Я два дня не выходила из комнаты. Если кто-то решил, что я сдалась или сломалась, то он оказался прав. Я сломалась, и не хотела, чтобы меня кто-то чинил. Впервые в жизни я действительно опустила руки. Я так устала бороться, выживать, бежать и выгрызать существование.

Я больше не хотела этого. Смысла бороться не было. Все мои действия ведут к одному и тому же – я теряю людей, которые мне дороги. Я лишилась семьи, никого из них не осталось. Пытаясь спастись, я пошла грабить могилу и из-за этого потеряла друга. Решила помочь девочке Кэролайн и ее убили вместо меня. По-настоящему сблизилась с Шанти, потащила ее с собой из Ристалища и что в итоге? Ей выстрелили в глаз.

Все умирают.

Я толком не спала, почти не ела, хотя это было глупо, ведь следующие игры могут начаться уже через час, а я окажусь бесполезной. Обузой, которая потянет всех вниз. Я все это понимала, но не могла заставить себя жить дальше, словно ничего не произошло. Где-то рядом ходят люди, которые желают мне смерти. Велас, Хант. Одного я чуть не убила, а второго мы предали. Но печаль в том, что не только они хотят моей смерти, вся Столица только и ждет этого.

Стук в дверь заставил меня вылезти из кровати.

– Кто там? – спросила я.

– Келли.

Я открыла дверь, и в комнату вошла Келли, она осмотрелась по сторонам и села на край кровати. Ее плечи были напряжены, видимо, она пришла сказать мне, что хватит себя жалеть. Вот только это была не жалость, а переосмысление жизни.

– Тут все комнаты идентичные друг другу, – подметила Келли. – Хорошо, что хоть запираются изнутри.

Я ничего не ответила, я знала, зачем пришла Келли. Привести меня в чувство, но мне кажется, это могла сделать только Шанти. Внутренний голос кричал, что это могу сделать только я и мне не нужны для этого посторонние люди, но я быстро захлопну дверь каморки, в которой уже два дня взаперти держала здравый смысл. Хотя эта преграда была столь тонкой, что я слышала, как пленник вопил: "Живи, твою мать!"

– Ты не можешь так с нами поступать, – сказала Келли. – Прятаться в комнате вечно не получится, мы должны взять себя в руки.

Я стояла у выхода из комнаты и смотрела на Келли. Я ничего не чувствовала из-за ее слов. И все это и сама прекрасно понимала, но я не могла. Как они этого не понимают? Я не могла сделать вид, что смерть Шанти это обыденность. Да я видела много трупов, но родных терять нестерпимо больно.

– Я понимаю, – сказала я.

Келли встала с кровати и подошла ко мне.

– Не понимаешь. Семья Основателей специально делает это. Они нашли соперников нашей команды так, чтобы мы не смогли быть хладнокровными. Они запустили первые игры тогда, когда мы не были к этому готовы. Рэйвен, соберись. Ты нужна нам.

Я кивнула.

– Стараюсь.

– Плохо стараешься. Рик погибал не для того, чтобы мы выбрались из Ристалища и опустили руки при первом же поражении. Если ты вспомнишь, мне тоже было тяжело, когда Рика не стало, но я ни разу не подвела команду из-за своей скорби.

Келли ушла, а я так и стояла у двери и думала над ее словами. Она действительно страдала, скорее всего и сейчас ей больно, ведь так быстро потери не забываются. Они вообще никогда не забываются, но спустя время притупляется чувство бесконечного одиночества.

Я снова залезла в кровать и незаметно для себя уснула, под мысли о Шанти и Рике. А проснулась от очередного стука в дверь. Пришел Чейз. Я впустила его и тут же оказалась в теплых объятиях. За эти два дня он часто приходил, но мы практически не разговаривали, Чейз был рядом, безмолвно поддерживал меня. И я была ему благодарна за это, иначе я бы совсем расклеилась.

Отстранившись, я спросила:

– От Ханта все так же тишина?

Я хотела поговорить о чем-то нейтральном, пока мысли о Шанти снова не завладели мной. Чейз глубоко вздохнул и ответил:

– Да. Он точно что-то задумал. Я пришел сказать тебе кое-что более важное, нежели Хант и его тараканы.

– Что?

Лицо Чейза было серьезным, он снова обнял меня и начал говорить тихо, чтобы прослушивающие устройства, которые скорее всего были тут повсюду, не услышали его слов.

– Ты должна знать, что, если выберешься отсюда без меня, иди к седьмому причалу, это заброшенное место, им никто уже не пользуется много лет. Оно за пределами Столицы, позже я нарисую карту. Раз в месяц туда будет либо приходить, либо приплывать человек из-за моря. Он поможет. Должен помочь.

Я отстранилась, и в испуге посмотрела на Чейза. Наши взгляды встретились, и я боялась отвести свой, словно стоило мне моргнуть или отвернуться, и Чейз мог исчезнуть.

– Что ты такое говоришь? – прошипела я.

Чейз снова обнял меня и продолжил:

– На этом части континента тебе делать нечего. Тут все подконтрольно Семье и корпорации. Если по их правилам будет один победитель, то им должна стать ты. Я расскажу тебе про людей из капсулы, расскажу то, что узнал за все время жизни в Столице, что узнал от Дженны вчера. Эта информация будет твоим билетом через море. В жизнь, которую ты заслужила.

Я отстранилась и отрицательно покачала головой.

– Не говори так, мы больше никого не потеряем. Понимаешь? – спрашивала я и видела в лице Чейза то, чего не желала там видеть никогда. Он считал, что мы проиграем. Он был в этом уверен.

Боже, только не это. Я не могла позволить Чейзу потерять надежду, ведь если ее потеряет он, тогда нам точно конец. Наша команда держится только на его уверенности и дальновидности.

Чейз взял мое лицо в теплые ладони и смотря мне в глаза прошептал:

– Нужно быть реалистами. Рэйвен, меня отсюда они точно не выпустят. Дженна нам больше не поможет. Все люди, вообще все, кто ей помогал, мертвы. И она умрет здесь же, как я, как Джек. Она это понимает, я это понимаю, и Джек это понимает.

– А я это понимать не хочу. Неужели мы столько всего прошли, чтобы умереть вот так? Нет. Чейз, нет.

Его губ коснулась легкая улыбка, в ней напрочь отсутствовало что-то счастливое или теплое. Она сквозила грустью. Он словно прощался со мной. Здесь, в этой комнате, пока нам никто не мешал. Ни Семья Основателей, ни Хант и Велас, ни игры и выживание.

Здесь были только я и он.

Рэйвен и Чейз.

– Я не могу тебя потерять, – прошептала я, и по щеке соскользнула слеза. – Только не тебя.

Чейз большим пальцем стер мокрую дорожку и снова печально улыбнулся. Я уже успела возненавидеть эту улыбку.

– Мне тоже этого не хочется, но нужно быть готовыми к любому раскладу. В этом будет наше преимущество. Команда Веласа в этом плане впереди нас. Они не привязаны к друг другу эмоционально. А мы уже сплелись в клубок.

Я накрыла руки Чейза ладонями и, привстав на цыпочки, поцеловала его, я не хотела слушать его слов. Не могла думать о том, что мне придется потерять и его. Я не хотела этого. Я боялась этого. Мне было ужасно страшно.

В груди была дыра размером с галактику. Я испытывала боль от потери Шанти, и от слов Чейза. Я хотела заглушить эту боль.

Поцелуй отдавал болью и безысходностью, но я не могла отстраниться, особенно когда Чейз притянул меня ближе и опустил ладони на ягодицы. Я зарылась пальцами в его волосы. Поцелуй становился более интенсивным, и с каждым вдохом я забывала о существовании черной дыры в груди.

Я хотела этого, хотела, чтобы мы стали ближе, чем есть. Желала поцелуев Чейза, его касаний и жара тела.

Отстранившись друг от друга, мы тяжело дышали. Я смотрела в глаза Чейза и видела в них желание. Я пошла к двери и заперла ее изнутри, обернувшись, поймала легкую улыбку Чейза и улыбнулась в ответ. Слова были не нужны. Печаль испарилась, на ее место пришло разгорающееся желание быть нужной. Я понимала, что это временно, но мне нужна была эта передышка.

Мне был необходим Чейз.

Медленно идя к нему, я скидывала с себя одежду. В горле пересохло от волнения. А что если я не оправдаю ожиданий Чейза? У меня было не так много сексуальных партнеров, да и партнерами я могла назвать их с натяжкой.

Чейз смотрел мне в глаза, но, когда я скинула последний атрибут одежды, его взгляд медленно по скользил вниз. Я видела, как он сглотнул, и остановилась. Чейз вернул взгляд к моим глазам и прошептал:

– Рэйвен, иди ко мне.

И я пошла, оказавшись в объятиях, моментально откинула все мысли. Чейз подхватил меня на руки и уложил на кровать. Я начала сдергивать его футболку и заехала ему в нос.

– Черт, – засмеялся он.

– Извини, – пискнула я и тоже засмеялась.

Футболка была отброшена, а потом за ней последовало все остальное. Касания кожи к коже. Пьянящие поцелуи. Легкие касания и сладостные стоны. Мы лежали лицом к лицу и не спешили, Чейз исследовал мое тело и находил точки, от касания которых подгибались пальцы на ногах, а по спине и шее бежали мурашки. Я гладила его широкие плечи, и было странно не ощущать там шрамов, которыми он был покрыт ранее. Я нажала на его плечо и перевернула Чейза на спину, перекинула ногу и села сверху, я чувствовала, как он желал меня, и плавно двигаясь вниз, покрывала поцелуями его тело. Он не дал мне дойти до самого интересного, чертыхнулся и подтянул меня вверх и в следующее мгновение я уже лежала на спине. Голова шла кругом, низ живота тянуло от боли и желания, я обхватила Чейза ногами и притянула к себе.

Когда Чейз вошел в меня, я чувствовала его каждой клеточкой тела. Я смотрела ему в глаза и понимала – мы единое целое.

– Чейз, – прошептала я ему в губы и отдалась танцу страсти.

Я упиралась пятками в кровать, чтобы оказаться еще ближе. Хотела влезть ему под кожу. Чейз двигался внутри меня, и с каждым его движением я отдалялась от этого мира. Мне нравилось чувство невесомости и пожара, несущегося по венам. Не помню, как мы развернулись, но в одно мгновение я была придавлена весом Чейза, а в следующее уже сидела на нем. Откинув голову назад, я плавно двигалась, дразня сама себя и отодвигая время оргазма. Чейз крепко держал меня за бедра и помогал не потерять темп, который постепенно наращивался и наращивался. Я двигалась все быстрее и быстрее. Чейз сел и наши тела максимально соприкоснулись, объятие было настолько крепким, что стало тяжело дышать, но это было и не нужно. Я вскрикнула, и вцепилась в плечи Чейза мертвой хваткой и улетела. Оргазм накрыл меня с головой, но я не прекратила движений, и вскоре Чейз последовал за мной.

В полубреду я рухнула на кровать и блаженно улыбнулась. Глаза были закрыты, но я словно почувствовала, что Чейз наклонился ко мне, и немного приподнявшись, поймала его легкий поцелуй.

Мне было так хорошо, что я не хотела открывать глаза и возвращаться в реальность. А в голове засела одна мысль, точнее это был вопрос: "Какого хрена мы так долго тянули?"

Мы лежали лицом друг к другу, я держала Чейза за руку. Реальность постепенно опускалась на плечи, я смотрела на Чейза, на человека, который стал мне небезразличен, который никогда не бросал меня, и не оставлял. И я должна была отвечать ему тем же.

– Мы вместе выберемся отсюда, – тихо сказала я.

– Надо все это обдумать.

– Да.

В дверь заколотили так, что полотно еле как выдержало. Мы быстро соскочили с кровати, накинули на себя одежду и пошли к двери, там стояла Вивиан.

– Келли забирают. Келли и Дженну, – тараторила она.

– Куда? – спросил Чейз, застегивая ширинку.

– Они, те кто пришли за ними, говорят, что Дженну и Келли купили.

Вот черт!

Мы выбежали из комнаты и понеслись в центр здания, в зал, где были столы. Издалека я услышала, как Джек кричал, что они никуда не поедут, а потом я услышала треск, сначала не поняла, что это, а потом мы вбежали в холл. Келли и Дженна стояли в окружении безопасников, а Джек лежал на полу и трясся. Его ударили током, чтобы он не мешал. Немного в отдалении стоял Хант со сложенными на груди руками и безэмоционально наблюдал за развернувшейся картиной.

– Что происходит? – спросил Чейз, выходя вперед.

Один из безопасников ответил ему:

– Они куплены и уже оплачены. Мы в любом случае увезем их. Не мешайте.

– Что значит – куплены? – спросила я, и перед глазами возник репортаж, где говорилось об этом. Нас действительно можно было купить. Товар, не более этого.

– Чейз, все нормально, – крикнула Келли. – Мы скоро вернемся. Не мешайте им и заберите Джека.

Она говорила это так, словно их вывозят на прогулку, а не… я даже не хотела думать, с какими помыслами их купили. Почему в этом мире постоянно хотят купить и продать женщин? Сначала меня в дом Клеопатры, потом Вивиан к мистеру Берьетте, теперь Келли и Дженна. Хоть я и не знала вторую, но никому не желала рабского повиновения от незнакомцев, которые явно не на разговор их пригласили.

Их увели, а мы остались. Нужно было что-то делать. Надо придумать, как достать чип и слинять отсюда. Найти эту чертову пристань и уплыть от Столицы, как можно дальше.

– Что думаете делать?

Мы обернулись к Ханту, Вивиан помогала Джеку подняться.

– Думал, ты разучился говорить, – сказал Чейз.

Хант пожал плечами.

– Не люблю трепаться попусту. Из-за вас меня притащили сюда, так что я жду, когда вы придумаете, как покинуть это теплое и светлое место.

– Отсюда не сбежать, – сказала я.

Взгляд Ханта моментально направился ко мне.

– Рэйвен, тебе ли не знать, что сбежать можно из любого места, – сказал Хант, развернулся и пошел в коридор, где разместилась команда красных.

Мы сели за стол. Четверо. Еще недавно нас было шестеро. Я молилась, чтобы Келли вернулась невредимой и как можно быстрее. Сидя за круглым столом, мы молчали, и я была уверена, что думали мы об одном и том же. О побеге. И желательно о таком, где наши головы не взорвутся.

– Извне помощи нет, – сказал Чейз и обвел нас взглядом. – Нужно отталкиваться от того, что мы имеем, будучи здесь. Подумайте об этом, а пока отдыхайте. Силы нам пригодятся.

Когда я начала подниматься из-за стола, Вивиан взяла меня за руку и попросила остаться с ней. Я кивнула Чейзу, и они с Джеком ушли.

– Мне нужно поговорить с тобой, – сказала Вивиан, и я только сейчас заметила, какие синяки залегли под ее глазами.

– Слушаю.

– Я не могу убивать людей, – прошептала она и поморщилась. – То, что я сделала на игре в доме Семьи Основателей, это… это уничтожает меня. Я не могу спать, не могу собраться. Я не могу, понимаешь? Не хочу жить, зная, что из-за этого мне пришлось сделать.

Вот черт! Из-за того, что я скрылась в своей комнате и погрузилась в скорбь и самобичевание, я даже не подумала про Вивиан, которая убила человека, который когда-то был ей другом.

Если мы команда, то не должны забывать друг о друге. Я помню, что раньше Вивиан вызывала во мне только раздражение, но это уже давно изменилось. Из всех нас она самый достойный и добрый человек. Больше в нашей команде добротой никто не славился.

– Вивиан, ты до этого никогда никого не убивала? – аккуратно спросила я.

– Нет.

– Как же ты выжила на Ристалище?

Вивиан отвела взгляд в сторону и отпустила мою руку.

– Как могла, так и выживала. Мне приходилось…

Она не смогла договорить, и я не стала требовать от нее этого. Я пересела на стул рядом с ней и взяла ее руку в свои. Мне было плевать, что она делала ради выживания. Это инстинкт самосохранения и от него просто так не избавиться, именно он руководит нами, когда на кону стоит жизнь.

– Ты должна понять всего одну вещь, – сказала я. – Только одну.

Вивиан подняла на меня взгляд и спросила:

– Какую?

– Это не ты убила человека. Это сделала Семья Основателей.

– Но на спусковой крючок нажала я.

– Но пистолет в твою руку вложили они. Их ты должна ненавидеть, не себя. Поняла?

Я прекрасно осознавала, что скорее всего мои слова не возымеют нужного эффекта, но я действительно считала так, что за все, что мы сделали и сделаем на играх, вина за эти ужасы лежит на совести Семьи Основателей.

Краем глаза я заметила, как в зал вошел Велас, и мне сразу стало трудно дышать. Легкие сковало, а страх моментально пробежался по позвоночнику. Я наклонилась к Вивиан и прошептала:

– Позови Чейза. Срочно.

Она кивнула и убежала, а я осталась один на один с Веласом. Он сел за наш стол четко напротив меня, так же мы сидели на первых играх. Я знала, что он бы не дал мне уйти из зала, самолюбие Веласа желало высказаться.

– Я думал, никогда больше не увижу тебя, – сказал он и перевел взгляд на мою руку. – Как тебе мой урок? Легко жить без пальца?

Мне хотелось убрать руку со стола, но я этого не сделала. Если Велас поймет, какой ужас на меня наводит, то мне конец.

– Как тебе мой взрыв? – спросила я. – Легко жить с обгоревшей рожей?

– Не хами.

– Что тебе надо?

Велас откинулся на спинку стула и стал загибать пальцы.

– Месть. Расплата. Справедливость.

– Если справедливость существовала бы, ты бы никогда не родился на свет.

Велас нахмурился.

– Не понимаю, куда делать трусливая девчонка? Где ты ее спрятала?

– Ее никогда и не было, – я сказала это так уверенно, что сама поверила в ложь.

Я поднялась, но Велас тут же встал и преградил мне дорогу.

– Если ты хочешь убить меня, то дождись следующей игры. Убийства тут запрещены, – напомнила я, мысленно зовя Чейза.

– Кто сказал, что я хочу тебя убить? – слишком медленно проговорил Велас и растянул губы в приторной улыбке.

В зал вошел Чейз, и Велас тут же ушел. Я протяжно выдохнула, только когда шаги Веласа затихли.

Прежде чем Келли привезли, прошло несколько часов. Мы с Джеком как раз шли в зал, когда там снова появились безопасники. Они опустили тело Келли на пол и отошли от нее. Я побежала к ней и упала на колени так, что коленные чашечки чуть не треснули. На Келли не было ни одного живого места. Она вся была в синяках и ссадинах, лицо разбито, с губы на пол капала кровь.

– Джек, надо унести ее к медикам! – закричала я. – Боже, что они с тобой сделали?

Губы Келли шевелились, я наклонилась к ней и услышала:

– Животные.

Я отстранилась от Келли и зажала рот ладонью, Джек аккуратно поднял ее на руки и пошел в сторону медицинской части зоны номер семнадцать. Я пошла следом за ним, но меня на полушаге остановил голос безопасника:

– Рэйвен, идем. Тебя купили.

– Снова купили, – прошептал Велас, которого я даже и не заметила. Бросив эти слова, он отправился к свой коридор, тихо посмеиваясь.

Я посмотрела на безопасника и спросила:

– Я могу сходить в комнату?

– Нет.

– Я только попрощаюсь.

– Нет. У нас распоряжение. Покупатель уже ожидает тебя.

Моих сил хватило, чтобы кивнуть. Безопасник схватил меня за руку, видимо, решил повести в нужную сторону, но я дернулась и откинула его руку, следом услышала треск, и меня ударили током, я завалилась на бок и почти сразу же отрубилась.