Кончив разговор и еще раз повторив рецепт злополучных драников с первого листа, легла спать. Проваливалась в сон долго, пытаясь удержать в голове слово в слово от простенького текста на полстранички. Очутившись в своем сонном доме, первым делом начала искать под кроватью ежедневник, который наяву себе положила. Во сне простой переплет из дермантина стал тяжелым фолиантом из телячьей кожи. Железные уголки большой книги украшала незнакомая вязь из цветов и птиц. По центру оказался тисненый круг с летящим вороном.

— Вот это нормальная ведьмина книга, а не фигня какая-то! — восхитилась Лизавета. Милка, опустив голову с кровати, тоже с удивлением разглядывала это чудо.

— Видала, чего могу! Не мешай, пока не забыла.

Села по-турецки прямо в спальне на пол и вытащила свое любимое перо от Иннокентия. Так показалось правильным. Открыв жесткую обложку, проговаривая как буддистскую мантру, начала выводить рецепт и на странице. Буква за буквой проступал текст. Нет, он не изменился, но менялось понимание самой Лизаветы. Кабачки цукини не стоило покупать в магазине, а нужно было сажать во сне болящего. Трава собиралась во снах других людей, яйцо и муку можно было принести с собой. Все Лизины потуги приготовить что-то из книги наяву только несварение могли принести, хотя просто рецепты были безопасны. Лечение самого больного тоже происходило во сне, и тогда здоровье возвращалось уже и в реальной жизни. Так и только так. Чистое самовнушение, если бы Лизавета так сильно сама в это не верила.

— Ну вот и попробуем на близких. Чего время-то терять, — решила Ходящая по снам и отправилась к деду Василию по брошенным мосткам на речке.

Во сне дед удил рыбу. Щуки были огромными, торчали из ведра хвостами, не умещаясь даже наполовину.

— Эх, мать! Ухи наварим! — закричал Акимыч, увидев Лизку. Сияющая улыбка в четыре зуба и торчащая борода гарантировали, что сон был очень приятным. Даже жаль было нарушать это рыбацкое счастье.

— Деда, — начала Елизавета. — А ты кабачки сажал?

— Да какие кабачки, побойся Бога! Смотри, какой оковалок!

На леске опять билась какая-то крупная рыба.

— Ща мы ее с тобой и вытащим! Давай сачок, чего столбом встала!

Лиза подхватила сачок и, свесившись с мостков, стала помогать Акимычу. Его чистая радость и азарт были такими заразительными, что лечение она решила оставить на потом. Изгваздавшись, мокрые не меньше, чем сама рыба, вытащили очередную зубастую красавицу на берег. У деда и плоскогубцы приготовлены были, чтоб пальцы этому крокодилу в пасть не совать.

— Отпусти меня, дедушка, — взмолилась щука Ленкиным голосом. — Я тебе просмотры накручивать буду и три желания исполню.

— Ой, да ну вас! — расхохоталась Лизавета и оставила счастливого рыбака в покое, напоследок напомнив, что надо кабачки посадить.

Оставшуюся ночь Лизавета гладила свою упрямицу рогатую, предлагая ей то листики земляники, то ветки смородины. Коза томно вздыхала, закатывала глаза и всем видом своим показывала нерадивой хозяйке, что эту гадость она в рот не возьмет. Впрочем, если почесать за ушком и под подбородком, то можно и голову на коленки положить. Тут-то Лиза и заметила на спине любимицы что-то странное.