Тренировкам не было ни конца, ни края. Чейза я практически не видела с момента разговора в кабинете, когда я решила прислушаться к своему разыгравшемуся воображению. Иногда он проплывает мимо безмолвной тенью. Пару раз видела его в доме, один – на улице, но мы не разговаривали, Чейз всегда куда-то спешил, а я была выжата после тренировок.

Теперь нашу группу лузеров тренирует Джек, а вот он со мной не хорохорился. Заставлял выполнять все наравне с остальными. И я действительно старалась. Пыхтела, мычала, но выполняла все, даже когда нужно было задействовать обе руки. Левая по-прежнему не может справиться со всем, что я на нее возлагаю.

Три недели пролетели в усталости, боли и беспробудном сне. Стоило мне оказаться у кровати, я падала на нее и отключалась. Но когда утро наступает, я снова в строю – умываюсь, наспех ем и отправляюсь в ангар. Шанти иногда приходила на тренировки, но ей было необязательно истязать себя до потери сознания. Она искренне мне сочувствовала, а иногда и подбадривала, особенно в те моменты, когда за моей спиной начинали шушукаться. Левая рука стала моим проклятьем. По всем нормативам я практически добралась до остальной пятерки и уже дышала им прямо в затылок, но стоило задействовать четырехпалую руку, как я падала на дно и тащила команду за собой. За это они меня и ненавидели, или по крайней мере презирали.

Время бежало слишком быстро, как бы я ни хотела зависнуть в моменте, у меня не получалось. Приближающаяся Игра наступала на пятки и подгоняла вперед. Я должна была уметь: стрелять лучше Джека, бегать быстрее машины, ползать лучше змеи, прыгать выше своего роста, прятаться лучше Чейза. И что-то действительно мне подсказывало, что он от меня прячется. Пару раз вечерами я видела его у дома, но стоило мне оказаться на крыльце, как тот исчезал, словно призрак. Ну и пусть. Плевать. Помимо амурных дел, которые я сама себе придумала, у меня есть более насущные – выжить. Иногда мне кажется, что вся история моего существования крутится вокруг одного – выгрызть себе право на жизнь. До Игр остались считанные дни, а я до сих пор не выпала из сотни, к сожалению.

– Еще круг и можно будет отдохнуть, – сказал Джек и отошел в сторону.

Изначально я была удивлена тому, насколько собранным и серьезным был Джек на первых тренировках, но сейчас уже привыкла к его второй личности. Здесь он не позволяет себе никаких шуток или баловства. Я замечала, что с каждым днем, который приближал нас к играм, Джек становился все более требовательным и беспощадным. Спасибо ему за это. Пока первый начал проходить круг, я отправилась следом за Джеком.

– Что нас ждет там? – спросила я и затаила дыхание.

– На играх?

– Да.

Джек пожал плечами и сложил руки на груди.

– Этого никогда не знаешь наверняка. Но Чейз уже говорил, что люди из нашего Клана станут мишенью. Но подробности мы узнаем уже только на поле боя.

Киваю и осмотревшись по сторонам спрашиваю:

– Где Чейз? Почему его никогда нет на тренировках? – Я вообще не собиралась про него спрашивать.

Джек тоже осматривается по сторонам и, подтащив меня к себе, понижает голос до едва слышного шепота:

– Он и Рик готовятся к побегу. Когда купол падет, мы должны быть с провизией и оружием. И старайся об этом вообще не разговаривать даже со мной.

– Почему?

– Потому что сейчас вокруг нас постоянно крутятся летуны, – с раздражением отвечает Джек.

И то верно. Я столько камер давно не видела. Да никогда я столько не видела. Не представляю, сколько раз мое лицо мелькало на экране после того, как я убила Веласа. Мысли о нем до сих пор наводят на меня панику.

– Из Топоров и Шпор нет вестей? – аккуратно спросила я.

– Если ты о том, нападали ли они на нас, то нет. От них вообще ничего не слышно. Затаились, тоже готовятся к Игре. Они сейчас явно в невыгодном положении.

Киваю и разворачиваюсь, чтобы вернуться к остальным для последнего круга тренировки.

– Рэйвен, если они знают, что это ты взорвала здание, то тебя попытаются убрать.

Оборачиваюсь к Джеку.

– Могут не переживать, я не полезу к ним снова.

– Дело не в том, что они тебя боятся. Это дело чести.

– Честь на Ристалище. Не думала, что насильники и убийцы ею страдают.

– Она не чужда даже самым отвратительным личностям, просто у каждого она своя.

Осталось молиться, что люди из Клана Топоры и Шпоры никогда не узнают, что я повинна в их страданиях.

– И я задели их честь, – прошептала я.

– Безусловно.

Через две минуты я уже бежала в сторону импровизированной стены из бетонных блоков, которая была выше меня ростом, перемахнуть ее удалось с четвертой попытки, а это уже успех. Дальше нужно было ползти под колючей проволокой, которая уже изрядно подпортила мне не только одежду, но и кожу. После колючки шли колеса, которые были завалены песком, пробежав их, я оказалась перед самой ненавистной вещью в этом мире – канат. Из-за отсутствующего пальца моя левая рука стала слабой. Доктор Викки объяснила это тем, что в мизинце, представляете себе, в мизинце заключается пятьдесят процентов силы руки. Как бы я ни тренировала мышцы, левая рука никогда не сможет стать сильной, как правая. За спиной я слышала шепотки, отрывки фраз долетали до меня, и я морщилась от злости. Хант не единственный, кто считает меня слабым звеном. Я то и дело слышу: она не сможет, у нее не получится.

И они, сука, правы. Я ни единого раза за три недели не смогла добраться до вершины каната. Мой максимум – это два метра от земли, а дальше пальцы не в силах удержать вес.

В безрезультатных попытках победить канат, я не заметила, что в ангар уже пришли остальные, тренирующиеся отдельно от нас, члены сотни. Но недовольный шепот стал более объемным, по нему-то я и поняла, что устраиваю представление для всех. Черт.

Мастерски делая вид, что не слышу, как моя команда меня недооценивает, снова иду к канату и хватаюсь, цепляюсь ногами и ползу. Инвалидка сразу же начинает трястись, но я карабкаюсь. Сегодня мне даже удается преодолеть отметку, до которой я добиралась раньше. На мгновение я даже улыбаюсь, а потом лечу вниз. Тонкий мат не спасает от боли, но делает ее куда сносной. Встаю и пробую забраться еще раз, но все тщетно. Я даже одного перехвата не могу сделать. Конечность горит и ноет, только спустя еще десяток попыток, Джек разрешает мне обойти канат и направиться дальше.

Оставшуюся часть пути по полосе препятствий я прохожу в среднем темпе. Не стараюсь из кожи вон, но и не даю себе халтурить. После того как заканчиваю круг, сразу же бреду домой. Солнце уже спряталось за горизонтом, как и моя самооценка. Жаль, что Шанти сегодня не пришла, ее разговоры по пути домой смогли бы скрасить мое уныние.

Больше всего меня пугает то, что летуны снимали наши тренировки несколько раз, а значит, в Столице знают о слабом звене в команде Феникса. Я просто уверена, что в играх нужно будет куда-то карабкаться по канатам.

Из-за спины меня окликает Брендан, я останавливаюсь, поворачиваюсь и вижу, что он не один. Рядом с ним бодро шагает Скотт. Они тренировались не в моей группе, но вот уже неделю как приходят в конце тренировки, с завтрашнего дня нас полностью объединят. Они уже были на играх и подготовлены куда лучше меня и тех пятерых, с кем я занималась эти недели.

– Чего тебе? – спрашиваю я.

– Нам бы победа не помешала, но из-за тебя ничего не получится.

Они останавливаются в метре от меня. Я уже пережила три подобных разговора, все решили, что меня можно поучать и потакать мной. И я действительно готова слушать полезные вещи, что сделать, чтобы не выдыхаться слишком быстро, как приспособиться к темноте или какой удар нужно нанести, чтобы вырубить противника, но не убить его. Все это я слушаю и впитываю, как губка, но они явно пришли не за этим.

– И что ты предлагаешь? – спрашиваю я. – Я тренируюсь наравне со всеми.

Гладкоголовый Скотт решает меня просветить:

– Но вот только у остальных это получается, а у тебя нет.

Я так устала от подобного дерьма.

– Если вы решили показать мне насколько круты, то зря стараетесь.

По их лицам видно, что они настроены серьезно, и я была бы дурой, если бы развернулась к ним спиной и попыталась продолжить путь. Поэтому я стою не двигаясь, пока Скотт не начинает обходить меня.

– Что вы делаете? – спрашиваю и начинаю пятиться, чтобы не дать Скотту шанса обойти меня и напасть со спины.

– Если тебя не будет на Играх, то у нас окажутся куда большие шансы на победу.

Вот ублюдки!

– И что глава Клана скажет, если вы попытаетесь убить одного из сотни? – с вызовом спрашиваю я.

Правда обрушивается на меня лавиной. Они и делают это по указке Ханта! Ублюдок! Срываюсь с места и несусь в сторону дома так быстро, что ветер не успевает за мной.

Ну почему я постоянно встаю у всех как рыбная кость поперек горла? Падла Скотт все же преграждает мне дорогу, сжимаю пальцы в кулаки и уже готовлюсь броситься на него, как дверь моего, точнее, дома Чейза открывается. И как бы я была рада увидеть его там, но это всего лишь Женевра, но к счастью, она не одна, а в компании двухствольного ружья, дуло которого направлено на Скотта.

– Рэйвен, милая, идем домой, – говорит она.

Я же не могу удержаться от победной улыбки. Да, это не я их размотала, но они уходят ни с чем, а я ухожу со знанием того, что мне стоит опасаться не только противников из других Кланов, но и из своего собственного. Моя улыбка больше похожа на оскал, обхожу Скотта, тот стоит с поднятыми руками и не спускает напряженного взгляда с Женевры, показываю им фак и встаю рядом с женщиной. Они просто так не оставят меня в покое. Им нужно убрать слабое звено, но я могу дать им другое. Честный обмен. Забираю у Женевры ружье и говорю своим преследователям:

– Бегите.

– Ты что, рехнулась? – спрашивает Брендан. – Закон…

– Закон не запрещает самооборону, – тут же говорю я.

– Да мы тебя не тронули, – напоминает Скотт.

– Но хотели. Или, – я делаю задумчивое лицо. – Женевра, они ведь схватили меня, так? И пытались изнасиловать. Ты видела?

Пару мгновений Женевра смотрит на меня, как на дуру, но в итоге кивает, и двое срываются с места. Я думаю, всего мгновение, а потом навожу прицел и стреляю. Отдача ощутимо прилетает в плечо, но настоящая отдача будет позже, когда начнется разбор наших вечерних полетов. Крик боли не заставляет себя долго ждать. Опускаю ружье, камера пролетает мимо меня и несется к раненому. Отлично, это еще и засняли.

– Спасибо, – говорю я Женевре.

– Я… я не думала, что ты выстрелишь, – шепчет она.

– Я тоже.

На утро я ожидала увидеть толпу с вилами и факелами у крыльца, но там никого не оказалось. Хант не глупый и не стал подтверждать мои догадки о том, что это с его подачи два урода решили от меня избавиться. Без его участия тут точно не обошлось. Я знаю, как Ханта боятся и уважают в стенах Клана, Скотт и Брендан не пошли бы наперекор правилам своего предводителя.

Вчера я была безоружна, но сегодня у меня нож в кармане, и я воспользуюсь им, чего бы мне это ни стоило. Не позволю обижать меня на ровном месте. Слабым звеном в нашей цепи могу себя называть только я, остальным такой привилегии не раздавалось.

Я попросила Женевру молчать о случившемся, к чему беспокоить Чейза и Джека раньше времени? Признавшись себе, я поняла, что не перенесу, если они встанут не на мою сторону. А они на нее встать не смогут, ведь до исполнения плана Шелби осталось совсем немного, и он не отступится.

Медленным шагом направлялась в сторону ангара, я вышла раньше нужного и пришла первой. Буквально через несколько минут к дверям подошел Джек и, потянувшись, зевнул.

– Рано ты сегодня.

– Плохо спалось.

– Мне бы твои проблемы, – сказал Джек. – Мне сна категорически не хватает. Кстати, завтра выходной. Нам всем нужна передышка. Тренировок больше не будет, с послезавтра будем собираться все вместе и обсуждать стратегию.

– Сегодня последняя тренировка?

– Да.

В ангар начинают стекаться все, итого я насчитала тридцать человек, тридцать первый и тридцать второй это Скотт и Брендан, которые пришли позже всех. Скотт с перебинтованной ногой хромал и опирался на костыль, но старался идти более ровно, словно от этого его увечье стало бы менее заметным. Я внутренне подобралась, но сделала вид, что и вовсе не заметила, как двое вошли в ангар. А вот все остальные заметили, да еще как, такой галдеж подняли, что было невозможно не обернуться и снова не посмотреть на Скотта и Брендана. Джек вышел из толпы и быстрым шагом пошел к Скотту.

– Скотт, какого хрена? Что с ногой?

Я замерла, но была готова сигануть с места вон из ангара и только видели бы они меня. Скотт молчал, и старался не смотреть Джеку в глаза.

– Скотт? У нас игры через несколько дней, – напомнил Джек.

Сомневаюсь, что кто-нибудь об этом позабыл.

– Это вышло случайно.

– Что вышло?! – почти кричал Джек. – Мозг?

И только тогда я поняла, что натворила. Я хотела показать этим двоим, что шутки со мной не будут для них безболезненными, хотела показать, что я смогу постоять за себя, а что в итоге? Я приблизила себя на один шаг к смерти. Я не то чтобы сделала другого слабым звеном команды, я покалечила целых два звена, и не нужно быть ученым или гением, чтобы понять – два поломанных хуже одного.

Пока Джек расхаживал по ангару и матом выражал свое недовольство, Скотт бросил на меня взгляд, по которому я поняла – мне крышка. Он будет мстить. Здесь в стенах Клана или на поле игр это уже не важно, я снова обрела врага.

Надо было стрелять ему в голову.

Встряхнула головой и отвернулась. Что за мысли лезут ко мне? Пора признать, Ристалище меняет меня, возможно, уже изменило настолько, что изо дня в день в отражении я встречаю незнакомку и не замечаю этого, потому что она мастерски маскируется под меня. Но это больше не я.

Скотт объяснил свое увечье тем, что подрался с Бренданом, и тот всадил ему нож в ногу. Они оба получили от Джека по первое число, но последнюю тренировку никто не отменил, и мы снова умотали себя на максимум. Шанти сегодня снова не пришла, а я не стала рисковать и не отправилась домой в одиночестве, дождалась, когда все уйдут, а Джек освободится.

Мы молча направились в сторону дома, пару раз мимо нас пролетели летуны, но я уже к ним привыкла. Под звук наших шагов думала, стоило ли сказать Джеку правду или оставить все как есть. Скотт и Брендан промолчали о нашем конфликте. Я понимаю их мотивы – запрет Ханта. А каковы мотивы моего молчания? Не хочу, чтобы обо мне думали хуже, чем я есть на самом деле? На остальных мне плевать, но вот Джек, Чейз, Шанти и даже Женевра стали мне небезразличны. Они вроде семьи, но не совсем. Они, в отличие от семьи, не должны принимать меня такой, какая я есть. Так ведь? Или нет?

– Шанти сегодня не было, – неожиданно сказал Джек.

Я покосилась в его сторону.

– Да. А что?

– Да так, ничего особенного.

Мы периодически косились друг на друга.

– А у нее кто-то есть? – спросил Джек, и я впервые увидела его смущенным.

– Джек, да ладно? Ты же знаешь ее достаточно долго, чтобы знать ответ.

– Ну она со мной не разговаривает толком. Постоянно посылает куда-то, а я вроде не похож на любителя пеших прогулок.

Толкаю Джека в плечо, он поворачивается.

– Да что? Я обычный смертный, и мне нужно… ты поняла.

– Тебе нравится Шанти, это я поняла, да.

– Не знаю нравится ли. А что мне делать? Тебя Чейз забрал…

– Никуда он меня не забирал.

– Я тебя умоляю. Смотрит на тебя как щенок, даже не знал, что он так умеет.

– Ты говоришь глупости. Нам о другом надо думать. Как выжить в игре.

– Кажется, это будет проще сделать, чем нормально поговорить с Шанти. Она немного…

– Лучше не договаривай, – со смехом попросила я.

Дома разошлись по комнатам. Приготовившись ко сну, я ожидала, когда на руке высветится порядковый номер. Красная линия, которой меня наградили после лажового суда, больше не является бутафорской, она что ни на есть настоящая и справедливая. Красная линия равно убийце. Увидев номер 99, я засыпаю, даже примерно не зная, что буду делать в свой единственный и долгожданный выходной.