Пытаясь распихать по захламленным полкам полученную информацию, мечусь по кабинету, словно зверь, загнанный в клетку.

Теперь все то, что было со мной до сегодняшнего дня, стало обретать смысл. Я долгие годы была нужна отцу, чтобы управлять людьми, страдала из-за своего дара. Не единожды пребывала на ферме, даже жила в другом городе под покровительством Беринга. Я думала, насколько же было несчастным мое детство.

Но все это не идет ни в какое сравнение с тем, что переживали в это самое время другие люди. Я была рождена с даром, а в ком-то его пытались взрастить. И это были далеко не гуманные способы. Противоестественные, ужасные и до боли жестокие методы.

Отношение Адриана ко мне заиграло другими красками. Изначально он был холоден, но добр, он не делал мне больно, не принуждал к помощи. Манипулировал, но постоянно спасал. Ему удалось уговорить меня, и я пошла за ним на конклав, даже не понимая, что была ключевым винтиком в механизме защиты людей, которых до сих пор разыскивают за то, что они не смогли получить дар, но сумели сбежать.

Адриан изначально не был частью их команды, но он из кожи вон лез, чтобы вернуть Лже-Сэма, чтобы тот не смог рассказать о местонахождение мужчин, которые, будучи подростками, смогли обыграть трех глав самых больших городов нашего времени. Все, что он делал, было во благо. Так ведь?

Брайан. Вот кто оказался настоящим хамелеоном, которого разыскивают все. Его голова стоит больше любого договора, согласованного на конклаве. И что он сделал? Спрятался у всех на виду. Кто бы мог подумать, что безмолвный помощник Лже-Люка, его тень и тыл – никто иной, как Брайан, разоряющий города и наводящий ужас на сильных мира сего? Он спокойно ведет несколько партий одновременно, дергает за ниточки так умело и ловко, что никто этого не подозревает.

Удивительно и жутко.

Их поведение, недоверие к посторонним, аура опасности… все это обрело смысл. Как и то, что теперь Каролины снова под прицелом.

Дверь кабинета открылась, когда я уже практически до колена стерла ноги.

– Брайан значит, – бросаю я, продолжая расхаживать из стороны в сторону и болезненно заламывать пальцы.

– Да, – отвечает он и тихо прикрывает дверь.

– Кругом одни лжецы, – причитаю я, взмахнув руками.

– Остановись, надо поговорить.

– Я могу разговаривать, когда хожу, это успокаивает и…

Я замолкаю, потому что на очередном безумном круге, Брайан останавливает меня.

Крепко сжимает плечи и, заглядывая в глаза, твердо говорит:

– Сядь и успокойся.

Он холоден и собран, а я в полнейшем раздрае. Все годы учений о том, как прятать свои эмоции улетели в мусорное ведро. И я больше ничего не хочу скрывать. Вокруг столько лжи, что начинает мутить. Я хочу иметь хотя бы одного человека, с кем можно быть настоящей и не прятаться за фасадами надуманных эмоций и черт.

Я хочу быть собой и иметь человека, который будет честен со мной.

– Ты делаешь мне больно, – вру я, и он тут же отпускает мои плечи.

Вот, даже в такой мелочи как эта, я солгала. Это стало привычкой. Она съедает меня изнутри, и я чувствую, как сгниваю заживо.

Обессилено опускаюсь на кресло, в котором сидел Адриан, Брайан обходит стол и располагается напротив.

– Ты никогда не спрашивала меня о моем имени, – начинает он. – После твоего возвращения с конклава все мысли были только про Адриана и его поиски, потом у нас возникло пару проблем. И если быть честным, скорее всего я бы никогда не рассказал тебе о том, кто я на самом деле.

– Я прекрасно помню, что не заслуживаю твоего доверия. Ты говорил об этом с нашей первой встречи, – напоминаю я, даже не пытаясь скрыть печаль в голосе.

– С нашей первой встречи многое изменилось. Дело не в доверии. Никто из тех, кто прибыл со мной в Салем, не называет меня Брайаном, один случайный прохожий, который может мимолетно услышать это имя становится смертником.

– Не нужно быть столь категоричным. Мало ли Брайанов в Салеме и других городах.

Он кивает и начинает рассказ:

– Это в Дэйли стало известно мое имя. Я был там частым гостем, пробирался в город так, что ни один постовой меня не видел. У меня были встречи с девушкой и в один из дней, когда меня почти поймали, она выкрикнула мое имя, чтобы предостеречь. И всего лишь единожды его сказав, она запустила цепочку смертей, в том числе и свою. Этим именем перестали называть детей, думая, что оно приносит несчастья. Все, кто носил его ранее, должны были сменить имя.

– Сменить имя? – переспрашиваю я.

– Да. Чтобы в случае чего меня было легче вычислить. Поэтому я пользуюсь этим именем только в зоне полной безопасности.

– А я, по-твоему, стала бы бегать по Салему и кричать: смотрите-смотрите, всем внимание, вон, видите, это же Брайан идет, да-да тот самый.

Он вздыхает и продолжает все тем же ровным тоном, который мне не нравится.

– Все, кто знает о том, кто я такой, подвергают себя опасности. Теперь понимаешь?

– Я в опасности?

– Да.

– Так я всю жизнь была в опасности, но думала, что рядом с тобой смогу ощутить это заветное чувство защиты от всех и вся, – выпалила я, запыхавшись.

Брайан долго смотрит на меня. Слишком долго и пристально. Он никак не комментирует мое заявление, в котором я, по сути, обязала его меня защищать.

– В городе три Каролины, я увезу вас отсюда, – произносит он спустя долгую минуту.

– Что? Подожди. Куда увезешь? Мы ведь ничего не обсудили.

Брайан складывает пальцы в замок и упирается локтями на стол. Смотря мне в самую душу говорит:

– Я не могу полностью доверять Адриану. Теперь не могу. Но в его словах слишком много смысла, чтобы мы могли от них отмахнуться. Из трех глав городов, которые вели проект по созданию суперлюдей, осталось двое. И оба они знают, что ты Каролина. Вас никогда не было много, а после пожара стало катастрофически мало. Беринг и Элли не остановятся перед тем, что ты являешься главой города, и заберут тебя.

– Чтобы я рожала им детей? Тебе не кажется, что это слишком долгосрочная затея?

– Нет. Они двадцать лет содержали три подземелья, чтобы создать то, во что превратился Адриан. Они не отступят.

– Беринг считает меня чуть ли не дочерью, – напоминаю я.

– Да. Но ты предала его. Не сдержала слово и обманывала. Рано или поздно он об этом узнает. Если уже не знает. Тебе не кажется подозрительным, что его сын приехал в Салем сразу после пожара, в котором сгорели Каролины?

Подаюсь вперед.

– Ты думаешь, что это он сделал?

– Не могу это исключить из предположений.

– Но если им нужны Каролины, то в этом нет смысла.

– Смысл есть всегда. Мы не можем залезть им в голову и понять мотивы того или иного действия.

– Я могу залезть им в голову.

На этих словах в кабинете становится тихо. Брайан смотрит на меня внимательно, и сейчас бы я многое отдала, чтобы понять, о чем он думает. Я хочу ему доверять, но это сложно сделать, учитывая то, что я узнала его настоящее имя пару часов назад. Словно прочитав мои мысли он говорит:

– Ты должна довериться мне.

– Я бы этого хотела.

Ты даже не представляешь, как сильно я этого хочу.

Мы смотрели друг другу в глаза, и я не могла отделаться от чувства сострадания и жалости к ребенку, которым он когда-то был.

– Не смотри на меня так, – требует он. – Жалость это худшее, что ты можешь ко мне испытывать.

– Я не могу представить что ты пережил, – шепчу я.

– Это был мой путь и этого уже не исправишь.

Брайан злится. Я чувствую это кожей. Чтобы перевести тему и отделаться от чувства, которое ему чуждо, я говорю:

– Я рада, что Адриан вернулся, потому что теперь…

Его взгляд ударом хлыста заставляет меня замолчать, не договорив.

– Вы оба этому рады, – спокойно говорит он, и мне становится тесно в собственном теле. – Он хочет поговорить с тобой.

И мне бы хотелось с ним переговорить. Если Адриан рассказал нам правду и по-прежнему заодно с Брайаном, то он может забрать себе Салем обратно. Я не держусь за проклятое наследие Куин, но без подпорки не могу бросить город.

– О чем? – осторожно спрашиваю я, чувствуя, как тонкий лед под ногами дает первые трещины.

– О личном.

Атмосфера в кабинете становится неприятной. И все это из-за недосказанности.

– Что тебя злит? – напрямую спрашиваю я.

– Я не злюсь.

– Адриан…

– Да твою ж мать, Эшли, я говорю тебе о том, что нужно уходить из Салема пока не поздно, а ты мне про Адриана. Черт!

Брайан встает с кресла и обходит стол, я тоже поднимаюсь на ноги.

– Ты меня не понял…

– Все нормально, я в ваши отношения вмешиваться не собирался. Если ты решишь остаться здесь, то оставайся. Придумаем другой вариант.

– Что ты несешь? – спрашиваю я, медленно сокращая расстояние между нами. – Я рада, что Адриан вернулся. Пусть он забирает свой город, Салем мне не нужен.

Брайан смотрит на меня сверху вниз.

– Ты не можешь бросить город. Я предлагаю тебе временное укрытие. Адриан изменился, местные его не примут.

Временное укрытие?

– Мы не пробовали, – говорю я и отступаю. – Зачем ты все это делаешь? То ты сначала говоришь мне, чтобы я ехала с тобой, а потом сообщаешь, что это временно. Посижу там, привыкну ко всему, а потом ты меня вернешь обратно? Ты даже не представляешь, как раздражаешь меня сейчас!

На лице Брайана появляется короткая улыбка, которая не имеет ничего общего с весельем, и он просит:

– Успокойся.

– И не надо меня успокаивать! Тебе смешно? А мне не смешно, ведь я…

Замолкаю, потому что говорить, когда твои губы неистово целуют невозможно.

Я потерялась в пространстве и времени за сотую секунды.

Брайан обхватил мое лицо горячими ладонями, а его губы…

Ведомая животным инстинктом, я стала отвечать ему и зарылась пальцами в волосы.

Этот неожиданный, да кого я обманываю, долгожданный порыв страсти оголяет меня моментально. Подтягиваюсь еще ближе. Еще и еще. С каждым жарким движением губ я все больше растворяюсь в эйфории.

Дыхание учащается. Сердце колотится, оно разгоняет по венам приятную негу.

Брайан убирает ладони с лица и опускает их мне на бедра. Сжимает.

Стон срывается с моих губ, он ловит его. И в следующую секунду я уже сижу на столе, обхватив бедра Брайана ногами.

Меня унесло лавиной желания, которого прежде я не испытывала. Я была податлива и полностью потеряла связь с реальностью. Были только касания, поцелуи, бешеный пульс и желание, делающие больно.

Я ощущала каждое его касание так, словно уже была без одежды. Они обжигали и заставляли выгибаться навстречу рукам.

Все прекратилось так же быстро, как началось.

Брайан отстранился, и только сейчас я заметила, что в кабинет кто-то стучится. Это был звук из другой вселенной. Не из моей.

Брайан смотрел мне в глаза с пылающим желанием во взгляде. Перевел взгляд на мои губы и вернулся к глазам. Мы молчали и дышали так тяжело, словно пробежали от Салема до Дэйли и обратно без единой остановки.

Внизу живота ныло, тело тянулось к Брайану. Он был мне нужен. Необходим.

– Ты должна выйти и узнать, кто там, – прошептал он.

От его голоса у меня свело живот, я не хотела открывать дверь, не хотела отходить от Брайана, ведь все очарование момента будет утеряно. И я не уверена, что он когда-нибудь повторится вновь. Это был порыв, а Брайан не импульсивный, он возьмет свои эмоции под контроль и отгородится от меня. Но это будет потом, а сейчас он был передо мной такой, какой есть. Я чувствовала, что Брайан настоящий. Его взгляд говорил о многом, о том, чего его губы никогда не говорили мне.

– Я не хочу открывать, – так же тихо ответила я.

Брайан прикрыл глаза и уперся своим лбом в мой. Казалось, что ему было больно. Я тоже опустила веки и, слыша повторный стук в дверь, мысленно проклинала того, кто пришел. Я сама спущусь в ад и разожгу для него костер под котлом.

Открываю глаза только когда Брайан отстраняется и отходит на шаг от стола, кивает на дверь, спрыгиваю с гладкой поверхности, на которую больше не смогу смотреть и не вспоминать это минутное помутнение двух рассудков. Ноги идут к двери и с каждым шагом очарование момента отходит на неприлично далекое расстояние.

За порогом Рэнди.

– Эшли, – начинает он и заглядывает мне за плечо. – Крис, ты тут. Отлично. Я искал тебя.

– Что случилось? – спрашиваю я, ощущая нервозность, исходящую от будущего ныряльщика адского котла.

– Это Люк. Я зашел повидать Дейла, и услышал, что Люк говорил.

– И что он говорил? – спрашивает Брайан.

От его голоса сжимается сердце. Он полностью собран. Везет ему.

– Он просил Дейла связаться с тобой и срочно позвать к нему. Он носится по клетке, как сумасшедший, хватается за голову, что-то бубнит.

– Я иду, – говорит Брайан и просит Рэнди оставить нас на минуту.

– Я тоже пойду, – деловито сообщаю я и поправляю одежду.

– Нет. Он что-то задумал. Будь здесь, я все выясню и вернусь.

– Но…

– Эшли…

– Да я…

И он снова целует меня, но это длится слишком мало, чтобы я успела насладиться моментом. Брайан отстраняется и говорит:

– Я нашел способ заставить тебя замолчать.

– Мне как будто нравится этот способ.

– Я сейчас уйду, а ты дождешься меня здесь.

Это не был вопрос или предложение. Я не хотела его отпускать. Я желала, чтобы он остался, а весь другой мир пусть катится куда подальше.

Брайан ушел, а я дожидалась его, пытаясь понять, что же между нами произошло.

Я чувствовала электрические волны, что были между нами последнее время, но мы оба не давали и шанса сорваться им с поводка. Что послужило причиной, что именно сейчас произошел этот поцелуй?

Появление Адриана?

Правда о Брайане?

Опасность, дышащая мне в спину?

Я коснулась пальцами припухших губ и улыбнулась.