Джил

Ещё неделя пути по скалистой местности. Здесь нам приходится двигаться куда медленнее, чем того хочется Майклу. Наша машина едет первой, и он по рации постоянно подгоняет тех, кто позади. Я всегда знала его как замечательного и доброго человека, но на службе он совершенно иной. Максимально собранный, решительный и безапелляционный. На любой вопрос у него тут же есть ответ. На любую проблему появляется моментальное решение.

Люди, что идут под его началом в город мертвых, несомненно уважают его, но порой в их глазах присутствует страх. Когда Майкл отчитывал военного, который ушёл со своего поста, было жутко всем. Он не кричал и не угрожал, но то, как Майкл смотрел на него и говорил совершенно спокойным тоном, навело большего эффекта, чем любые крики. Он не пытался выслушать оправданий мужчины, Майкл сделал предупреждение, которое коснулось всех.

Приказ равно выполнению.

Никак иначе.

Несколько раз машинам приходится ехать так близко к обрыву, что мне становится тошно. Я так и вижу, как мы летим вниз и разбиваемся. Хватаюсь за руку Кейт, и переглянувшись, мы просто закрываем глаза.

Мы так близко от обрыва, что, минуя последний горный массив, я слышу коллективный выдох облегчения. Открываю глаза, и мои плечи опускаются вниз.

Я вообще первый раз вижу горы вживую. И это прекрасно. Величественно, красиво, но страшно.

За всю дорогу по горным массивам мы не разу не столкнулись с не мертвыми. Один из военных сказал, что в пустующих местах нашего мира тварей практически нет. Нет смысла им здесь находиться. Города далеко, животных практически нет, вот они и не наведываются сюда.

На закате тринадцатого дня мы въезжаем в город, который Майкл и его люди называют Седьмой. Почему Седьмой? Потому что с момента двадцатилетней давности это поселение было найдено седьмым по счету. Тут не живут люди. Дома разрушены и опустошены уже несколько десятков лет. Все достояния этого места, такие как парки, статуи, театры, небоскребы – всё изувечено не только людьми, но и временем. Я словно оказалась в ужасном кошмаре. Смотря на дома и заросшие травой, когда-то брошенные машины, меня передергивает. Сколько же жизней было унесено мировой катастрофой. Когда-то десятки лет назад тут жизнь била ключом. А теперь запустение и идеальные декорации для съемок фильма ужасов. Вот только фильмы уже давно никто не снимает. Да и без кинематографа ужаса в нашей реальности вполне достаточно.

На самом краю города машины замедляют движение, и мы сворачиваем направо. Проезжаем пару километров, и вот города уже не видать, так как мы съезжаем с холма и оказываемся значительно ниже к уровню моря, чем были до этого.

Майкл даёт указания по рации, и несколько человек, в том числе и он, выходят из машины. Убийца сидит напротив и не сводит напряжённого взгляда с окна за нашими с Кейт головами.

– Куда они ушли? – спрашиваю я.

– Проверка периметра. На ночь останемся здесь, с утра снова в дорогу.

Кейт вступает в разговор:

– Ты не мог бы смотреть в другую сторону? Меня раздражают твои глаза.

Я готова закатить глаза от напора Кейт. Именно так она решила начать первый их разговор практически за две недели молчания. Убийца переводит взгляд от окна на Кейт и спокойно отвечает:

– Нет.

– Идиот, – бурчит она, но достаточно громко, чтобы он услышал.

– Я бы спросил тебя о причине резкой ненависти, но воздержусь, так как скорее всего ничего не пойму из твоего объяснения.

– Даже если ты не спросишь, я отвечу. – Кейт тычет в сторону Убийцы пальцем, он переводит на её палец взгляд и тут же возвращает его на лицо подруги. – Ты отвратительный. Ты такой же, как и все, – грозным шепотом вещает Кейт. Ей плевать, что кроме нас в машине ещё двое военных, которые делают вид, что не слушают, но по тому, как они периодически бросают взгляд на Кейт, ясно – они всё прекрасно слышат, а она тем временем продолжает. – Ходит тут, видите ли, книжечки свои читает. Умного и воспитанного из себя строит. А сам? Ты кретин, Убийца, я ненавижу таких людей, как ты, и мне противно оттого, что я попалась… Я-то думала… А ты… Да ещё и познакомил меня со своей шлюхой.

– Не называй её так, – серьезно просит Убийца.

– Ха. Он ещё и защищает её! А что ты тогда на меня пялился, если у тебя уже есть какая-то там шлю…

– Прекрати, – резко обрывает её Убийца, не повышая голоса. И его взгляд настолько осуждающий и убийственный, что мне становится неуютно. Но Кейт это только злит. Она наклоняется вперёд, тычет пальцем в бронежилет Убийцы и шипит, словно дикая кошка:

– Не смей меня запугивать. Не страшно мне! Мне противно!

Майкл возвращается и приказывает выходить из машины всем, кроме одного военного. Убийца и Кейт ещё пару секунд сверлят друг друга взглядами. Но всё же нам удаётся выбраться из машины.

Убийца возникает перед Кейт, она тормозит, но недостаточно, врезается в его грудь и, чертыхаясь, отступает назад. Убийца ловит её за руку, не понимаю для чего. Чтобы удержать от падения? Или просто прикоснуться?

– Не смей называть Бритни шлюхой, – вглядываясь в лицо подруги, просит Убийца. – Никогда.

Кейт слишком демонстративно вырывает свою руку из захвата Убийцы.

– Да ты издеваешься. Как хочу, так и буду называть…

– Кейт, никто не смеет неуважительно относиться к моей сестре. Даже ты.

Челюсть Кейт отправляется в полёт, а на лице Убийцы легко читается победа.

– Сестре? – почти неслышно спрашивает Кейт.

Убийца позволяет себе кривую улыбку, от этого на его правой щеке образуется мальчишеская ямочка. Он говорит так тихо, словно это секрет:

– Да. И я не могу не сказать – мне льстит твоя ревность.

Взгляд Убийцы падает за наши спины, и его лицо снова становится беспристрастным.

Кажется, подруга сломалась. Она молчит, а это редкость.

Убийца приказывает нам оставаться возле машины, разворачивается и уходит. А Кейт стоит с открытым ртом, но буквально через мгновение её губы складываются в ослепительно-счастливую улыбку. Глаза светятся, но уже не от гнева.

Через пять минут за нами приходит Майкл и уводит нас к очередному обрыву. За которым скрывается сооружение. Это что-то наподобие старой электростанции. Спускаемся по металлической лестнице, она явно новая. Металл не покрылся коррозией, в отличие от перил и металлических балок, что держат сооружение у скалы.

Майкл открывает массивную дверь и пропускает нас вперед. Внутри всё более обустроено, чем снаружи. Достаточно большой холл с тремя ответвлениями в виде узких темных коридоров. Майкл провожает меня и Кейт к самой дальней двери. Пару минут мы стоим в кромешной темноте, а потом загорается свет. Здесь есть генератор. Знаю, мой папа и мистер Хантер обустроили в каждом найденном заброшенном городе что-то вроде убежища. Я слышала от него рассказы о них, но вживую никогда не видела.

Майкл уходит, не сказав нам ни слова. Стараюсь не смотреть на него. Как и он на меня. Но всё равно провожаю его спину печальным взглядом.

– Да хватит пялиться, пошли уже. – Говорит Кейт и, схватив меня за руку, затаскивает за дверь. Осматриваю комнату, она небольшая, из мебели только кровать, больше ничего нет. Пол покрылся пылью. Тут давно никого не было.

– Тут ванна! – почти кричит Кейт и на ходу скидывает с себя одежду. Заглядываю за дверь внутри комнаты. Действительно ванная. Лейка от душа покрылась ржавчиной. Кейт выкручивает вентиля. Сначала ничего не происходит, а потом лейка начинает плеваться рыжей жижей. Но не успеваем мы с Кейт расстроиться, как рыжина пропадает и начинает течь прозрачная вода. Ледяная.

– К чёрту! – восклицает Кейт.

С вскрикиваниями подруга забирается под слабый напор воды, а я выхожу из ванной. Достаю из своей сумки полотенце и закидываю его за дверь. Кейт появляется через пару минут. Зубы стучат, но она так счастлива, что я тоже начинаю улыбаться. Не дожидаясь полотенца от Кейт, забегаю в ванную и, быстро раздевшись, забираюсь внутрь. Меня окатывает холодной водой. Глаза выпирают из орбит, и я готова закричать. Максимально быстро смываю с себя грязь и пот, выбираюсь из ванны и заматываюсь в огромное, не совсем сухое полотенце. Кейт закинула его, а я даже не заметила. Ещё раз осматриваю ванную. Тут тоже ничего нет, кроме, собственно говоря, самой ванны. Как только тело немного приходит в себя, разматываю полотенце, обтираю волосы и снова закутываюсь, в уже практически насквозь мокрую ткань. Нужно надеть чистую одежду. Благо, я её взяла. Захожу в комнату и замираю.

Майкл сидит на кровати и смотрит на меня. В глаза.

Мурашки пробегают по коже, но уже не от холодной воды, а от его пронизывающего взгляда, который отрывается от моих глаз и медленно исследует тело. Медленно, слишком медленно его янтарные глаза поднимаются с моих босых и мокрых ног до лица. Мне становится жарко, и в то же время неуютно.

– Утром мы поедем к городу мертвых, – сообщает он. – Сегодня последняя спокойная ночь. Советую отдохнуть как следует.

Вот так быстро он переключается. Только что заставил меня покраснеть и уже перешёл к делам насущным.

– Я тоже? Или ты оставишь меня здесь?

– Ты тоже. Была бы моя воля, ты осталась бы здесь, но я не могу знать, что мутанты не придут за тобой. По словам разведки, в городе только не мертвые. Мутантов там быть не должно.

Иду к кровати, и Майкл тут же вскидывает на меня взгляд. Сейчас в нём нет злости, но есть нечто другое. То, чему я боюсь дать определение.

– Ты должна быть всегда возле меня.

– Я буду.

Мы снова говорим нормально и спокойно. Словно и не было того ужасного диалога в лесу. Не хочу даже вспоминать о нём.

Сажусь рядом и складываю руки на коленях. И только сейчас обращаю внимание, что Кейт нет в комнате.

– Где Кейт? – спрашиваю я.

– Она пошла искать Убийцу.

– Он ей нравится, – с улыбкой говорю я.

– Она ему тоже, – сообщает Майкл.

Поворачиваюсь к нему и встречаю твёрдый взгляд янтарных глаз. Мне так хочется спросить, не о нас ли мы сейчас говорим, но я боюсь спугнуть момент. Словно я и Майкл признаемся друг другу в чём-то. В чём-то невозможном и желанном. Может, это моё воображение, и он не видит в этих словах параллель. Но я вижу.

Взгляд Майкла меняется, он становится настороженным.

– Ты не должна пострадать. – Говорит он.

– И ты тоже.

– Джил, – начинает Майкл и, тяжело вздохнув, протягивает руку к моему лицу, прикасается ладонью к щеке, и его жар обжигает меня. – Ты была права сказав об ошибке…

– Не права. Ты не ошибка.

– Ошибка.

– Ошибка – не всегда плохо.

Он улыбается уголком губ и говорит то, что я желала от него услышать уже много лет, но меня страшит, почему он решил сказать это именно сейчас. Именно тогда, когда всё стоит на кону:

– Ты мне слишком дорога. Я хотел бы, чтобы это было иначе, но…

– Почему? Почему иначе?

Его большой палец рисует узоры на моей щеке, но я полностью сконцентрирована на следующих словах.

– Когда Макларен проводил опыты с твоей кровью, он выяснил не многое, но самое главное то, что ты не должна контактировать с днк мутации. Любой укус мутанта или не мертвого, или контакт с такими, как я и Чарли, могут разбудить твой ген и неизвестно, что с тобой будет после этого. Ты можешь умереть, обратиться или чёрт знает что ещё с тобой может произойти. – На мгновение Майкл замолкает и его взгляд опускается на мои губы. Они моментально начинают покалывать, а Майкл продолжает говорить. – Несколько лет назад, когда Джей заметила твой интерес ко мне, она и твой отец попросили дать меня слово, что я никогда не отвечу на твои чувства. Я дал слово, что не прикоснусь к тебе, – Майкл делает паузу и проводит большим пальцем мне по подбородку. В его глазах лучится печаль. Он продолжает и от следующих его слов, мне действительно становится трудно дышать. – Но я не думал, что это будет так сложно.

– Мама ничего мне об этом не говорила.

– Она пыталась уберечь тебя.

– Макларен был уверен в этом?

– Да. Девяносто три процента на то, что ты изменишься. И всего семь, что в тебе ничего не поменяется.

– Но шанс есть, – настаиваю я, хотя понимаю, что этот шанс практически ничто.

– Я не готов рисковать.

– Я понимаю, что ты боишься…

– Не понимаешь. Джил, у меня никогда никого не было. Родителей, родственников. Но я терял людей, которые были мне небезразличны. Это больно. Это невыносимо. Но если с тобой что-то случится по моей вине – это…

Он не договаривает, но ему и не нужно. Я так хотела услышать слова любви и, услышав их, испытываю только горечь. Только пепел.

Накрываю руку Майкла своей и закрываю глаза. Его тихий голос развеивает оглушительную тишину:

– Ты можешь жить полноценной жизнью с любым человеком на планете.

– Я не хочу с любым, – протестую я.

– У тебя будет семья и дети. А такие, как Чарли и я, никогда не испытаем чувства отцовства. Мы обречены на одиночество. Но у тебя есть шанс прожить полную жизнь. Не отказывай себе в этом.

– Ты не станешь отцом, потому что беременность от тебя убьёт мать… вымышленного ребенка?

– Да.

– Но моя мама жила.

– Это исключение. Я пришёл сказать, что бы ты не сделала, ты всегда будешь особой частью моей жизни, но ты должна… когда мы вернем Майкла и Хантера, ты начнешь жить так, как того заслуживаешь. Я уеду. И всё станет как было прежде.

– Не уверена, что хочу этого.

– Джил, ты не облегчаешь мне задачу.

Сегодня последняя ночь перед началом ужаса, что скрывается за воротами города мертвых. Кейт нет, а я не хочу оставаться одна. Я до боли в сердце не хочу, чтобы Майкл уходил. Ещё сильнее прижимаю его руку к своей щеке и тихо прошу:

– Поцелуй меня.

Он молчит.

Открываю глаза и встречаюсь с его голодным взглядом. Наши лица находятся буквально на расстоянии вдоха. Но это очень далеко. Майкл молчит, и я тоже больше ничего не могу сказать. Его взгляд обжигает и замораживает одновременно. Больше трёх лет я убеждала себя, что любовь к Майклу – это глупая подростковая влюблённость. Но это не так. Сейчас я в этом уверена, как никогда. Не думаю, что смогу испытывать к кому-то другому то, что ощущаю в присутствии Майкла. Это невозможно передать словами. Мне одновременно спокойно и волнительно. Жарко и холодно. Горько и сладко. А то, что происходит в груди, вообще не поддаётся логическому или научному объяснению. Словно сама душа рвется из тела и стремится к нему. Только к нему.

Майкл склоняется ко мне, я подаюсь навстречу, и наши губы встречаются. Взрыв. Миллиарды сомнений и неуверенности сгорают и превращаются в огонь неутолимого желания. Поцелуй пропитан горечью и нежностью. Обхватываю лицо Майкла ладонями. Одна его рука держит меня за подбородок, а вторая ложится на плечо. Она оставляет огненный след на плече, потом он переходит на шею, и в итоге рука Майкла зарывается в мои волосы. Майкл отстраняется, и мы сидим, молча смотря вниз. Наши лбы уперлись друг в друга, так же как это было в ангаре.

Тут нечего говорить.

Тут ничего не исправить.

Я снова, как уже было однажды, прошу его остаться.

– Я не могу, – говорит он, – у меня есть дела, которые не могут ждать.

Он уходит, я ложусь на кровать и поджимаю ноги к груди. Я понимаю его нежелание попытаться попробовать отношения со мной. Одна попытка. Она всего одна. И она может быть фатальной.

От этого не легче.

Переодеваюсь в сухую одежду и засыпаю, но в ночи чувствую, как проминается под кем-то кровать. Открываю глаза и вижу Майкла. Он молча ложится рядом и обнимает меня. Я нежно целую его в щеку, словно делала это сотни раз. Он прижимает меня ещё ближе и шепчет:

– Спи.

Он всё же пришёл.

На утро, открыв глаза, я его уже не обнаружила.

Был ли он вообще здесь?

Или мне только привиделось?