Джил

Сижу в кабинете Чарли и смотрю на свои испачканные кровью руки. Как всё это произошло? Как я оказалась здесь? Где Кейт и Истон? Целы ли они? В голове множество вопросов, и только на один я знаю ответ. Чья кровь на моих руках? Она принадлежит Мэтью.

– Что случилось? – спрашивает Чарли, буравя Майкла янтарными глазами. Отрываю взгляд от своих рук и смотрю на мужчин.

– У нас проблема, – говорит Майкл. С виду он абсолютно спокоен. Его дыхание ровное, взгляд не бегает, он не расхаживает из стороны в сторону. Майкл смотрит на меня, и я вижу, как на его шее пульсирует вена.

Он не так спокоен, как хочет показаться.

– У нас чёртова куча проблем! – злится Чарли. – На город напали мутанты, за полтора часа число умерших больше, чем за последние три года. Город окружен людьми Креста, – Чарли продолжает говорить, но я его больше не слышу.

Вспоминаю, как покинула ангар и вместе с Мэтью пошла в крепость. Мы разговаривали и тут завыла сирена. Мэтью потащил меня обратно в ангар, но, словно из воздуха, начали появляться мутанты. Серые тела заполонили всё вокруг. Я точно знаю, что это были мутирующие. Они уничтожали всех и всё, что было на их пути. Мэтью затащил меня в библиотеку. Мы скрылись на третьем этаже. Всё происходило слишком быстро и одновременно безумно медленно. В одно мгновение в библиотеке стало темно. И это не из-за того, что солнце перестало светить. Вовсе нет. Оттого, что твари облепили здание со всех сторон, а потом они начали выбивать окна и залезать внутрь. Мэтью убил одного, второго, прежде чем мутант вонзил свою руку прямо ему в живот. Он буквально порвал Мэтью, словно тот и не был сильным мужчиной… словно он являлся старой изъеденной молью игрушкой.

Дальше я не помню, что случилось.

Знаю, что хотела кричать!

Но я даже не пискнула…

Я хотела помочь Мэтью!

Но ничего не сделала…

Мэтью умер. Это я знаю.

Я жива. И это тоже факт.

Что за злой рок? Моя жизнь была прекрасной. Несмотря на то, что мир вокруг меня был ужасен, он был прекрасен внутри меня. Любящая семья, близкая подруга, молодой человек, отличная работа. Я никогда ни в чём не нуждалась. Никогда не испытывала лишений.

Всё изменилось. Всё рушится как хлипкий карточный домик.

– Джил? Что произошло? – спрашивает Майкл, вглядываясь в мои глаза. – Расскажи по порядку.

Пытаюсь понять, что он от меня хочет, но ничего не выходит. Майкл ещё пару раз спрашивает меня о том, что было, даёт стакан воды и выжидательно смотрит на меня.

– Это так важно? – спрашиваю я, отставляю воду. На стакане остаётся красный след.

– Да.

– Хорошо. – Складываю трясущиеся руки на коленях и разгребаю полки последний событий. – Я была в ангаре. Не знаю сколько я там просидела, но в итоге решила, что мне нужно поговорить с, – бросаю косой взгляд на Майкла и продолжаю, – Истоном. Я вышла из ангара. Мэтью, он, как всегда, ждал меня, и мы вместе направились в крепость, но неожиданно заорала сирена. Люди начали кричать. Их было немного. Думаю, основная масса народу была на работах. Но те, что застали сирену на улице, побежали со всех ног. Мэтью приказал бежать в самое большое здание – библиотеку. Мы так и сделали. Добежали. Оказались внутри. Он запер дверь. В библиотеке было всего три человека. Две женщины и подросток, его имя – Колин или как-то созвучно. Одна из женщин звала его по имени. Мэтью приказал всем прятаться и сидеть как можно тише. Трое, те, что уже были в библиотеке, спрятались на первом этаже. Я не уверена, но думаю, что там. Или на втором. Но точно не на третьем. Меня Мэтью повёл на последний этаж, мы забаррикадировали дверь, а потом… А потом, – хватаюсь руками за голову. Меня начинает мутить, и я всё же хватаю стакан с водой. Делаю пару больших глотков и, успокоив дыхание, продолжаю. – Боже, всё было очень быстро. Я не успевала понять, что происходит. В библиотеке вдруг стало темно, мутанты ползли прямо по стенам. Они выбивали окна и пробирались внутрь. Какие-то вошли через дверь. Они просто сбили её с петель, и шкаф, которым была забаррикадирована дверь, чуть не попал в меня, но Мэтью оттолкнул меня к стене. А потом на него напали. Я, я не знаю почему не закричала. Я оцепенела. Снова. Мэтью убил двоих мутантов, но они… он, самый огромный из тварей убил Мэтью…

– Что было потом? – спрашивает Чарли.

Поднимаю на него взгляд и не могу вспомнить. Только кровь и страх.

– Я не знаю. Появился Майкл, а я сидела на полу и вроде как держала тело Мэтью. Я не помню. Не знаю.

Майкл отходит от стола и останавливается у окна, устремив взгляд на улицу. Так он стоит какое-то время. Чарли не выдерживает и спрашивает у него:

– Майкл, в чём дело?

Он молчит. Оборачивается и, смотря Чарли в глаза, говорит:

– То, что я скажу, останется в этих стенах. Ты об этом не скажешь никому. Даже Хантеру.

– Да что произошло? – спрашивает Чарли, и он определенно злится.

– Чарли, я серьезно, – давит Майкл. – Ты – могила. Ни слова никому.

Чарли тяжело выдыхает и, прикрыв глаза, соглашается:

– Я понял. Никто не узнает о той великой тайне, что ты мне сейчас сообщишь.

– Мутанты не напали на неё, – произносит Майкл и снова отворачивается к окну.

Поднимаю на Майкла глаза, мгновение прожигаю его спину недоуменным взглядом, и мы с Чарли одновременно спрашиваем:

– Что?!

– Мутанты пришли за Джил, или по её следу, – спокойно говорит Майкл, по-прежнему не оборачиваясь к нам. – Они стекались в библиотеку. Мутанты, как саранча, покрыли здание снаружи. Им не нужна была еда. Твари даже не останавливались, чтобы подкрепиться. Они просто уничтожали все преграды, – оборачивается к нам и смотрит на Чарли, – они истребляли всё, чтобы найти её. Им нужна была Джил.

– Для чего? – спрашиваю я и ещё сильнее вдавливаюсь в стул.

– Я не знаю, – отвечает Майкл и проводит рукой по лицу. За всё время, что мы сидим в кабинете Чарли, это единственное движение, которое можно расценивать за усталость. Майкл пронзает меня взглядом, и от следующих его слов мне становится жутко. – Но я уверен в том, что на город они напали из-за тебя. Они стояли перед тобой и не трогали. Не знаю почему. Они никогда не останавливаются. Ни старые твари, ни новые мутанты. Их цель – еда. Еда равно выживанию. Остановился – значит умер. Но там, в библиотеке, ты сидела и держала тело Мэтью, а из него текла кровь. Для них это сродни дозы для наркомана. Они не тронули тебя, но бросились на меня, когда я поднялся наверх.

– Но в лесу. Когда я была в лесу, не мертвый напал на меня. Он подошел слишком близко, а потом кинулся, и я выстрелила. Тот точно хотел меня съесть.

– Ты уверен, что они шли за ней? – спрашивает Чарли.

– Практически на сто процентов. Иначе, в нападении и поведении мутантов нет никакого смысла. А смысл есть везде.

– Может, им было нужно что-то другое? – допытывается временный правитель Хелл.

Майкл хмурит брови и говорит Чарли:

– Я уверен в том, что они пришли не за книгами. И практически уверен, что пришли за Джил.

Все замолкают, а мой уставший мозг, зацепившись за фразу Майкла, начинает развивать тему читающих мутантов. Это действительно невозможно. Они не видят. Не мыслят так как мы. Да и вообще это полнейший бред.

Если Майкл уверен, что мутанты пришли за мной, то и я в это верю.

– Нужно увезти её в Возрождение, – говорит Чарли и берет в руки рацию. Майкл моментально оказывается за спиной названного брата и выбивает черный аппарат из рук.

– Нет! Мы не можем рассказать об этом, – практически рычит он.

Чарли поднимается с места и встает напротив брата.

– Мы не можем это скрывать, – уверяет Чарли Майкла.

– Ты обещал.

– Я не знал, что дело будет касаться всеобщей безопасности, – отрезает Чарли и вскидывает подбородок.

Майкл не шевелится. Он гипнотизирует Чарли взглядом. Его кадык поднимается и опускается. И всё же он говорит. Тихо и грозно:

– Дело касается Джил. Они будут изучать её. Разберут на атомы…

Чарли прикасается к плечу брата и перебивает его:

– Майкл, я понимаю, но с ней не будут обращаться так, как обращались с тобой.

– Чарли, ты не понимаешь о чём говоришь. Как ты думаешь, почему Майкл и Джей никому не дали обследовать её? Никому, кроме доктора Макларена? Мы оба знаем, что в Возрождении есть врачи куда более подкованные и изобретательные, чем старик Макларен. Но они этого не сделали. Родители не отдали им Джил.

Чарли молчит какое-то время, я поднимаюсь на ноги и подхожу к ним.

– Почему мои мама и папа не разрешили.., – я не успеваю задать вопрос, Майкл, не отрывая от Чарли серьёзного взгляда, отвечает:

– Они не хотели и не хотят, чтобы ты стала подопытной мышью, которую будут колоть, изучать, они не хотят, чтобы над тобой ставили опыты. Один за одним. День за днём. Ночь за ночью.

Майкл сжимает руки в кулаки так сильно, что вены на тыльной стороне ладоней становятся видны.

– Или ты этого не хочешь? – спрашивает Чарли и сжимает плечо брата немного сильнее. – По-моему, твои чувства становятся преградой.

Майкл тут же отвечает:

– По-моему, твоя недальновидность становится проблемой.

Отворачиваюсь от них, Майкл ловит меня за руку и просит остановиться. Делаю, как сказано, и обхватываю себя руками. Он подходит к шкафу и достаёт оттуда рацию. Что-то крутит на ней. Отдаёт мне чёрный аппарат и говорит:

– Первая частота – это я. Если будет что-то нужно, просто позови.

– Спасибо.

Принимаю рацию и иду к двери. Половина их разговора для меня непонятна. Мне нужно смыть с себя кровь. А дальше уже будет легче. Я поговорю с ними потом. И желательно, чтобы они были отдельно друг от друга.

– Джил, ты куда? – спрашивает Чарли.

– Пусть идёт, – говорит Майкл.

Выхожу из кабинета, тут меня ждёт новый провожатый.

Вместо Мэтью.

Вот как быстро человеку находится замена.

Высокий мужчина, ему примерно тридцать пять лет, волосы русые, пострижены под короткий ежик. Серые внимательные глаза. Средних размеров нос и тонкие губы.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я.

– Ральф.

– Ральф, те, кто пытается меня защищать, умирают, – бесцветным голосом произношу я. – Я бы на твоём месте подыскала другую работу.

Он бросает косой взгляд на дверь кабинета Чарли, возвращает его ко мне и говорит:

– Нет, спасибо. Меня всё устраивает.

– Тебя могут убить, – повторяю я.

– Меня могут убить и без тебя.

Логично.

– Как знаешь, – шепчу я и ухожу в свою комнату.

Забираюсь под душ и включаю максимально холодную воду. Поток обжигает, и спустя минуту меня колотит так, словно я очнулась во льдах Антарктиды. Я даже не сняла одежду. Раздеваюсь прямо под водой. Зубы стучат, но голова проясняется.

Твари не напали на меня. Так ли это? Может они не успели? Возможно, прошло слишком мало времени с момента, когда Мэтью погиб? Мэтью погиб. Ронда и Рик тоже. Моя мама умерла. Где папа я не знаю. Слова Саманты Келли возникают в голове и проносятся перед глазами неровной змейкой. Они кружат и кружат, уверяя меня в том, что я должна сама научиться о себе заботиться. Ведь в том случае никому не придется рисковать жизнью ради меня. Я буду защищать себя сама.

Я научусь.

Я смогу.

Трясущейся рукой выключаю воду и выбираюсь из душа. Вытираю влагу с тела и немного отжимаю волосы. Надеваю свежий спортивный костюм и подхожу к зеркалу. Оно запотело от холода. Провожу рукой по стеклу и смотрю на себя. На блёклую копию себя. На себя слабую. Напуганную. И пустую. Губы синие, кожа практически серая. Вьющиеся мокрые волосы спускаются ниже груди. Беру резинку и завязываю высокий хвост.

Я так измотана и морально, и физически, но не иду к кровати. Натягиваю военные ботинки, на правом из которых до сих пор видны пятна крови. Беру рацию, выхожу из комнаты и встречаюсь взглядом с Ральфом. Он вопросительно выгибает бровь.

– Ты хороший боец? – спрашиваю я.

– Один из лучших, – говорит он и улыбается уголком губ. – Иначе, Майкл не поставил бы меня сюда.

– Отлично, – поворачиваю направо и бросаю ему, – идём.

– Куда?

– Ты будешь делать из меня более лучшего бойца, чем ты.

Слышу, как Ральф фыркает, но, естественно, идёт за мной. Выхожу из крепости, быстрым шагом иду к ангару. Хелл выстоял, но какой ценой? Везде тела погибших, так же и мутантов. Прохожу мимо них, стараюсь не смотреть, но зрение подмечает всё. Мужчин и женщин. Детей и стариков. Лужи крови и изодранные тела. Мутантов… которых действительно больше всего у библиотеки.

Захожу в зал и поворачиваюсь лицом к Ральфу.

– С чего начнём?

– Беги.

Не спрашиваю, как долго мне бежать. Кругами или квадратами. Срываюсь с места и бегу. Бегу так быстро, как только могу. Перед глазами мелькают лица тех, кто погиб, и тех, кто ещё жив. Я не хочу больше кого-то терять. Я не хочу больше быть обузой, из-за которой достойные люди погибают. Не знаю почему, но начинаю считать шаги. Сбиваюсь и считаю сначала. Когда Ральф говорит – достаточно, я останавливаюсь и сгибаюсь пополам. Он ставит мне подножку, и я падаю на пятую точку. Поднимаю на него растерянный взгляд. Ральф говорит:

– Ты не просто бежала. Ты бежала от кого-то. Как показывает практика, убежать удаётся всего в десяти процентах из ста. Будь то мутант или человек. Остальные девяносто процентов тебя догоняют и времени прийти в себя и отдышаться нет. Вставай.

Поднимаюсь на ноги. Ральф отходит к матам и стаскивает один.

– Не надо, – останавливаю его я. – В ста процентах из ста матов не будет.

Он закидывает мат обратно, утвердительно кивает, подходит ко мне и говорит:

– Будет больно.

– Пусть будет.

– Скажешь хватит, когда не сможешь.

Не скажу.

Киваю, и он нападает. Я обороняюсь. Ральф несколько раз опрокидывает меня на пол. Помогает встать и снова роняет. Каждое своё движение он объясняет. Вот такой удар будет наносить военный. Вот так бьёт обычный человек, который не проходил военную подготовку. Так – тот, кто решит напасть с ножом. Каждый раз я оказываюсь проигравшей, то есть мертвой. Ральф объясняет, как я должна встать, как поставить руки, как бить и как уклоняться. Я запоминаю. Каждое падение отдаёт болью и безысходностью, но я встаю и прошу маму помочь мне. Она знает, как быть. Но мама молчит, а Ральф нет. Он даже прикрикивает на меня.

– А так нападает мутант, – говорит он и врезается в меня плечом. Я инстинктивно хватаюсь за него, но из-за скорости и силы удара отлетаю к стене, ударяюсь спиной и падаю на колени. Дух вышибает напрочь. Я вся в поту. Резинка для волос где-то потерялась.

Но я больше не думаю.

Ни о чём.

И это спасение. Иначе, у меня есть все шансы сойти с ума.

– Сдаёшься? – спрашивает Ральф.

– Нет.

– Тогда вставай.

И тренировка продолжается до самых сумерек. Избитая и уставшая возвращаюсь домой. Останавливаюсь у двери и обращаюсь к Ральфу:

– Я никуда больше не пойду. Ты можешь идти поспать.

– Прости, красавица, но я выполняю приказы Майкла. Не твои.

– Но ты меня тренируешь.

– Это интереснее, чем стоять у двери.

– Понятно, – поворачиваю ручку и говорю, – спокойной ночи.

Не знаю, ответил ли мне Ральф, но переступив порог комнаты, я понимаю – тяжелый день ещё не окончен.

В комнате меня ожидает Истон. Он соскакивает с кровати и подходит, расставив руки в разные стороны. Хочет обнять, но я останавливаю его, выставив ладонь вперед.

– Я так волновался. Где ты была? – спрашивает он, и я вижу искреннее переживание в его глазах. От этого чувствую себя ещё хуже, чем минуту назад.

Смотрю на него. Подмечаю, что его лицо изрядно побито.

– Что случилось?

– Спарринг с Майклом и вылазка за стену. А с тобой?

– Тренировка, – устало отвечаю я и впервые чувствую неловкость, находясь с Истоном наедине.

– Я могу тебя тренировать, – предлагает он.

– Нет. Не можешь. Ты в команде Майкла и у тебя другие дела.

На имени Майкла отвожу взгляд в сторону, но быстро возвращаю обратно.

– А тебя кто тренирует? – спрашивает Истон и, поджав губы, уточняет. – Он?

И мы оба понимаем кто такой ОН.

– Нет. Ральф.

– Это ещё кто?

– Мой телохранитель. Наверное. Я не уверена.

Истон берет мою руку и смотрит на избитые костяшки пальцев. А я думаю о том, что решила быть сильной. И желательно, чтобы это распространялось не только на физические тренировки, но и на моральную силу.

– Извини, – начинает Истон. – Я был груб. Тогда, в ангаре. Я верю, что ты бы так не поступила…

Не могу слышать его извинений. Я поступила подло по отношению к нему. Не даю продолжить Истону, высвобождаю свою ладонь и, смотря ему в глаза, произношу:

– Мы целовались.

Истон замирает. Поднимает взгляд от моей руки и останавливает его на моих глазах.

– Это неправда, – говорит он.

– Правда. Но это случилось позже. Не тогда. Прости меня…

Я ожидаю, что он начнёт кричать, ругаться, обвинять меня, но он делает совершенно иное.

Истон обнимает меня и говорит мне в волосы:

– Я прощу, только если ты пообещаешь, что это больше никогда не повторится.

О, боже! Я не это хотела сказать. Не за поцелуй с другим я прошу прощения, а за то, что давно не сказала Истону, что нам не по пути.

Высвобождаюсь из объятий и быстро говорю, пока остатки моей уверенности не сбежали куда подальше:

– Прости, но я не буду этого обещать.

Истон отступает на шаг от меня.

– Что?

Мне тяжело смотреть ему в глаза. Но Истон заслуживает правды. Кейт была права, я определилась ещё до того, как встретила Истона в Подземелье.

– Я не знаю, повторится это когда-то или нет. И если честно, то не хочу об этом думать. Но, – решимость желает удрать от меня, хватаю её за хвост, притягиваю к себе и произношу. – Но я не могу быть с тобой.

– Это же бред. – Истон улыбается, словно я пошутила самую несмешную шутку в мире. – Поцелуй. Я согласен, это ужасно, но мы можем всё исправить. Вместе. – Истон говорит это, и я вижу, как он начинает злиться. С каждым словом его голос и выражение лица меняется.

– Истон, я люблю тебя… – Начинаю я, но он перебивает меня:

– И я тебя люблю.

– Но этой любви недостаточно.

– Что за бред, Джил?!

Теперь он точно зол. И имеет на это полное право. Расставаться сложно. Больно. Тяжко и невыносимо тоскливо. Мы были вместе, и Истон был мечтой любой девушки. К сожалению, он не оказался моей мечтой.

– Я не хочу причинять тебе боль, – начинаю я, и это служит началом конца.

Истон печально смеётся и начинает ходить по комнате.

– Я тебе не щенок, – практически шипит он и бросает на меня короткий взгляд, – которого ты подзываешь, когда тебе скучно, и прогоняешь, когда надоел. Я человек. Мы были с тобой вместе полтора года. Неужели для тебя это ничего не значит?

– Значит. И очень многое.

– Мы с тобой занимались сексом. Мы думали о будущем. Мы строили планы! Ты, ты познакомила меня со своими родителями! Для чего всё это было?!

– Я хотела. Я действительно хотела, чтобы у нас всё получилось, но больше это невозможно.

– Знаешь что? К чёрту тебя! К чёрту! Джил, ты отвратительна!

Истон выходит за дверь и закрывает её так сильно, что штукатурка осыпается с потолка.

Опустошенно сажусь на кровать и смотрю в приоткрытое окно. Внутри гадко и пусто. Снаружи больно и грустно. Первый шаг к силе оказался куда болезненней, чем я предполагала. Даже не потрудившись помыться и переодеться, заваливаюсь на кровать и засыпаю. Я настолько измотана, что мне ничего не снится.