Утро было волшебное. Сегодня выходной, у Майкла и Чарли нет занятий, поэтому большую часть дня мы провели на улице и просто веселились. Они счастливы, что теперь могут покидать "замок" и просто общаться с другими детьми.

Сегодня на главной площади была выставка. Люди приносили свои лучшие вещи, те, что остались от прежнего мира. На таких мероприятиях можно что-то купить, продать или же просто посмотреть. Я Майкл, Чарли, Айзек и Шарлотта отправились на площадь и рассматривали интересные вещи, которые раньше считались обыденностью, а в наше время – это раритет. Например, Чарли очень понравился кнопочный сотовый телефон. Он сказал, что эта вещь похожа на рацию, которая есть у папы. Мы с трудом нашли второй и выкупили их. Сейчас Майкл и Чарли играют в военных. Бегая по детской площадке, они воображают, что Чарли является главой Хелл, а Майкл решил, что он будет его правой рукой, и чтобы не случилось в их жизни, он защитит его и никогда не даст в обиду.

– Саманта, Хантер велел тебе прийти. – слова Айзека заставляют меня подпрыгнуть на месте. Он, как всегда, подкрался незаметно и напугал меня.

Встаю со скамьи и с улыбкой на губах направляюсь к Хантеру. Это уже не первый раз, когда я посреди дня оказываюсь в его кабинете. Всё это заканчивается жарким сексом.

Но как только я переступила порог его кабинета в этот раз, то сразу поняла, что-то случилось. Хантер сидит за столом и безразлично смотрит на меня. Но он на меня так больше не смотрит. Как угодно, но только не безразлично.

– Что случилось? – осторожно спрашиваю я и тихо прикрываю за собой дверь.

– Ничего. Просто ты должна уехать.

– Что? Куда?

– Тебя уже ожидают машина и сопровождение. Ты уезжаешь в Крест.

– Зачем это? – спрашиваю я и сажусь на ближайший к нему стул. – Когда я вернусь?

– Никогда. Можешь идти собирать вещи. Айзек приведёт мальчиков попрощаться.

– Хантер, я не понимаю. Что происходит?

– Боже, Саманта, давай без драм. Мы хорошо провели время, но ты наскучила мне. Я изначально знал, что не стоит переходить эту грань. Но не смог сдержаться.

Он продолжает что-то говорить дальше, но у меня в голове просто белый шум. Что происходит? Зачем он так поступает? Я вижу, что он намеренно делает мне больно своими словами. Но так и не могу понять причину.

– Хантер, постой. – говорю я и чувствую, как ладони покрываются липким потом. – Нам же хорошо вместе.

– Да, было неплохо.

– Нет, это было замечательно. Я что-то сделала не так? Я как-то оскорбила тебя или… я не знаю. Но должна быть причина.

– Саманта, тебе пора.

– Хантер, а как же мальчики? – спрашиваю я и чувствую, как закипают слезы. – Если ты не хочешь, чтобы мы были вместе, это одно, но не лишай меня общения с ними.

– Я уже всё решил.

Тишина. Гробовая, отвратительная и гнетущая тишина заполняет кабинет. Но внутри у меня крик, настолько громкий и дикий, что он сбивает меня с какой-либо мысли.

Я пытаюсь вглядеться в его черты лица и понять причину, но он абсолютно беспристрастен. Ему плевать. Он просто наигрался со мной и выкинул. Во мне сейчас борются две личности. Одна уверена, что это всё ложь, и я небезразлична Хантеру, и вторая, которая говорит мне встать и уйти от него. Навсегда.

Первая личность побеждает вторую, и я встаю на ноги и подхожу к нему. Присаживаюсь на корточки и беру его руку в свою. Он не отдергивает её, но по-прежнему смотрит на меня пустым взглядом.

– Саманта, убирайся.

– Я знаю, есть причина того, что ты себя сейчас так ведешь. Расскажи мне, и мы всё решим. Вместе.

Хантер прикрывает глаза на мгновение и говорит:

– Саманта, не унижай себя ещё больше. Ты большая девочка и должна понимать, что всё кончено.

– Я не верю.

И Хантер делает то, чего я не ожидала. Он отнимает у меня руку и берет рацию. Зажимает кнопку, смотрит на меня безжизненным взглядом и вызывает охрану:

– Проводите мисс Келли в машину, которая ожидает её у ворот.

**********

Хантер.

Сижу на полу в разгромленном кабинете. Щепки и стекло окружают меня. Я сделал ей больно, но это был последний раз. Я долго думал и решил, что она должна жить нормальной жизнью. Она достойна этого. Пусть ненавидит, презирает, но пройдет время, и она будет счастлива.

Вокруг меня валяются уже больше семи разбитых бутылок виски. Чёртова мутация не дает мне даже напиться нормально. Но я стараюсь. Делаю очередной глоток прямо из бутылки и обвожу взглядом кабинет.

Стук в дверь заставляет меня поморщиться и откинуться на стену.

– Проваливай. – кричу я и делаю очередной глоток янтарной жидкости.

– Это я. – слышу голос Айзека.

– Да мне плевать. – тихо говорю я, но тут же понимаю, что он меня не слышит. – Я сегодня занят. Поговорим завтра.

Дверь открывается, и Айзек входит в кабинет. При каждом шаге стекло под его ногами издает истошный скрип.

– Хантер, ты – идиот. – говорит он и садится возле меня.

– Да, я знаю, надо было раньше это сделать.

– Нет, нужно было просто с ней поговорить.

– Тогда она бы осталась.

– Вот именно.

– Ты не понимаешь. Я не могу лишить её полноценной жизни.

– Ты влюблён в неё.

– Нет. Я не знаю, но она мне очень дорога.

– И поэтому ты отправил её?

– Да.

– Боже, Хантер, ты решаешь очень сложные дела, но, когда дело касается чувств, ты – полный профан. Ты должен был просто объяснить ей и всё.

– Не припомню, чтобы я спрашивал у тебя совета.

Мы сидим в тишине и передаем полупустую бутылку виски друг другу. Снова осматриваю кабинет и понимаю, что всё разгромлено, нужно будет заказать новую мебель. Тут до моего слуха доносятся уверенные легкие шаги. Какого хрена? Перевожу взгляд на друга и спрашиваю:

– Что она здесь делает?

– Я связался с водителем машины и сказал ему, вернуться назад. От твоего лица, конечно.

– Ты уволен.

– Хорошо. – Айзек с довольным лицом поднимается на ноги и вместе с бутылкой покидает кабинет. Именно в этот момент Саманта входит внутрь.

Она шокировано разглядывает погром, но быстро приходит в себя.

– Что ты здесь делаешь? Я сказал тебе уезжать.

– В тот момент, когда я поняла, почему ты меня отослал… я хотела попросить водителя развернуть машину, но он сделал это сам.

– Если ты вернулась, значит ты НИЧЕГО не поняла.

– Тогда объясни мне. Прошу тебя, я заслуживаю знать причину.

Я понимаю, что она не уйдет. И начинаю говорить:

– В последние дни я часто наблюдал за тобой, то, как ты относишься к Майклу и Чарли. Так же я знаю, что, живя в Кресте, ты работала с детьми, и именно в этом была твоя отдушина. Вчера я связался с Эмбер и узнал от неё о вашем разговоре, о том, что ты хотела бы иметь своих детей и спокойную жизнь.

– И?

– Если ты останешься, то у тебя не будет ни того ни другого. Я не могу обеспечить тебе спокойствие, ведь у меня всегда будут проблемы и враги. Также, ты никогда не станешь матерью.

Как только я это сказал, мы замолчали. Смотрю на Саманту и вижу, что она пытается разобраться в моих словах. Отворачиваюсь от неё и снова смотрю на погром. Если я ещё немного пробуду с ней в закрытом помещении, то не уверен, что смогу отпустить её вновь, поэтому начинаю говорить дальше, чтобы закончить этот разговор раз и навсегда:

– Когда Кейт не стало, Макларен сделал анализ и выяснил, что даже если бы её не укусила тварь, она всё равно бы умерла. Из-за МЕНЯ. Понимаешь? Из-за того, что носила МОЕГО ребенка.

– Понимаю. – отвечает Саманта и спустя секунду начинает нежно улыбаться. – Знаешь, когда я с Майклом и Чарли сбежала на ярмарку, то встретила там женщину, которая предрекла мне несчастную жизнь, и ещё она сказала, что у меня никогда не будет детей.

– Ты же ей не поверила. Послушай, что будет дальше. Ты уедешь и найдешь себе обычного мужчину, и через какое-то время у вас появятся дети. – говорю это и представляю её с другим, от этого хочется разрушить что-то ещё и оторвать этому воображаемому человеку голову.

Саманта словно не слышит меня и продолжает говорить:

– Она уже тогда ошиблась. У меня уже есть дети, и я люблю их всем сердцем…и я буду счастлива… но только рядом с тобой.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь. Я знаю, что для тебя это важно, а для меня важна ты. Даже если ты будешь далеко, но счастлива… я отпускаю тебя. Если ты останешься, то…

– То ты будешь любить меня до конца своих дней. – говорит Саманта.

Она подходит ко мне и садится рядом. Берет мою руку в свою и склоняет голову мне на плечо и говорит:

– И это не обсуждается.