– О чём ты говоришь, Агнесс? – спросили из первых рядов, и Мора узнала голос того мужчины, который интересовался самочувствием Арама.

– Наша кровь слабеет, – голос матери не дрогнул, а вокруг Моры зашептались сильнее. – Вспомните, как велика была наша раса на заре времён. Сейчас только императорский род и наши великие дома имеют крохи от той силы, что вдохнул в первые семена Праотец Драххар! А теперь земли заполонил бездарный сброд, вот что случилось с нашей империей! Земли, на которых когда-то правили великие семена Прародителей! Сильнейшие, двигающие плиты земли, рассекающие воздух и дарующие дожди огня благодатной почве!

Гул голосов только усилился, кто-то горячо закивал, оглядываясь вокруг себя и встречая такую же реакцию.

– Что будет с нашими детьми? Сотни, тысячи лет вперёд? Если мы будем мешать кровь с бездарными, слабыми подобиями драконов? Вымирание! Вырождение! Стыдное и жалкое! Стада беспомощных ящеров, от которых уже в брезгливости отвернулись боги, когда-то породившие наше племя! Ведь первый свиток Праотца, даровавший нам знания о нашем мире, затих даже для императора, а второй так и остался нем, теперь он отвернулся от бессильного сброда!

– Да! – выкрикнул тот же мужчина из первого ряда, и Мора закивала, чувствуя вокруг себя волну какой-то сильной жаркой энергии.

– Взгляните на площади столицы. Улицы кишат бездарными! Позор на земле великих драконов! Они уже не имеют права называться так! Это кара Праотца достигла нас за грехи наши, – тут её взгляд коснулся глаз Моры, и девочка вздрогнула. – Моё сердце разрывается, глядя на них. Но Праотец оставил своих детей не просто так, мы должны понимать это. И искупить грехи.

Пламя за её спиной разгорелось с новой силой и коснулось края платья, словно в подтверждение слов, возбуждая толпу драконов ещё сильнее.

Мора слушала сильный голос своей матери, гул драконов и начинала клевать носом, несмотря на шум. Вернувшись в былую роскошь и яркость, в которой она родилась и выросла, тело девочки будто утратило выносливость и силу, которые в нем взращивала мать бесконечную череду дней в холодной темнице. Она вновь ощутила себя слабым ребёнком. Но даже этим Мора не смогла объяснить то, что произошло с ней в следующую секунду, когда пёстрая луговая бабочка залетела в храм через окно и принялась облетать залу, мягко паря между драконами. Страх поднялся в ней, а тело удушливой волной окатил озноб. В глазах задвоилось, сине-желтые крылья бабочки теперь не принадлежали ей одной, а вокруг всё заплясало жёлтыми, зелёными и синими пятнами. Показалось, они окружали её.

Мора медленно подняла глаза, когда за оглушающим грохотом последовала не менее оглушающая тишина, и десятки огненных взглядов резко направились на неё, выделяя среди толпы маленькую трясущуюся от страха или же ярости фигуру.

Она сама не поняла, насколько быстро всё произошло: высокий желтый горшок с росшим в нем деревцем разлетелся на куски, погребая под своими обломками и рассыпавшейся землей мельтешащие яркие крылья. Мора почувствовала, как заныло плечо от веса горшка. Она не помнила, как бабочка загнала её к стене.

– Почему она закричала? – спросил кто-то в толпе, и девочка сглотнула, пытаясь выровнять дыхание. Теперь не было страшно. Она сама хотела напасть на неё! Она сама.

– Ты хотела перебить маму, поэтому свалила горшок? – это уже говорил тот мужчина из первого ряда. – Растёт маленький бунтарь, Агнесс.

Теперь кто-то засмеялся, напряжение после выступления мамы разрядилось, но Мора всеми силами старалась не смотреть на выступ возле Чаши.

– Мора просто устала, – холодно отчеканила мать, не делая и шага по направлению к ней. – Подожди меня снаружи, моя искорка.

Девочка слабо кивнула, не поднимая головы.

Мора больше не слышала, о чем говорили в храме. Бездарные? Разбавленная кровь? Это всё равно было вне её понимания. С самого детства их дом заполоняли могущественные драконы, от ауры которых иногда хотелось заползти под обеденный стол и не вылезать оттуда, пока все не уйдут. Взрослые порой забывали сдерживать свою силу при особо эмоциональных разговорах, а дети вроде их с Арамом ещё физически не были готовы к контакту с ней. Мама говорила, это нормально и проходит с возрастом. Так драконы чувствуют чужую силу, и более слабые интуитивно готовы к подчинению, даже в человеческом виде. Осталось от предков.

– Устала?

Мора опять не почувствовала, как подошла мать. Раньше ощущала её дар каждой клеточкой тела и уже радостно предвкушала их встречу, когда мама только-только выходила в коридор по направлению к их с Арамом детской. А сейчас её появления пугали своей неожиданностью.

– Нет, мама.

Ложь всё чаще и чаще слетала с её губ.

– Хорошо, моя девочка. Идём домой? Мы сегодня хорошо постарались и открыли сердца Праотцу, он услышал нас.

– Ты говорила про грех, мама, – острожно начала Мора, краем глаза увидев, как женщина вздрогнула. – Ты говорила обо мне? Я принесла грех в наш Дом? В Сферу? Поэтому Праотец отвернулся от…

– Прекрати! – рявкнула мать, резко хватая дочь за руку. А потом сделала глубокий вдох и присела на корточки, убедившись, что в коридоре никого больше нет. – Конечно, нет. Испытание. Испытание – это всё, что принесла ты в этот мир вместе со своим холодным пламенем.

Лёд. Это лёд, мама.

– Грешники – драконы без дара, искорка. Те, в чьих жилах не осталось божественной крови Праотца и Праматери. А по твоим венам заструится бушующий огонь, помнишь?

– Помню… – с сомнением в голосе прошептала Мора.

– И мы никому никогда не расскажем, что пережили, возрождая его в твоём теле, – напомнила Агнесс, сводя тонкие брови. – Ты станешь сильной и никто не узнает, какой ценой. Это будет тайна лишь нашего Дома. Никто не сможет опозорить тебя.

– А Арам и Люси, мама? – Мора облизнула пересохшие губы. Ей всегда становилось не по себе, когда она вспоминала пробуждение своего дара. В комнате были лишь они втроём.

– Арам – моя плоть и кровь, – улыбнулась мама. – Он твой брат, а обязанность старших братьев – защищать своих сестёр, милая. Так всегда было. Не думаешь же ты, что он кому-то расскажет нашу тайну?

– Нет, – помотала головой девочка. Камень на её сердце стал чуть легче. Никто не узнает о её позоре и грехе, когда всё закончится. – Я доверяю Араму и Люси, мама. И тебе.

– Хорошо. Об этом знаем лишь мы с Арамом, так что больше не беспокойся ни о чём, не занимай голову ничем, помимо молитв и усердия.

Мы с Арамом. Мора нахмурилась, вспоминая удивленное и побледневшее лицо няни. Веснушки на нём тогда едва ли не выцвели, а в карих глазах страх молниеносно сменился беспокойством. За неё, за Мору.

– А Люси? Разве она ничего не заметила?

– Люси? – мама сморщила точеный нос, а потом подняла вверх палец, звякнув украшениями. – А! Та лохматая рыжая служанка.

Волосы Люси были похожи на солнышко! Ей хотелось закричать и топнуть ногой, защищая няню. Сегодня Море было бы хуже, если бы не мысли о том, что можно встретить в храме Люси с Арамом. Няня бы привычно потрепала её за щеки, корча смешные рожицы, а потом прижала бы к своей груди после долгой разлуки. Так она всегда делала раньше, а это было их самое длинное расставание с момента рождения Моры. Даже мама присутствовала в её жизни реже.

– Да. И ещё, я бы очень хотела увидеться с ней и Арамом, – кивнула Мора. – Если можно.

Глаза мамы вспыхнули огнём. Она облизнула губы и сглотнула, словно вспомнила нечто неприятное.

– Только я и Арам, моя искорка, – повторила мать спокойным тоном, смотря девочке точно в глаза. – Так будет лучше.

На миг Мора непонимающе нахмурилась, а потом ахнула, прижав ладошку ко рту. Мама наблюдала за ней и кивнула:

– Ты уже взрослая девочка. Я сделаю всё для твоей безопасности.

– М-мама, Люси, она… – голос дрожал, как и пальцы, и Агнесс презрительно косилась на все признаки слабости.

– Праотец добр ко всем детям своим, – сказала она. Что бы это ни значило. – Забудь это имя.

Люси. Она бы никогда не вычеркнула его из своего сердца. Мир вокруг начал вращаться и смазываться, земля под ногами пошатнулась. Мора зажмурилась, смаргивая слёзы, а потом ощутила, как вместе с ледяной корочкой, медленно покрывающей её сердце, стены коридора перестают двигаться, земля снова становится твёрдой и устойчивой. Лишь улыбчивое лицо Люси виделось ей, если смотреть в окно, вдаль, на палящее солнце. Но исчезло оно так же быстро, как очередной слой холода остудил её сердце, защищая от невыносимой боли, любви и чувства потери чего-то важного. Солнечного и доброго.

– Я хочу увидеть брата, мама, – прошептала Мора надломившимся голосом, бездумно шагая вперёд вслед за ней.

* * *

– Мори! – Арам подбежал к ней так быстро, что девочка не успела даже встать с пола. И счастливо улыбнулась, оказавшись в объятиях брата. Тепло. Пахло шоколадом и орехами. – Хвала Праматери, ты пошла на поправку. Сколько можно болеть? Тебе ведь лучше?

Арам продолжал закидывать её вопросами, но Мора выставила вперёд ладонь.

– Я в порядке, хорошо? – прошептала она, косясь на дверь. – И я тоже скучала. Скажи… – она закусила губу, решив удостоверится, – где Люси?

– Не знаю, – брат почесал затылок, нахмурившись. – Она уехала сразу после того, как твой дар пробудился. Даже не попрощалась, – тут он нахохлился и с обидой сложил руки на груди.

Люси бы попрощалась. И не захотела бросить их, даже после того, что произошло. Она была их семьей. А они были семьей Люси. Ей некуда было уезжать.

– Ты видел?

– Видел что?

– Как она… уезжала. Как собирала вещи. Видел, Арам?

– Нет, так сказала мама, – пожал плечами мальчик, ни капли не сомневаясь. – А что? Она наверняка навестит нас, когда ты выздоровеешь, Мора. Не грусти.

Новый слой холодной коркой пополз внутри её груди. В глазах больше не щипало, как бы она этого ни хотела. Сердце билось ровно, дыхание больше ничего не могло сбить. Ни появление брата, ни дурная весть, ни визит мамы с новыми обжигающими бабочками.

– Хорошо, – кивнула Мора, на миг прикрывая глаза. – Хорошо.

Арам нахмурился. Внимательно посмотрел на её лицо, становясь чуть печальнее. Он наверняка не так представлял встречу после разлуки.

– С тобой всё хорошо? – спросил он обеспокоенно. – Я совсем тебя не узнаю. Это всё болезнь? Но мама сказала, вы почти победили её…

– Нет, – выдохнула девочка. – Я чувствую себя очень хорошо, Арам. Я рада, что мама позволила нам увидеться.

Мора улыбнулась, беря брата за тёплую руку. Её собственная была холоднее стен в этом подвале. По спине её поползли мурашки, а Арам вздрогнул, как от укола.

– Прошу, приходи сюда чаще. Попроси маму, так мне станет лучше намного быстрее.

– Я давно просил, – сказал мальчик, вздыхая. – Правда, ты же знаешь. Я хотел быть рядом. И столько историй рассказать тебе об этих напыщенных мальчишках из Рода Кодэн, ты бы знала!

Мора любопытно вытянула шею, и Арам грустно рассмеялся.

– Они заполучили свой дар, представляешь! Сразу оба. А я…

– И ты получишь, – без тени сомнения продолжила Мора. Раз уж даже она смогла пробудить драконью сущность, хоть и дефектную, насчёт Арама сомневаться не приходилось. Он всегда был сильнее.

– Спасибо, – улыбнулся брат. Карие глаза его потеплели. Когда-то в них будет плескаться пламя, прямо как в маминых.

Стук обуви заставил детей оторвать взгляд друг от друга.

– Кажется, пора, – поникла девочка. И улыбнулась краешком губ, когда в комнату заглянула мама. Чуть более обеспокоенная, чем обычно.

– В следующий раз я принесу тебе твои любимые конфеты, – скороговоркой шепнул Арам в ухо Море и быстро вскочил на ноги, озорно подмигнув.