Джил

Дни проходят один за другим. Неудивительно, что они тянутся бесконечно. Уже на протяжении пяти суток я нахожусь в клетке. Меня выводят на улицу, но только под дулами как минимум трёх автоматов. Я ем обычную еду и меня не выворачивает, но я чувствую, как с каждым днём незнакомец становится слабее. Он чахнет на глазах. Мне нужно выбраться из чужого города до того момента, пока незнакомец не начнет требовать мясо мутантов. Он уже его просит, но пока это всего лишь напоминание. Но стоит ему потребовать, и тогда мы оба пропали. Я ведь не знаю, что со мной будет происходить дальше. Я снова стану слабой? Окажусь при смерти? Начну бросаться на людей? Или просто погибну? Неизвестно.

Каждый день происходит одно и то же.

Утром я просыпаюсь ещё до прихода женщины в нелепом старом платье. Иногда мне кажется, что когда-то такие носили на балах и пышных приёмах. Почему она облачена в столь странный наряд? Я не знаю, но подозреваю, что она немного не в себе. В её сопровождении меня ведут в душевую. На тот момент там нет ни единого заключенного, если они вообще имеются в этой тюрьме. К сожалению, я не знаю имени женщины, ни сколько ей лет, ничего. Она немая. В руках у неё всегда бронзовый колокольчик, которым она воспользуется, если я попытаюсь сбежать. И в этот же момент двое, что охраняют меня, ворвутся в душевую. Раздеваюсь и моюсь я перед дамой в когда-то роскошном бальном платье. Её волосы скатаны в колтуны, глаза пусты, словно она не понимает для чего тут находится. Но стоит мне сделать лишний шаг или какое-то постороннее движение, как женщина резко поднимает вверх колокольчик и выпучивает глаза.

Моюсь в ледяной воде. Я бы и не ходила в душ, но монотонность дней меня убивает. И я всё надеюсь, что в один из этих походов что-то пойдёт не так и мне удастся улизнуть. Не делаю резких движений ведь я знаю, по ту сторону двери всегда стоит извращенец. По-другому я его назвать не могу. Громила будет рад ворваться в душ, когда я стою голая.

После душа возвращаюсь в камеру. Меня запирают и примерно через час приносят еду. После трапезы приходит Гриро. Он разговаривает со мной изо дня в день, но я пока не сказала ему ни единого слова. Он просит меня о помощи. Он хочет, чтобы я вернулась с ним в Крест и рассказала людям о том, как мистер Гриро старался всё это время спасти меня из жутких лап Майкла и мистера Хантера. Он не понимает, что если мистер Хантер жив, то моё заявление моментально воздвигнет для бывшего друга семьи именную могильную плиту с двумя датами через черточку.

Гриро также объясняет мне, что город… мой родной Крест жаждет видеть кого-то из семьи Майкла и Джей. Они уже в каком-то роде не надеются на появление недавно умершего отца, но они требуют моего возвращения домой. Граждане Креста даже выходили на митинг и просили Гриро вернуть Джил в родные пенаты. Город поставил ему условие, которое он не может выполнить. Он хочет быть своего рода моим регентом. То есть я должна буду иногда мелькать перед жителями, а он будет править. И предатель уверен, что его правление – это благо для Креста. Гриро по-прежнему убежден, что Коалиция цела и невредима. И скоро он отдаст Крест в их распоряжение.

После долгих и монотонных монологов Гриро уходит, а меня ведут на долгожданную прогулку. Из этих двадцатиминутных хождений на воле, мне удается понять примерный маршрут, по которому мне нужно бежать из города. Также становится известно, что тюрьма, в которой нахожусь я, – это бывший полицейский участок и камеры там всего две. Занята только одна.

Выходя на улицу, я знаю, что прямо у самых ворот расположен гараж. Пару раз его ворота были открыты, и я увидела, что там находятся два автомобиля и один мотоцикл. Чья это техника неизвестно, но раз ворота бывают открыты во время моих прогулок, следует, что внутри есть тот, кто владеет этим имуществом. Я умею ездить на мотоцикле, меня папа научил, но это было так давно, что я сомневаюсь, смогу ли уехать именно на нём. Но ведь если я поеду на машине, то тогда преследователи точно догонят меня. Ворота города находятся примерно в пятистах метрах от гаража. И ворота – это очень сильно сказано. Две створки, состоящие из металлических прутьев высотой в три метра и соединенные между собой толстой цепью. Я удивлена, как мутанты не снесли этот город с лица земли. Или он уже давно пал и то, что я вижу, – это всего лишь его останки.

После прогулки меня снова уводят в камеру, и там я провожу остаток дня. Иногда меня выводят в туалет и при этом всегда присутствует охранник. Один из них – тот, что просто выполняет свою задачу, всегда встаёт полубоком и делает вид, что ничего не происходит. Но второй, который плотоядно смотрит на меня, никогда не отворачивается. Он опирается спиной о противоположную стену и, выгнув одну бровь дугой, наблюдает. Наблюдает так тщательно, что я должна бы как минимум возмутиться. Но мне плевать. Мне настолько всё безразлично, что я начинаю переживать, что останусь такой навсегда.

Вечером приносят еду, но сегодня она мне не лезет. Смотрю на тарелку, и тошнота тут же подступает к горлу. Отставляю похлёбку на пол и ложусь на кровать. Смотря в потолок, прикидываю, сколько мне нужно будет времени, чтобы добраться до гаража. Если он открыт, то я смогу угнать мотоцикл, дальше еду к воротам и, если меня не расстреляют, то у меня будет не больше минуты на то, чтобы открыть ворота. Но как я это сделаю? Ключа нет. Бред какой-то. Кусачки? В гараже они должны быть. Сила незнакомца? Он уже и так ослаб. Ему нужна еда. Но кроме этого, я чувствую что-то ещё. Раньше я не обращала внимания, но кажется, что в голове начинает жужжать пчела. Она вдалеке, но с каждым часом приближается. Монотонное жужжание становится ближе и ближе. Скорее всего я просто медленно схожу с ума.

Смотря на серую бетонную стену, я призываю незнакомца, и он тут же появляется. Уставший и невыспавшийся. Удивительно, но он стал для меня тем самым якорем, который не даёт мне уплыть в пучину скорби и ярости. Незнакомец удерживает меня на месте, но не позволяет забыть о нашей общей цели. Неожиданно меня посещает мысль, что он больше мне не незнакомец. Он огромная часть меня, та, что останется со мной до конца. Утешает мысль, что, даже умирая, я не буду одинока. Он всегда будет со мной. Выходит, я счастливый человек. Если я вообще являюсь человеком.

Прислушиваюсь к внутренним ощущениям и занимаю себя тем, что подбираю имя для бывшего незнакомца. Я больше не хочу так о нем думать. Ему необходимо воплотиться в моём воображении. Я уверена в одном – это мужчина. Не знаю почему я так решила, но это именно он. В голове проплывают десятки имён, от Боба, до Ренилианта. Множество имён, и ему не подходит ни одно. И тут я вспоминаю старый миф и начинаю шептать незнакомцу, хотя в этом нет необходимости. Он ведь и так в моей голове и слышит все мои, даже самые ужасные мысли.

– Когда я была маленькой, Саманта Келли подарила мне сборник старых мифов и легенд. Я зачитывалась ими допоздна, так что маме приходилось отбирать книгу, – на мгновение замолкаю, вспоминая, как маленькая я злилась на маму за то, что она не дала дочитать мне очередную легенду. Отбрасываю щемящие воспоминания и продолжаю. – Знаешь, есть один демонический дух из индуистских мифов. Но этот дух можно встретить и в других религиях, но я не знаю, как его величают там. Это очень опасный и страшный дух, который пожирает своих жертв, когда те ещё живы. Никого не напоминает?

Незнакомец лениво улыбается, и эта улыбка передается мне. Через решетку ловлю взгляд более адекватного охранника, он хмурится и быстро отворачивается, а я продолжаю:

– Так вот, следуя мифу, такие духи были настолько переполнены жаждой крови, что практически убили своего создателя – бога Брахму. Похоже на нас, правда? Ты ведь тоже меня практически убил.

Незнакомец очень внимательно слушает меня. Несмотря на то, что он в моей голове, и я не представляю, как он выглядит, это скорее моя свирепая тень, но в мужском обличии.

– Имя этого духа – Ракшаса. А тебя я буду называть – Ракс. Как тебе? Вроде звучит.

Незнакомцу нравится, и я снова пробую его имя:

– Ракс. Отлично. Идеальное имя для тебя.

Прикрываю глаза и слышу тихий разговор моих охранников.

– Лина говорит, что сегодня их ещё больше. Не понимаю, они никогда не совались в это место. Уже три года как город загнулся. А мы были тут всего дважды за это время, – причитает адекватный.

– Видимо, учуяли нас, вот и кружат, – предполагает извращенец.

– Чёрт знает, но это хреново. До нас тут тоже жили люди.

– Это ты про местных? Живые трупы. Какие это люди? Они скоро друг друга жрать начнут, – говорит похотливый идиот.

Насколько же он отвратителен? Вот бывает смотришь на человека и понимаешь, что у него внутри добро. В громиле только ядовитое зло.

Охранники замолкают, а я прокручиваю полученную информацию. Об этом городе знает Коалиция. Город уже три года как не функционирует, но тут есть люди. Женщина в бальном платье скорее всего тут живет. Но других я не видела. Только Гриро, даму, двоих охранников и ещё одного мужчину по имени – Слоун. Он присоединяется к нам только на двадцатиминутной прогулке. В остальное время я могу лицезреть только своих охранников.

– Я столько мутантов видел в последний раз, когда мы улетали из Кортрок, – тихо произносит самый адекватный охранник.

Я пытаюсь вспомнить лица тех, кто стрелял в папу, но не могу. Я помню только Гриро и его выпущенную обойму. Но мне кажется, что извращенец тоже там был. Но я не уверена в этом.

– Ага. Толпа была знатная, – вторит ему извращенец.

Мутанты. Это они. Ракс тут же выныривает из моего сознания и хочет ринуться за стену. Туда, где еда. Успокаиваю его и обещаю скорый пир. Не знаю, как я это устрою, но обязательно порадую своего друга.

Постепенно я засыпаю, и просыпаюсь, как всегда, ещё до того, как за мной приходит немая женщина. Лежу лицом к стене и слышу, как один из охранников уходит. Почему? Почему он уходит? Его кто-то сменит?

Минуты утекают, и я слышу приближающиеся шаги. Дверь открывается, и я тут же оборачиваюсь на скрип сгнивших петель. Входит Гриро. В этот раз его лицо не выглядит как маска скорби и печали. Он решителен. Я знаю этого человека, и уверена, сегодня ключевой день. Я достаточно осмотрелась, пора делать ноги.

Дверь остаётся открытой. Бросаю на проём беглый взгляд. Мне нужно уходить. Ракс уже изголодался, и каждый раз после пробуждения первая мысль – еда. Много-много еды. Да и странный рой в голове не утихает. Он раздражает и дезориентирует, я постоянно отвлекаюсь на этот звук.

Гриро стоит у стены, охранники, направив на меня автоматы, находятся за дверью. Громила не отрывает взгляда от моей груди.

– Джил, нам нужно серьезно поговорить. Я не буду от тебя ничего утаивать. Хорошо? Коалиция – будущее, и ты это знаешь. Но для вступления туда я должен отдать город. Мирный тихий город.

Что он несет? Папа уже подписал договор. Или отец Мишель просто использовал Гриро, а тот по-прежнему ничего не подозревает?

Убийца моих родителей продолжает свой монолог:

– Я не просто так оказался в Кортрок, я приехал туда за тобой. И я прошу прощения, что тебя напугали в квартире, но глупцы были неумелы и всё пошло крахом. Их задача состояла в том, чтобы обездвижить тебя. А дальше я бы вернул тебя домой. Живой и невредимой. Я не знаю для чего Майкл, прихвостень Хантера, потащил тебя в столицу Коалиции, но я предлагаю тебе жизнь, лучшую жизнь в Кресте. Коалиция даст нам всё. Продовольствие, оружие, людей. Всё изменится, ты просто должна пойти со мной домой и успокоить людей. Ты должна довериться мне.

Ничего не могу с собой поделать и всё же спрашиваю:

– Довериться? Так, как мама и папа?

Ракс рычит, и мои губы сами собой изгибаются словно я сама сейчас зарычу.

У Гриро становится такое несчастное лицо, что не будь всего пережитого за последнее время, я бы ему посочувствовала. Но не теперь. Не тогда, когда он стал моим единственным врагом во всём мире.

– Джил, я ведь объяснил. Твоя мама – угроза.

– Была ею. Ты говоришь в настоящем времени, словно она жива. Это ты уничтожил всю вакцину?

– Мне пришлось.

И я, и Ракс сдерживаем себя из последних сил. Мы так жаждем броситься на Гриро, что кости ломит, а руки зудят. Пчелиный рой приближается, и его жужжание порядком раздражает. Прохожусь взглядом по присутствующим, они не меняются в лице, значит пчелиное жужжание слышу только я.

– Как ты узнал, что я в Кортрок? – спрашиваю я.

Гриро молчит какое-то время, но он не может упустить момента. Я с ним заговорила. Я не хотела, но, возможно, именно сейчас я могу узнать ответы на многие вопросы.

– Мне подсказали.

Предатель? В голове мелькают лица знакомых мне людей, и я не могу понять, кто предал меня. Кто вообще знал о том, что я в Кортрок?

– Давай поговорим как взрослые люди. Я хочу спокойствие и процветание для Креста. Чего хочешь ты? Я сделаю всё, что ты пожелаешь, если ты прилюдно расскажешь, как Майкл по приказу Хантера убил Джей и похитил тебя, после он отправился на собрание, где наш город ожидали шикарные предложения, и сорвал подписание договора, а после убил твоего отца, так как он хотел помешать пасынку Хантера. Выходит, что Джей и Майкл были героями, и Крест всегда будет их помнить и почитать. Это всё, чего я хочу. Чего хочешь ты?

Он просит меня лгать. Оговорить людей, которые пытались меня спасти. Что творится в голове Гриро?

– Можешь отмотать время вспять и никогда не появляться в нашей жизни?

Гриро отрицательно качает головой:

– Это невозможно.

– Как и невозможно то, что ты предлагаешь.

– Хорошо. Я терпеливый, но даже моё ожидание не вечно.

Глубоко вздохнув, вспоминаю пустые глаза моих родителей. Одни насыщенно зеленые с крапинками, другие янтарные. Когда я видела их в последний раз, там уже не было света. Там не было ничего.

– Ничто не вечно, – шепчу я сама себе.

– Ты злишься, и я понимаю…

– Не понимаешь, – я сжимаю пальцы в кулаки и стараюсь дышать ровно. Ракс волчком кружит у меня в голове. Рой приближается.

Гриро отходит к двери и не оборачиваясь говорит:

– Надеюсь, что он сможет убедить тебя.

Он?

Гриро покидает камеру, проходит пара секунд, и входит Истон. Я перестаю дышать, что-либо слышать или чувствовать. Но я вижу. Вижу слегка виноватый взгляд Истона. Его зеленые глаза исследуют меня, он останавливается там же, где до этого стоял Гриро… на безопасном расстоянии от меня.

– Истон? – шепчу я, надеясь, что это сон.

– Здравствуй, Джил.

Истон практически не смотрит мне в глаза. На всё что угодно, но только не на меня.

– Что ты здесь делаешь?

Задав этот вопрос, я осознаю, для чего он здесь. Его провинившийся взгляд говорит о многом. О том, что здесь он не насильно.

– Я должен убедить тебя, – честно признаётся он.

– Ты помогаешь Гриро?

– Я помогаю всем нам. Когда Гриро приехал в Хелл, тебя там уже не было, но я знал, куда вы направляетесь. Я рассказал ему об этом. Он забрал меня с собой, и мы прибыли к нужной точке, когда вас забирал вертолёт. А дальше Гриро отправил меня и ещё нескольких человек сюда, а сам направился в Кортрок. За тобой. Чтобы спасти тебя.

– Ты идиот? – спрашиваю я без доли иронии. – Ты ведь был там, когда Гриро убил мою маму.

– Я этого не видел. И Гриро говорит, что всё было не так.

Он был без сознания и действительно не видел фатального выстрела предателя. Что же Гриро наговорил Истону, что тот так легко поверил ему?

– И ты ему веришь? – осторожно спрашиваю я.

Я надеюсь разглядеть в Истоне союзника. Может, он поможет мне выбраться из клетки?

– Я не верю Майклу. Он плохо на тебя влияет. Ты изменилась, стала совершенно другой. Ты…

Что он несёт? Истон переложил свою обиду и задетое эго в одну корзину со словами Гриро и вышло то, что вышло. Бред.

– Истон, заткнись! Я даже не хочу слышать твоих глупых выводов. Гриро отнял у меня всё, а ты винишь в этом Майкла? Серьёзно? Ты ведь никогда не был таким, ты всегда был одним из лучших людей, что я знала.

– Может, мы недостаточно знали друг друга? – спрашивает он и наконец-то смотрит мне в глаза.

Так и есть. Мы друг друга не знали.

В моих глазах начинает щипать. Мой папа погиб из-за слов Истона. Если бы он не рассказал Гриро, то его в Кортрок не было бы. Боже.

– Он убил папу, – шепчу я. – Гриро расстрелял моего папу.

Истон морщится и, отвернувшись, говорит:

– Знаю, мне жаль.

Мне жаль. Какие сухие слова. Они ничего не выражают.

Ракс шипит мне прямо в ухо. Он уверен, что мы должны разорвать Истона на лоскуты и развесить как гирлянды. Но я этого не сделаю. Мы не сделаем. Заталкиваю проявившиеся эмоции куда подальше и говорю, смотря Истону прямо в глаза:

– Ты меня не переубедишь, я не отдам Гриро город, я не предам память своих родителей.

– И я поддерживаю тебя в этом. Ты не будешь предавать их память. Ты, наоборот, спасёшь Крест. Будешь там жить, как и прежде. Ничего не изменится.

Именно в этот момент. В эту самую проклятую секунду я смотрю на настоящего Истона. На того, на кого я никогда не должна была полагаться. Я не должна была подпускать его к себе. То же самое произошло с мамой и папой. Они подпустили к себе Гриро, он оказался змеёй. Я подпустила Истона, он оказался… предателем. И они оба уверены в своей праведности.

– Изменилось всё, – говорю я и отвожу от Истона взгляд.

Мне больно на него смотреть.

Истон подступает ко мне на крохотный шаг и быстро шепчет:

– Джил, если ты не согласишься, то он уберет тебя.

Печально улыбаюсь и спрашиваю:

– И ты позволишь этому случиться?

– Согласись. И мы как-нибудь все наладим. Пройдет время, и тебе станет легче. Я помогу. Я буду рядом. Я…

– Истон, уходи, и больше не возвращайся.

– Он убьет тебя, – шепчет Истон и уходит прочь.

Дверь закрывается с уже привычным мне скрипом, а я молча сажусь на кровать. В голове снова прокручивается всё, что я узнала об этом заброшенном городе. О расстояниях и людях. О транспорте и воротах.

Не проходит и пяти минут, как прибегает Слоун и кричит:

– Мутанты! Они в городе! Сломали ворота и… – он не договаривает, открывает камеру, и я тут же встаю на ноги.

Ракс внутри меня ликует. Сейчас или никогда. Отдаю пульт управления другу. Он бросается на того, что первым забежал в камеру, и сносит его с ног. Чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке. Адреналин растекается по венам. Пальцы сжимаются в кулаки.

И мне кажется, что со стороны я выгляжу безумной и жуткой. Слоун не ожидает от меня особых навыков, я тут их не показывала. Он переваливает меня через себя, но я не падаю на спину, моё тело словно кошачье изгибается, и я приземляюсь на колени и ладони.

Я чувствую силу, она струится по коже, под кожей, в венах и мыслях.

Я и есть сила.

– Какого хрена?! – вопит тот, что снаружи, наставляет на меня автомат, я прыгаю за Слоуна, пока он ещё не пришёл в себя.

Мертвой хваткой цепляюсь за его плечи, и его тело вздрагивает от автоматной очереди, что выпустил напарник извращенца. Вынимаю пистолет из кобуры, тело валится у моих ног.

Наставляю пистолет на извращенца, он вскидывает автомат, но я быстрее. Стреляю ему в колени и крик боли отзывается эхом от стен. Перевожу пистолет на второго охранника. Мужчина держит автомат, и его дуло направлено прямо на меня. Но никто не спускает курок. Я не знаю, смогу ли выстрелить, я не помню лица тех, кто стрелял в папу. Были ли эти трое там? Мне не жаль извращенца. Он стонет и проклинает меня, но даже не пытается потянуться за автоматом. Я уверена, он отвратительный человек. Ракс подсказывает, что отвратительным людям ноги ни к чему.

– Ты стрелял в моего отца? – спрашиваю я у единственного, кто остался на ногах.

– Да ты умеешь разговаривать? – спрашивает он вместо того, чтобы дать мне ответ.

– Ты стрелял?

– Я даже не знаю, кто твой отец.

Лжёт? Или говорит правду? Я не знаю количество людей в городе, и не подозреваю от скольких из них мне нужно сбежать. Время. Время-время-время.

– Опусти автомат и спасайся, – говорю я. – Мутанты в городе.

– И дать тебе сбежать?

Я не отвечаю. Он переводит взгляд на Слоуна, потом на мужчину на полу, после возвращает его ко мне и медленно опускает автомат. Я опускаю пистолет. Пару секунд мы не двигаемся. Напряженно подхожу к кровати, беру куртку и накинув на себя, застегиваю молнию. Мы оба слышим звуки выстрелов и практически одновременно начинаем движение к выходу из полицейского участка.

Всё бы ничего, но жужжание в голове настолько громкое, что хочется зажать уши.

Около тридцати мутантов носятся по окраине неизвестного мне города. Откуда-то стреляют. Не понимаю откуда именно. Начинает моросить мелкий дождь, и под покровом капель я срываюсь с места и бегу к закрытому гаражу. Ракс тянет меня в другую сторону, туда, где собралась самая большая группа мутантов. Я сопротивляюсь, и чувствую, как рой пчёл уже практически летает у меня за плечами. Ракс чувствует мутантов? Жужжание – это они?

Добегаю до гаража. Врезаясь в серый металл прямо рядом с моей головой пролетают пули. Пригибаюсь и поднимаю ворота наверх. Они не заперты. Забегаю в гараж и, остановившись у мотоцикла, замираю. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Выстрелы продолжаются, а я стою и смотрю на пустующее место для ключа. Его нет. На что я надеялась?

Что-то падает позади меня. Резко оборачиваюсь и, достав пистолет, направляю его на источник шума. У дальней стены стоит девушка, её лицо в мазуте, а из рук только что выпал гаечный ключ.

Она, выпучив глаза, медленно пятится назад, я не стреляю. Она подходит к двери и быстро скрывается за ней, а возле запасного выхода я вижу прикрученный к стене металлический серый ящик. Точно такой же есть в Кресте, только он окрашен красной краской, чтобы выделяться.

Подбегаю к ящику и, сильно дернув дверцу, откидываю её в сторону. Сгребаю все ключи, что вижу, их оказывается всего три, бегу к мотоциклу. Когда до него остаётся всего метр, в гараж врываются два мутанта. Я останавливаюсь и, смотря в их белые глаза, перестаю дышать. Ракс неиствует. Он дерет на себе волосы, и я снова начинаю движение.

Мутанты принюхиваются и идут ко мне. Не бегут. Именно идут. Медленно, словно учуяли не дичь, а более опасного хищника. Ведь это так и есть. Рот наполняется слюной. Пару мгновений пристально смотрю на них, но не испытываю страха. Сейчас я больше боюсь живых, чем мертвых.

Подхожу к мотоциклу, подобрав нужный ключ, забираюсь на железного зверя и завожу мотор. Остальные ключи убираю в карман, чтобы меня не смогли преследовать на машинах.

Ещё раз смотрю на мутантов. Серые тела влажные от дождя, они стоят на одном месте и не предпринимают попыток к нападению. Хорошо. Ладно.

На скорости выезжаю за пределы гаража, набираю скорость и несусь из города. Ворота погнуты, а мутанты расступаются передо мной. Оказавшись за пределами "тюрьмы", оборачиваюсь назад и вижу, как сотни мутантов несутся за мной. Выстрелов из города больше не слышно. И самое удивительное то, что я не боюсь мутантов. Пчелиный рой уже готов пробраться мне в голову. Смотря по сторонам, наблюдаю за мутантами. Они даже не пытаются на меня напасть.

Они… словно идут за мной.

Я вожак, а они моя стая.

***

Гриро стоит на вышке и наблюдает, как Джил делает неправильный выбор. Мотоцикл несется вон из города, но девушка даже не видит опасности, что распростёрлась на километры от давно забытого богом поселения. Там сотни мутантов. Девчонке не выжить.

– Выследить её? – спрашивает мужчина, что стоит рядом с Гриро.

Глава Креста лишь печально вздыхает и отрицательно качает головой.

– Она и так уже мертва.

И мистеру Гриро действительно жаль молодую и глупую девчонку. Она ему словно племянница, которой у него никогда не было. Он знает её столько лет и никогда не желал ей зла. Он надеялся, что Джил будет более умной и поможет ему усмирить недоверчивых людей Креста. Но больше в этом нет надобности, мутанты объедят её тело до неузнаваемости. Ему же нужно будет рассказать об этом в Кресте, но самое важное, ему нужно донести до Коалиции, что мистера Хантера живым им не взять. От него тоже нужно избавиться. Гриро уважает его как правителя Хелл, но Хантер ни за что не пойдет на то, что лучше для их городов. А как сказал Родригез при их последней встрече, если Хелл не подпишет договор, то и Крест Коалиции не нужен. Все города, либо ни одного. И Гриро понимает, что Пабло уничтожит Крест, сотрет его с лица земли или же озолотит.

Гриро отворачивается, когда Джил заезжает за ближайший лес. Он смыкает пальцы на переносице и глубоко вздыхает. Ему жаль. Ему искренне жаль малышку, что выросла на его глазах.

Он как мог скрывал от Родригеза информацию о Джил. Он не рассказал, что девушка в Кортрок, хотя это было бы отличным рычагом давления на уже почившего Майкла. Он сам выследил её, но девушку не удалось схватить. На всё есть причины, и на поступки Гриро они тоже имеются.

Жаль, что ради блага Креста пришлось потерять всех членов правящей семьи. Но Гриро справится. Обратного пути нет.