Дейл никого не обнаружил. Когда он пришел на поляну с ядовитыми растениями, там уже никого не было, но вытоптанная трава дала четкое понимание того, что я не сошла с ума, а действительно кого-то видела.

На следующий день, проход начали заливать бетоном, через неделю работа была завершена. Путь отступления закрыт, но меня это только успокаивало.

Крис и Охра осмотрели дом и не обнаружили никаких пропаж, все было на своих местах.

Кажется, что это были призраки. Кроме следов и моих слов не было никаких подтверждений, что рядом с городом кто-то был. Ни один постовой их не видел, хотя вся территория осматривается по определенному графику.

Домочадцы вернулись, охранник Деймона сменился. Теперь его оберегает Дейл. Я же впервые за слишком долгое время ощутила свободу, больше за моей спиной нет того, кто неустанно следит за каждым моим шагом. Когда я пришла к Крису с этим разговором, то была готова выбивать эту возможность неделями, но он согласился сразу же. Это было настолько удивительно, что я просто развернулась и ушла из его дома.

Через два дня после выстрела Крису пришлось идти в больницу, там ему распороли швы и перешили рану заново, оказалось, что я плохо продезинфицировала и началось заражение. А еще Крис сообщил, что врач негодовал и был крайне недоволен, что ребенок заштопал рану. Видите ли, он не видел таких уродских швов со времен своего детства.

За эти семь дней я ни разу не ходила в дом Печали. Не навещала маму и, если признаться самой себе, то мне стало проще. Легче всего отгородиться и не видеть страданий, чем целенаправленно смотреть на них, осознавая всю беспомощность, которая опускается на плечи каждый божий раз. Из этого могу сделать вывод, что я такая себе дочь.

Сегодня день, когда Крис уезжает из Салема по каким-то своим секретным делам. И он не просто уезжает, сев на свой мотоцикл и умчав за пределы Салема. Все не так просто. Я видела, что три огромные машины уже ожидают у главных ворот. Крис загрузил туда все, что только было можно – от еды, до патронов.

Облаченная в одежду, подходящую для главы города, медленно, но уверенно иду в сторону машин. Издалека слышу, как Крис раздает приказы, наблюдаю за ним и где-то в глубине души осознаю, я не хочу, чтобы он уезжал. Остаться в Салеме одной – то же самое, что остаться в одиночестве за его пределами. Как бы я ни пыталась вникнуть в суть правления городом, до конца этого сделать невозможно. И я искренне надеюсь, что город по-прежнему будет стоять здесь, когда Крис вернется. Буду молиться, чтобы не облажаться. На моих плечах будет лежать ответственность за столько жизней, что… Кажется, до этого дня я не осознавала всю серьезность затеи, в которую ввязалась.

Когда Крис замечает мое приближение, то дает последние указания двум мужчинам и направляется в мою сторону.

– Что-то случилось? – тут же спрашивает он.

– Нет.

– Тогда что ты тут делаешь?

Пожимаю плечами, потому что сама не уверена, зачем пришла.

– Решила пожелать тебе удачи, – взмахиваю рукой в сторону машин, – что бы ты там ни делал.

Крис хмурится и смотрит на меня так, словно я только что разговаривала с ним на совершенно неизвестном ранее миру языке. Становится неуютно, я словно не в одежде, а в панцире, который сковывает меня с каждой секундой все сильнее и сильнее.

– Не смотри так, – прошу я и отступаю.

– Ты не перестаешь меня удивлять, – говорит Крис и проводит рукой по темным волосам. – Постарайся выжить, пока я не вернусь. И напомню, что ты можешь доверять только Дейлу и Рэнди. Я их предупредил, чтобы приглядывали за тобой.

Это забота или недоверие? В любой другой день я бы возмутилась и сказала, что я не маленькая девочка, за которой нужен глаз да глаз, но не сейчас. Ведь в данный момент я и чувствую себя той маленькой девочкой, которую оставляют одну. Она растеряна и хочет, чтобы кто-то за ней присматривал. Все это для того, чтобы душа не выла от одиночества.

– Как долго тебя не будет? – спрашиваю я.

– Не знаю. Все зависит от обстоятельств. Мы же все обсудили, любое развитие событий.

– Да, я даже записала.

– Тем более.

Между нами повисает напряженное молчание.

– Ты тоже, – прошу я. – Тоже вернись живым, ладно?

– Постараюсь.

Крис кивает и, развернувшись на пятках, отправляется к машинам. Он уходит так быстро, словно сбегает от меня. Забирается в одну из них, и я до последнего жду, что он обернется. Но Крис этого не делает. Ворота закрываются, и я снова остаюсь одна.

До самого вечера брожу по городу, наблюдаю за людьми, они наблюдают за мной. Не буду прятаться в доме, люди должны видеть меня.

Разговоров о Люке среди местных стало заметно меньше. В основном интересуются только те, кому что-то нужно. Если жители Салема приходят к дому Куин за какими-то прошениями, то в первую очередь спрашивают, а не вернулся ли Люк. После отрицательного ответа, просят, что нужно, и уходят.

Такова жизнь. Печальная истина в действии.

Захожу в одно из четырех кафе, расположенных в городе, и сажусь за крайний столик у окна. Людей внутри много, больше, чем я видела в заведении до этого дня. Несколько столиков собрали в один большой, и люди что-то отмечает, из-за них в кафе создается интересная атмосфера. Праздник, счастье, смех и единение. Есть несколько столиков, за которыми сидят уставшие местные. Скорее всего у них сегодня выходной. У самого входа на кухню расположились двое мужчин, я их моментально узнаю. Это фермеры. Они кивают мне в знак приветствия, отвечаю им тем же. Одна из девушек поднимается из-за сборного стола и идет в мою сторону. Пару мгновений она мнется и теребит пальцами подол длинной юбки. Ее глаза сверкают, а щеки зарумянились так, словно она бежала или смеялась от души.

– Добрый вечер, Эшли, у нас в семье счастливые новости, мы хотели бы пригласить вас за наш столик. – Девушка прикладывает ладонь к груди. – Для нас это была бы великая честь.

– Что за новости? – спрашиваю я, пытаясь скрыть удивление.

– Я, – девушка запинается и понизив голос продолжает, – я жду ребенка. Представляете?

Ее переполняют эмоции, и я не могу удержаться от ответной улыбки. Теперь понятен блеск ее глаз и розовые щеки. Девушка счастлива. С учетом того, что с демографией в наше время очень туго, то эта милая особа вытянула выигрышный билет.

Поднимаюсь из-за столика и протягиваю правую руку, чтобы пожать ладонь будущей мамы и поздравить ее, но она нарушает все границы и обнимает меня, чуть не плача, шепчет:

– Спасибо вам за возможность жить в Салеме! Если бы не спокойствие и не врачи, я бы никогда не смогла забеременнеть.

Обнимаю ее в ответ и говорю:

– Я рада, что мой город сделал тебя счастливой.

– Передайте вашему мужу, что я и ему благодарна. Когда он вернется?

– Пока сильно занят. Но я обязательно передам ваши слова благодарности.

Девушка отстраняется и продолжая улыбаться, утирает вдруг набежавшие на глаза слезы.

Дверь кафе открывается, и на пороге я вижу Матушку, она облачена в черный, как и Каролины за ее спиной. Траур?

Отстраняюсь от беременной и счастливой девушки и полностью переключаю внимание на вошедших, а они тем временем все приходят и приходят, в какой-то момент кажется, что кафе вот-вот не выдержит и лопнет пополам.

Атмосфера веселья постепенно стихает.

– Матушка, что-то случилось? – спрашиваю я, смотря в суровые резкие черты лица Каролины.

Она смотрит на меня, как на букашку. Вздергивает подбородок еще выше и поджимает губы.

Ой, не к добру все это.

– Да. Мы недовольны главой города, – объявляет она стальным голосом, и в кафе моментально становится тихо.

Как бы мне сейчас провалиться сквозь землю? Я не знаю, как вести себя, не ожидала, что все пойдет прахом, как только ворота Салема закроются за спиной Криса.

– Матушка, пройдемте в кабинет, там все и обговорим, – предлагаю я и чувствую на себе взгляды всех собравшихся.

Да твою же мать. Ну вот чего они пялятся то?

– Нет. Я буду разговаривать только с Люком. Где он? Когда вернется? Я не последний человек в городе и знаю законы. Мы просили тебя о помощи, ведь одна из наших подруг пропала. Знаешь ли ты, Эшли, – мое имя она выплевывает, – как часто в Салеме пропадают люди?

– Просвятите меня.

– Они просто так здесь не пропадают с того момента, как Люк заменил своего отца у власти. И как только Люк отошел от дел, так сразу же начался беспорядок. Я этого не потерплю. Народ Салема этого не потерпит.

Она загнала меня в угол. Дождалась, когда Крис уедет, когда я буду в центре толпы.

– Расследование было проведено…

Матушка не дает мне закончить, она подступает ко мне так близко, что наши носы практически соприкасаются.

– Ты предала Каролин, – шепчет она так, чтобы кроме меня никто этого не услышал. – Мы этого тебе никогда не простим и будем вести беседы только с Люком.

– Его нет, – напоминаю я, как можно холоднее.

– Мы дождемся. Меня не устраивает вести переговоры с подстилкой, которая нашла единственный способ, чтобы выбраться в люди.

– Перегибаешь, – шепчу я.

Внутри поднимается волна гнева, и если эта сука сейчас не замолчит, то ее затопит. Понимаю, что не могу позволить себе потерять лицо на глазах у стольких людей, но и продолжать вытирать о себя ноги я тоже не позволю.

Матушка отступает на шаг и обводит внимательным и слегка высокомерным взглядом всех собравшихся.

– Будьте осторожны, Салем больше небезопасен.

Вот гадюка!

Каролины уходят так же быстро, как и вошли. Даже после того, как за последней девушкой в черном закрывается дверь, разговоры не возобновляются.

Я сажусь за столик и делаю вид, что ничего не произошло. Мне приносят еду. Сегодня день супа с гренками. Аппетита совершенно нет, но я ем, раздумывая над дальнейшими шагами. Матушка все запорола. Она специально явилась в людное место, а не пришла ко мне домой, чтобы мы могли поговорить наедине. Матушке это было не нужно.

Поздравляю тебя, Эшли, с новоприобретенным врагом.