы он был без срока годности.

Когда полозья касаются посадочной полосы, то на подходе к Статуе словно муравьи начинают появляться вооружённые люди в синей форме. Закари подмечает, что корабль стоит на прежнем месте, сбросив якорь. Отлично, это ему и нужно.

Винты прекращают вращение, Закари снимает наушники, берет книгу и выходит из вертолета. На него направлено более двадцати стволов разнокалиберного оружия. На мгновение он испытывает раздражение, но тут же подавляет его. Лекса была права, эмоции стали опасными. Из-за них легко потерять контроль.

Закари проходит вперед и, остановившись напротив первого дула, смотря человеку в глаза, говорит:

– Мне нужно увидеть Барона.

– Мы никого не ожидали, – отвечает солдат.

– У меня к нему деловое предложение, от которого он не сможет отказаться.

– Кто вы?

– Закари Келлер.

Брови солдата сходятся на переносице, и в глубине глаз появляется… узнавание, понимание?

Военный достает рацию и связывается с кем-то.

– Главнокомандующий, тут некто Закари Келлер хочет видеть Барона.

Шипение.

Ответ.

– Отправь его ко мне, – коротко произносит женский голос.

Военный убирает рацию, а Зак пытается убедить себя, что ему показалось. Он не мог только что услышать её. Закари обыскивают, и ведут в здание. Проходя по коридорам, поднимаясь на лифтах, Закари подмечает, что внутри не так много людей, но проблема всё же есть. Всюду модифицированные замки, которые открываются по сетчатке глаза. И самое печальное в этом то, что Закари знает, как это работает. Глаз должен быть живым и реагировать на свет. Значит, нужно будет взять кого-то с собой на прогулку.

Спустя двадцать минут Закари Келлер оказывается на самой вершине Статуи Свободы. Круглый кабинет, который якобы закрыт для посещения ещё несколько лет назад.

Семеро военных входят в кабинет вместе с Заком, но их тут же отпускает за дверь голос с высокого черного кресла, развернутого к двери спиной.

– Оставьте нас.

Когда дверь закрывается за спиной последнего солдата, кресло медленно поворачивается, и на Закари смотрят до боли знакомые глаза.

– Я в тебе никогда не сомневалась, – говорит полковник.